У героя нет счастливого финала.
Так называлась игра, в которую я попал. Слово герой стояло в названии не случайно: оно обозначало главного персонажа и имело в этой игре особый вес.
А теперь Героизм появился и у меня.
Всё началось после завершения истории Хирезии. Тогда сработала моя уникальная черта Похоть. Система признала знаменитую Хирезию моей возлюбленной, и это дало неожиданно сильный эффект: скрытая характеристика одним махом выросла на шестьсот двадцать один пункт.
До этого я даже не подозревал, что Героизм существует. Разобраться в его правилах тоже не успел. Зато результат проявился сразу.
- Интуиция героя.
- Рост героя.
- Глаз героя.
Одна за другой открылись три скрытые черты.
По названиям можно было примерно догадаться об их назначении, но описания всё равно ошеломляли. Каждая давала возможности, которые иначе как нечестными не назовёшь. Благодаря им моя нынешняя уверенность не шла ни в какое сравнение с прежней.
И сейчас сработала Интуиция героя.
Игнорировать её я не собирался. Эта способность уже доказала, что ошибается крайне редко.
— Подожди.
Я поравнялся с Региной.
— Что случилось?
— Нужно обсудить кое-что важное.
По моему голосу она сразу поняла, что речь не о пустяке.
— Говори.
— Лучше без посторонних.
Регина несколько мгновений смотрела на меня, затем подняла руку.
— Колонне остановиться.
* * *
Времени было мало. Я развернул карту и сопоставил тревожное предчувствие с тем, что знал о противнике. Постепенно всё сложилось.
— Мы идём вот здесь? — Я провёл пальцем по широкой дороге от Уайтхэвена к Снежным равнинам.
Это был самый короткий путь, по которому могла пройти большая армия.
— Да, — ответила Регина.
— Значит, здесь нападения не будет.
— Какого нападения?
— Ответного удара.
В её взгляде мелькнуло удивление.
— Сейчас? Ты думаешь, племена способны перейти в наступление?
— На первый взгляд — нет.
До этой минуты я рассуждал так же. Эренберты вывели пятнадцать тысяч воинов внезапно и сразу отправили конницу к ущелью Полярной звезды. Варвары ещё не успели толком понять, что происходит.
Одному племени легко выступить по приказу вождя. Нескольким племенам пришлось бы сперва договориться, выбрать общий план, решить, кто командует, определить место боя и только потом собирать людей. На это ушли бы дни. Возможно, недели.
Ответное наступление казалось невозможным.
Но тревога не исчезала.
— Всем племенам вместе не успеть, — сказал я. — А если кто-то не станет их ждать?
— Один вождь пойдёт против пятнадцати тысяч?
— Обычный — нет. Но человек, готовый рискнуть всем ради дерзкого и неожиданного удара, может решиться.
— Кто?
— Дархан.
Я ответил без колебаний.
Будущий объединитель равнин. Великий король варваров, который в другой истории поставил бы весь север на колени. Сейчас за ним стояли лишь два племени, однако и воли, и таланта у него уже хватало, чтобы подняться выше остальных.
Дархан мог решиться.
— Ты говоришь так, будто давно с ним знаком, — заметила Регина.
— О человеке многое говорят его поступки.
Регина задумалась, не отрывая взгляда от карты.
— Дархан действительно опасен. Но одной догадки тебе бы не хватило. Что ещё?
— Интуиция. Я почувствовал угрозу. Если подумать, от кого она может исходить сейчас, остаётся только он.
Регине я мог сказать правду. Она знала о моём чутье и помнила случаи в академии, когда оно выручало нас в опасных ситуациях.
— Именно сейчас? — спросила она.
Мы ещё не приблизились к землям противника. На марше ничего не указывало на засаду, разведчики тоже не подавали сигналов. До прямого столкновения было ещё далеко.
Регина нахмурилась, затем снова посмотрела на карту.
— Поэтому ты решил, что удар будет ответным.
Она поняла ход моих мыслей.
— Да. Но не по этой дороге. Здесь слишком просторно, а наша колонна готова к бою. Даже внезапная атака не даст им преимущества.
— Тогда остаётся одна цель.
Её палец лёг на Уайтхэвен.
Главная армия ушла на север. В городе оставили лишь небольшой гарнизон, способный ненадолго задержать врага. Если Дархан внезапно появится со всеми силами, помощи могут не дождаться.
— Я думаю так же, — сказал я.
Совпадение наших выводов означало, что версия уже не выглядела одной лишь тревожной фантазией.
— Но как он доберётся до города? — спросил я. — На карте нет другой дороги.
Север я знал хуже Регины. Карта показывала реки, хребты и основные пути, но не объясняла, какими тропами могут пройти всадники, выросшие на этих землях.
— Опасность идёт с запада, — добавил я. — Точнее сказать не могу.
В этом и заключалась слабость интуиции. Она давала направление и ощущение угрозы, а не готовый приказ с координатами.
Западнее главной дороги на карте тянулась почти пустая полоса.
— Там нет путей, которыми здравомыслящий командир повёл бы войско, — произнесла Регина.
— Почему?
— Одни слишком узкие. Другие проходят по опасным склонам. Есть ещё обходная дорога, но она делает огромный крюк.
Я перебрал варианты.
Узкая тропа не пропустит достаточно людей. Горный путь не годится для племенной конницы. Оставался длинный обходной путь.
Для пехоты он был бессмыслен. Всадники же могли пройти его, если не жалели ни себя, ни лошадей. Белые Орлы славились быстротой, а весь замысел Дархана строился на риске.
Я резко выпрямился.
— Вот он.
— Обходной путь?
— Да. Дархан идёт по нему.
