Старик Бейкер не был мастером меча. До таких мастеров, как Регина и первая принцесса Оскар, ему было далеко: они стояли на высоте, куда обычному человеку и за всю жизнь не добраться.
Это ничуть не умаляло ценности его фехтования.
Бейкер пошёл другим путём. Он довёл до предела то, что доступно мечнику без великого озарения и громкого титула. Его приёмы не требовали невозможного: они позволяли выжать из тела всё, на что оно способно. Для меня сейчас это было куда полезнее, чем любая запредельная техника мастеров.
— Вижу, ты подготовился.
Вместо удочки у меня на поясе висел меч. Бейкер тоже пришёл с оружием.
Шрам, пересекавший всё лицо, и без того придавал ему суровый вид, но с мечом в руке старик будто наливался тяжестью. Он стоял спокойно, однако казалось, что передо мной скала, которую хрен сдвинешь.
Он не пробил стену, отделявшую мастеров от остальных. Зато прекрасно знал, что умеет, и не лез туда, где был слаб.
— Начнём. Нападай.
Никаких объяснений и показательных движений. Бейкер хотел, чтобы я сперва прочувствовал технику собственной шкурой.
— Понял.
Я сразу обнажил клинок.
Старик чуть приподнял бровь. Ударить настоящим мечом по человеку, который тебе не враг, непросто. Я же не замешкался ни на миг.
— Стойка хорошая. Мне нравится. Давай.
— Сдерживаться не буду.
Я сорвался с места.
Постоянные тренировки и настоящие бои сделали своё дело. Моё Фехтование поднялось до C+, а это уже уровень крепкого бойца. Когда я только очнулся в теле Макса Селтрина, меч в моих руках смотрелся как чужой. Тогда я годился разве что в подручные к захудалому разбойнику.
Прогресс был огромным.
И всё равно — мало.
Мне требовалось подняться намного выше.
— Ха!
Я применил Форму падающего рассечения — первую из Восьми форм имперского стиля. Обычный рубящий удар сверху не отличался мощью, зато был надёжен и почти не оставлял открытых мест.
Мне нужна была школа, способная находить бреши даже в таких надёжных движениях.
Свист!
Клинок пошёл вниз. Бейкер дождался, пока лезвие окажется совсем рядом, и лишь тогда резко развернулся всем корпусом.
Позже — уже не успел бы.
Раньше — предупредил бы меня.
Он выбрал ровно тот миг, когда противник не может изменить движение.
Мой меч рассёк пустоту. Бейкер закончил поворот и вложил всю инерцию движения в ответный удар.
Бах!
— Кх!
Ножны врезались мне в бок. Меня подбросило, протащило по воздуху и швырнуло на землю.
Грохот!
— Блядь... больно.
Рёбра, похоже, уцелели, но дышать получалось через раз. Ударь он лезвием, я бы уже не поднялся.
— Атаковал неплохо, — заметил Бейкер. — Особенно хорошо, что не махал мечом ради красоты.
Значит, титул Мастера основ я получил не зря. Фундамент у меня и правда был добротным.
Старик молча подождал, пока я перестану хватать воздух ртом. Я кое-как выровнял дыхание и поднялся. Бок ныл так, будто туда забили раскалённый гвоздь.
— Вы потрясающий мечник.
— Для тебя, может, и потрясающий.
В его голосе слышалась усталая насмешка над самим собой. Так говорил человек, который много лет бился о непреодолимую стену и всё же не сдался.
Но стыдиться ему было нечего. До мастера он не дотянул, зато сумел создать собственное фехтование. Уже одно это заслуживало уважения.
— То, что я сейчас показал, называется Формой вращающегося рассечения.
Я, конечно, знал этот приём. Обучение фехтованию Бейкера всегда начиналось именно с него.
Суть проста: в последний миг уйти с линии атаки, развернув корпус, и тут же ответить, вложив в удар инерцию поворота.
Проста только суть. Исполнение — адски сложное.
Уйдёшь раньше — противник заметит и перестроится. Опоздаешь — получишь клинком. Нужно поймать короткий миг между этими двумя ошибками.
— Я покажу тебе форму и дам месяц, — продолжил Бейкер. — Освоишь её хотя бы наполовину — признаю, что ты достоин учиться дальше.
Для него месяц и без того был щедрым сроком. Для меня — непозволительной роскошью. Тем более Форма вращающегося рассечения считалась одной из самых простых в его школе.
— Месяц слишком долго. Дайте две недели.
— Что?
Старик посмотрел на меня так, будто я только что плюнул ему под ноги. В глазах мелькнуло раздражение.
— Уверенность полезна. Пустое бахвальство — нет. Не путай одно с другим.
— Я не хвастаюсь. Две недели — трезвая оценка.
Я говорил совершенно серьёзно. Принцип приёма мне был известен; оставалось заставить тело выполнить то, что я уже понимал головой. Легко не будет — прежний опыт это уже доказал. Но за две недели я рассчитывал довести форму хотя бы до состояния, пригодного для настоящего боя.
— Трезвая, значит?
Бейкер прищурился, словно хотел заглянуть мне в череп.
Я спокойно выдержал его взгляд.
— Да.
— Хм...
Он погладил белую бороду и ненадолго задумался.
— Ладно. Посмотрим, чего стоят твои слова.
Я улыбнулся.
— Не разочаруетесь.
* * *
Две недели пролетели быстрее, чем я ожидал. Учёба никуда не делась, дел становилось только больше, но тренировками я не пренебрегал ни дня.
