На площадке воцарилась тишина.
Не обычная пауза перед новым обменом ударами, а глухое оцепенение. Никто не ожидал, что я так быстро уложу Ракеля. Ни в Шварцфельце, ни среди наших почти никто не представлял, насколько я успел вырасти.
Первым очнулся кто-то из зрителей.
— С-староста проиграл?!
— Да не может быть...
— Этот тип и правда настолько силён?
— Ракель просто зазевался! Вот и всё!
— Точно! Он пропустил случайный удар! Поднимайся, староста! Покажи им, чего стоит первый класс Шварцфельца!
— Рыцарь не сдаётся, пока дышит! Вставай!
Ошеломление быстро сменилось яростными криками поддержки. Однокурсники верили в Ракеля так крепко, будто он уже не валялся на земле после первого же размена.
У наших настроение было совсем другое.
— Почему этот ублюдок каждый раз становится сильнее?
— Он что, жрёт какие-то тайные зелья? Надо провести проверку.
— Да тут без допинга не обошлось. Профессор, требуем обыскать всю академию.
— Зависть вас не красит, — спокойно заметила профессор Карен. — Ведите себя взрослее.
— Но это же больно...
— Очень больно...
— Вот и молодцы. Признали проблему — уже половина лечения.
— Профессор, вы бы хоть пожалели нас!
Вместо поддержки я получил толпу завистников.
Ну и чёрт с вами.
Раз Макса Селтрина всё равно считают похотливой скотиной, буду общаться только с девушками. Тем более защищала меня как раз профессор.
— К-как и ожидалось от командира! Я в вас верил! — выкрикнул Аллен.
Ладно, Аллена тоже возьму. Жалкий он, конечно, но человек хороший.
— Неплохо.
Ривьера лениво показала большой палец.
Получить похвалу Кровавой ведьмы — почти государственная награда.
— Не расслабляйся! Бой ещё не закончен! — крикнула Элейн.
Вот. Нормальные люди у меня всё-таки есть.
Я уже хотел картинно пожать плечами, когда с земли донёсся сдавленный хрип.
— Ах ты... мразь...
Ракель поднялся, стискивая зубы. Ему наверняка было адски больно, но злость оказалась сильнее. Глаза у него налились кровью, лицо перекосило, а смотрел он так, словно собирался испепелить меня одним взглядом.
Я ответил ухмылкой.
— Зря встал. Лежал бы себе и плакал. Так хоть не позорился бы дальше.
— Т-ты... с-с-сволочь...
Его затрясло, и он начал заикаться.
Знакомое состояние. Когда человека доводят до белого каления, мысли ещё есть, а язык уже не поспевает. И если в этот момент подлить масла в огонь, крыша съезжает окончательно.
— Надо же. Тебя в Шварцфельц приняли, а говорить так и не научили? Сколько тебе лет? Может, дядя Макс поиграет с малышом?
— Я-я-я тебя у-убью! Убью, сука!
— Сначала выговори без запинки.
— У-убью-ю-ю!
Топ-топ-топ-топ!
Ракель рванул на меня, как бешеный бык. Вложил в разбег всё, что у него оставалось, вместе с последними крупицами разума. Напор выглядел внушительно, спору нет.
Только встречать его в лоб я не собирался.
Чем бы его приложить?
Форма вращающегося рассечения подошла бы идеально, но её я уже показывал. Повторяться и оставлять зрителям повод списать победу на случайность не хотелось.
Точно. Возьму другую.
Вторая форма фехтования Бейкера. Её я тоже довёл до ума.
Я прищурился и дождался нужной дистанции. Здесь, как и во вращающемся рассечении, всё решал один миг. Ошибёшься — подставишься сам.
— Сдохни!
Ракель взревел и рубанул мечом.
Хлёст!
Я оттолкнулся от земли и взмыл вверх. Ещё год назад такой прыжок был для меня недосягаем. Теперь тело стало почти невесомым — сработал приём облегчения.
Но если умеешь сбрасывать вес, значит, можешь и увеличить его с лихвой.