* * *
В тот день я особенно ясно понял, насколько мне повезло с невестой.
Даже угадав замысел врага, я сам ничего не смог бы изменить. Чтобы прикрыть Уайтхэвен, требовалось увести значительную часть армии с намеченного маршрута. За такой самовольный манёвр любого командира сразу отстранили бы, а после похода отдали под суд.
Но правым крылом командовала Регина Эренберт.
Она была любимой внучкой прежнего главы дома, дочерью нынешнего главы и единственной сестрой Лобела. Ей принадлежал меч Ханбин, который поколениями передавали лучшему мечнику семьи. Её положение давало право действовать самостоятельно, а безупречная репутация заставляла остальных отнестись к решению серьёзно.
Регина могла сначала действовать, а потом объяснять.
И она действовала.
Правое крыло свернуло с основной дороги.
— М-мы точно можем так сделать? — Камиан с тревогой оглядывался на уходящую вдаль главную колонну.
— Можем.
— Но господин Лобел ещё не ответил.
Я усмехнулся.
— Всё будет в порядке. Командует Регина Эренберт.
* * *
— П-правое крыло уходит не туда!
Адъютант едва не сорвался на крик. На его месте занервничал бы любой: перед решающим сражением сильнейшая ударная группа внезапно покинула строй.
Лобел остался спокоен.
— Подожди. У неё есть причина.
— Но если они не вернутся вовремя...
— Скоро получим донесение.
Будь на месте Регины другой командир, Лобел уже отправил бы гонца с приказом немедленно повернуть назад. После похода виновного ждало бы суровое наказание.
Но сестру он знал с детства. Регина не поддавалась панике, не совершала необдуманных поступков и не нарушала приказов из упрямства. Она была холодной, собранной и пугающе умной. Лобел соперничал с ней ещё ребёнком и слишком хорошо понимал, насколько редко она ошибается.
— Гонец! — выкрикнул адъютант. — От правого крыла!
— Вот видишь.
Всадник подал Лобелу письмо. Тот развернул лист и сразу узнал почерк сестры.
Обнаружены признаки движения противника к Уайтхэвену. Правое крыло меняет маршрут и идёт на перехват. После устранения угрозы мы присоединимся к главным силам.
— Что? — Лобел перечитал донесение. — Наши разведчики ничего не заметили.
Однако Регина не стала бы выдумывать врага ради оправдания странного манёвра. Значит, варвары действительно нацелились на город, оставшийся почти без защиты.
Лобел быстро сложил письмо.
— Смелости у этих ублюдков больше, чем я думал.
Теперь это уже не имело значения. Раз Регина заметила угрозу, она с ней справится.
— Продолжать марш. Основной строй не менять.
Армия дома Эренберт снова двинулась на север.
* * *
Дархан вёл Белых Орлов к Уайтхэвену длинным западным обходом.
Путь выжимал силы из людей и коней. Они останавливались лишь затем, чтобы напоить лошадей и дать им перевести дыхание. Отдых длился считаные минуты, после чего отряд снова мчался вперёд.
Иного выбора не было. Вся затея держалась на скорости.
Нужно было ворваться в Уайтхэвен до того, как Эренберты поймут, куда исчезло племя Белого Орла. Захват города заставил бы северную армию повернуть назад и отдал Дархану инициативу.
Всё идёт как надо.
Дархан прикидывал, сколько времени занял путь, и оставался доволен. Среди племён равнин никто не мог сравниться с Белыми Орлами в дальних переходах. Других такая дорога измотала бы окончательно. Его воины всё ещё держались в седле и были готовы сражаться.
Наконец впереди показались белые стены.
— Уайтхэвен, Ваше Величество! — радостно крикнул один из всадников. — Мы почти пришли!
— Вижу.
Дархан улыбнулся.
Риск оправдался. Ещё немного — и его безумная ставка принесёт победу, о которой будут говорить десятилетиями.
— Не давайте им опомниться. Подойдём к стенам и ударим сразу.
Гарнизон не успеет закрыть ворота и подготовить оборону. Быстрый натиск должен был смять защитников прежде, чем те поймут, что происходит.
Дархан уже считал город своим.
Свист!
Дархан сразу узнал свист стрелы.
— Щиты!
Из-за поворота вылетела единственная стрела. Ближайший воин успел подставить щит.
Взрыв!
Огненная волна ударила по передним рядам. Люди закричали, лошади заметались и встали на дыбы.
Ржание.
Дархан выругался.
Сам взрыв был не так страшен. Хуже другое: стрелу выпустили навстречу. Значит, дорогу уже перекрыли.
Он принял решение мгновенно.
— Вперёд! Прорываться!
За вражеским строем начиналась открытая равнина. Если вырваться туда, лёгкая конница Белого Орла получит пространство и сможет использовать скорость.
— Там враг!
— Я вижу! Давите их!
— Не получается! Нас теснят!
Проход закрывала тяжёлая конница.
На просторе лёгкие всадники могли изматывать закованных в броню рыцарей, уходить от прямого удара и заходить с боков. Но узкая дорога лишала их главного преимущества. Здесь решали вес брони, длинные копья и плотный строй.
Рыцари дома Эренберт медленно, неотвратимо теснили Белых Орлов назад.
Дархан оценил положение и понял: прорыва не будет.
— Проклятье! Назад! Всем отступать!
Отряд начал разворачиваться.
И тогда сзади показались новые всадники в тяжёлых доспехах.
— Вы сами забрались в ловушку, — раздался холодный голос. — Теперь попробуйте выбраться.
— Сзади тоже враг! — закричал кто-то.
Дархан обернулся.
Дорога была заперта с обеих сторон.
В его единственном глазу впервые появился настоящий страх.