Через четырнадцать дней мы снова встретились с Бейкером на том же поле.
— Вид у тебя бодрый, — сказал он.
Сам старик по-прежнему сомневался. Он видел меня две недели назад и отлично понимал: перед ним не гений, который схватывает любую технику с первого взгляда.
— Всё готово.
— Сейчас узнаем.
Бейкер встал напротив, не вынимая клинок из ножен. Я обнажил свой меч.
Собственная слабость не оставляла мне права медлить.
— Нападайте, когда угодно.
Топ!
Старик оттолкнулся от земли и мгновенно сократил расстояние. Ножны полетели мне в солнечное сплетение с такой скоростью, что обычный ученик даже моргнуть бы не успел.
Он нарочно бил быстро. Чем резче атака, тем труднее поймать нужный миг.
И правильно. На медленном ударе проверять нечего.
Я смотрел только на оружие.
Ещё рано.
Ещё.
Ближе.
Сейчас!
Я крутанулся, резко переставив ногу. Ножны прошли в считаных сантиметрах от груди, и удар пришёлся в пустоту.
Останавливаться было нельзя. Инерция уже повела тело дальше, и я сразу направил её в удар по боку Бейкера.
Свист!
Скорости и мощи хватило бы, чтобы уложить обычного противника на месте.
Вот она — Форма вращающегося рассечения.
— Хоп!
Бейкер резко подставил левое плечо и сбил мой клинок, ударив по плоской стороне.
Лязг!
Удар ушёл в сторону.
Я ошибся со временем?
Нет. Момент был выбран верно.
Технике не хватило чистоты. Чуть медленнее, чем нужно. Чуть слабее. Чуть грубее. По отдельности — мелочи, но вместе они дали Бейкеру время защититься.
Такое исправляется только работой.
Старик тоже это понял. Провалом он попытку не счёл. Наоборот, в его глазах появилось искреннее удивление.
— Ну надо же. За две недели — и уже так? Видно, к старости я совсем ослеп. Стыдоба.
— Вы слишком добры.
— Нет. Ты превзошёл мои ожидания и доказал, что имеешь право учиться.
Значит, он согласен.
Фехтование Бейкера станет моим главным оружием на тяжёлом третьем курсе. Ещё одна нужная карта наконец оказалась у меня в руках.
До настоящего мастерства было далеко. В школе Бейкера насчитывалось пять форм и одна тайная техника, причём бесполезных среди них не было. Тайный приём стоял особняком; до него я мог вообще не добраться.
Но пять основных форм нужно было довести до боевого уровня хотя бы ко второму семестру.
Срок почти безумный.
Но другого у меня не было.
— Спасибо.
* * *
Впрочем, Бейкер был не единственной моей надеждой.
Вторая сейчас сидела напротив и с огромным удовольствием уплетала жареную кабанятину.
Чавк-чавк.
Я называл Хирезию своей девушкой, хотя наши отношения всё ещё оставались немного странными.
— Почему ты так смотришь? У меня что-то на лице?
Она провела тыльной стороной ладони по губам.
— Нет. Просто приятно смотреть, как ты ешь.
— Ч-что?..
Щёки Хирезии сразу вспыхнули. Забавно: в бою она могла не дрогнуть перед кем угодно, а от простого комплимента терялась как девчонка.
— Тебя это не устраивает?
— Наоборот. Мне нравится.
— Ух...
Она покраснела ещё сильнее. Острые уши предательски дрогнули.
С такими ушами скрывать чувства вообще невозможно.
Я уже собирался перестать её дразнить и сменить тему, но Хирезия опередила меня.
— Ты ведь не всем женщинам такое говоришь?
Вот же удар под дых.
— Кхе-кхе...
Я отвернулся и замахал руками.
— Конечно нет.
— Хм.
Она смотрела с явным недоверием. Меня прошиб холодный пот, словно вора, которого вот-вот поймают за руку.
Ну, я же всё-таки знал меру, даже когда расставлял сети...
— Честно. Только тебе.
Да, у меня две женщины. Но с остальными героинями я пока не натворил ничего настолько серьёзного.
Пока.
— Ладно. Я готова терпеть только твою невесту. Председателя... то есть профессора Регину. Понял?
После бала Хирезия, похоже, смирилась с тем, что Регина уже есть в моей жизни. Наверное, сочла нечестным возражать против отношений, которые начались раньше наших.
А потом сама спросила:
Я слышала, у знатных людей бывает несколько жён. Это правда?
Я тогда чуть не подавился.
Следующий вопрос добил меня окончательно:
Раз у тебя есть невеста-человек... разве не будет справедливо завести ещё одну, другой расы?
Она ужасно смущалась, но всё равно сказала прямо. После такого отказать язык не повернулся.
Н-ну да... наверное, справедливо.
Ответ её успокоил.
Мне же легче не стало. Я до сих пор не понимал, пора ли делать предложение. В окне способности Похоть ещё не появилась отметка Любящая женщина, а значит, спешить, возможно, не стоило. Но если тянуть слишком долго, Хирезия наверняка решит, что я просто морочу ей голову.
Оставалось наблюдать и думать.
— Всё понял. Не переживай.
Хирезия как раз доела мясо. Я решил наконец перейти к делу.
— Старшая.
— Мм? Что такое?
— Мне нужна твоя помощь.
— Какая?
Я набрал воздуха.
— Сделай из меня нормального мужика.
— Ч-что-о-о?!
Хирезия распахнула глаза и залилась краской до самых ушей.
Чёрт. Похоже, стоило подобрать слова поточнее.