В воздухе я развернулся и будто ударил ногой по пустоте. Тело разом потяжелело и рухнуло вниз с чудовищной скоростью.
Форма падающего рассечения.
Название без затей, зато удар такой, что мало не покажется.
— Ч-что?!
Я исчез из поля зрения Ракеля прямо перед самым ударом. Он уже промахнулся и по инерции подался вперёд. В этот миг я обрушился сверху.
Свист!
Он не успел даже толком поднять голову.
Бах!
Хруст!
— А-а-а-а!
Ракель завизжал так, будто его резали живьём. Глаза закатились, ноги подкосились. Лопатка под ударом раздробилась, и боль мгновенно выбила из него сознание.
Целься я в голову — расколол бы череп. Но убивать его не было никакой нужды.
И без того вышло красиво. Он собирался покалечить меня, а в итоге сам получил ровно то, что приготовил другому.
Люблю, когда справедливость работает без лишних уговоров.
Тупой удар!
Ракель рухнул, раскинув руки и ноги.
— С-стоп! Бой окончен!
Судья наконец пришёл в себя. Лекари тут же выскочили на площадку, быстро осмотрели Ракеля и унесли его на носилках. В ближайшие недели вставать с постели ему точно не светило.
— Судья, а результат? — напомнил я.
— П-победа присуждается Максу Селтрину из Академии святой Леферии!
— Вот и славно.
Я бросил взгляд на притихших студентов Шварцфельца и спокойно вернулся к своим.
Счёт стал четыре-три в нашу пользу. Но дело было не только в цифрах. После такого разгрома весь запал соперников испарился, а заодно каждый присутствующий хорошенько запомнил: на третьем курсе Леферии учится Макс Селтрин.
Для первого большого выхода в свет получилось даже лучше, чем я рассчитывал.
Всё идёт по плану.
Я улыбнулся.
* * *
— Тьфу, жалкое зрелище.
На площадку вышла девушка с узкими, почти кошачьими глазами. Кажется, её звали Каран. Судя по тому, как держалась публика, в Шварцфельце её считали сильной.
Не повезло ей только в одном — с соперницей.
— А-а-ах...
Ривьера прикрыла рот ладонью и зевнула. Вид у неё был такой, будто она пришла не драться, а дождаться конца скучной лекции.
— Т-ты сейчас серьёзно зеваешь?!
Каран даже растерялась.
— Вы все одинаковые! Ты, этот придурок и вся ваша Леферия!
Она вскинула узкий деревянный меч. Даже учебное оружие в её руках выглядело опасно: Каран явно делала ставку на быстрые колющие удары.
— Я обычная, — сообщила Ривьера и моргнула.
Да неужели?
Иногда мне хотелось узнать, что творится у неё в голове. Чисто научный интерес. Вскрывать череп, пожалуй, необязательно.
— Заткнись!
Каран решила, что над ней издеваются, и бросилась вперёд.
Свист-свист-свист!
Острие замелькало перед Ривьерой, точно змеиный язык. Серия была бы неприятной даже для опытного бойца.
Но Ривьера лишь сказала:
— Ой.
И улетела назад, вытянувшись в воздухе почти горизонтально.
Я уставился на неё.
Она теперь ещё и лёжа летает?
Каран побледнела и задрожала от ярости. Её можно было понять: когда противник лениво парит у тебя перед носом, будто прилёг отдохнуть, это уже не бой, а откровенное издевательство.
— Ах ты, мелкая...
Ругательство так и не успело сорваться с её языка.
— Лови.
Вокруг Ривьеры вспыхнули Магические стрелы. Её стрелы — раза в три толще обычных, плотные, тяжёлые и совершенно ненормальные. И не одна-две, а целая стая.
— Т-ты...
Каран застыла.
— Хоп.
Ривьера едва заметно повела пальцем.
Магические стрелы сорвались с места.
— Стой! Подожди! Я сказала, стой!
Поздно.
Тук-тук-тук-тук-тук!
— А-а-а!
Каран получила такой массаж, после которого впору сразу заказывать гроб.
— Для кровообращения полезно, — невозмутимо пояснила Ривьера.
— А-а-а-а!
Вскоре Каран унесли следом за Ракелем. Её отправили в сладкий сон, даже не дав толком разогреться.
* * *
— Т-только не говори, что ты тоже такой...
Следующим вышел здоровяк с плечами шире дверного проёма. Кажется, Стоун. Имя ему подходило: выглядел он так, будто его вытесали из каменной глыбы.
— К-какой ещё такой? — не понял Аллен.
Стоун присмотрелся к нему и с облегчением выдохнул.
— Фух. Хоть один нормальный.
После меня и Ривьеры он явно ожидал очередного чудовища. Аллен не производил такого впечатления.
Если честно, назвать его выдающимся бойцом я тоже не мог.
Но я знал, насколько он изменился.
— Не понимаю, о чём ты, — сказал Аллен и выставил деревянное копьё. — Давай просто честно сразимся.
— Я не ребёнок, чтобы играть честно. Размажу тебя и верну нашим боевой дух.
Стоун поднял тяжёлый меч. Он собирался задавить Аллена силой и массой.
— Попробуй, — спокойно ответил тот.
Раньше в его глазах непременно мелькнул бы страх. Теперь там не было ни суеты, ни сомнений.
— Отправлю тебя в могилу!
— Ха-а!
Они сошлись.
* * *
— Ха... ха... ха...
— Х-х... ха-а...
Через некоторое время оба едва держались на ногах. Одежда была изорвана, кожа покрыта ссадинами, лица перепачканы пылью и кровью.
Ни Аллен, ни Стоун не желали уступать. Но упрямство не могло бесконечно заменять силы.
Оставался последний удар.
Они заняли стойки, собрав всё, что ещё не успели растерять.
— Ха-а-а!
— А-а-а!
Грохот!
Грохот прокатился по площадке гулким эхом.
Стоун дёрнулся.
— Что?..
Тупой удар!
Здоровяк рухнул на колени. На лице застыло недоверие, но бой уже закончился.
— Стоп! Победил Аллен Бенесс из Академии святой Леферии!
Аллен улыбнулся. Не широко, не напоказ — просто с тихим удовлетворением человека, который наконец доказал самому себе, что способен на большее.
Счёт стал шесть-три. Последний поединок уже ничего не решал: Леферия выиграла встречу, а общий итог по классам составил две победы при одном поражении.
Но важнее было другое. Мы разбили сильнейший класс Шварцфельца и окончательно забрали себе главное — их хвалёную гордость.
— Да-а-а!
— Мы победили!
— Леферия!
Наши кричали так, будто взяли вражескую крепость. Ещё с первого курса им раз за разом приходилось терпеть унижения. Теперь они победили собственными силами.
— Вы все прекрасно справились, — сказала профессор Карен.
Она тепло посмотрела на меня и Ривьеру.
Нет, профессор, так не надо. Я начинаю чувствовать ответственность.
Ривьера её взгляда вовсе не заметила — стояла с закрытыми глазами и клевала носом.
Так обменное состязание завершилось нашей убедительной победой.
* * *
— Ужин в мою честь?
— Да. Лучшего участника традиционно приглашает глава принимающей академии, — объяснила профессор Карен.
Лучшим участником признали меня, и директор Шварцфельца решил лично устроить для меня ужин.
Само по себе ничего странного. И всё же я уточнил:
— Это не придумали на ходу?
— Нет. Обычай давний. Меня в своё время тоже приглашали.
Профессор улыбнулась.
Ну конечно. С её способностями это наверняка случалось регулярно.
— Понятно.
Я кивнул, а затем вдруг сложил всё в одну картину.
Во время состязания я ждал неприятностей. Ривьера прямо предупредила меня быть осторожнее. Но ничего так и не произошло.
А завтра мы уже возвращались в Леферию.
Значит, ударят между состязанием и отъездом?
Другого удобного момента у них не оставалось.
Я нахмурился.
— Что-то случилось? — спросила профессор Карен.
— Простите, профессор.
— Да?
— Мне нужна ваша помощь.
Я посмотрел на неё без улыбки.