Силой править проще всего. Блейд и его шайка наглядно это доказали: бей, запугивай, отбирай последнее — и люди будут делать, что велено.
Только такая власть держится до первой слабости хозяина. Подчинённые терпят, пока боятся, а потом с радостью вцепятся мучителю в глотку.
Мне требовалось другое.
Люди должны были пойти за нами сами. Не из страха, а потому, что видели в нас опору. Тогда жители двух этажей действительно станут одним отрядом, а не толпой, которую разорвёт при первой беде.
Именно ради этого я устроил вчерашнее представление.
Хотя слово представление звучало скромно. Меньше чем за день мы вычистили весь одиннадцатый этаж. Даже для меня, человека, который знал игру вдоль и поперёк, результат казался безумным.
Мы выиграли целый месяц.
Обычно на такую зачистку уходило не меньше месяца. Мы справились за один день и получили драгоценный запас времени.
Но главным было даже не это.
Ни одного погибшего.
Несколько лёгких ран не в счёт. В подземелье, где каждый боец дороже золота, сохранить весь отряд — почти чудо. А теперь к нам ещё присоединятся жители одиннадцатого этажа. Разумеется, кроме тех, кто состоял в банде.
— Ты сегодня подозрительно довольный, — заметил Гвен.
Мы стояли у длинного стола. На этот раз пир был настоящим: нормальная еда, чистая вода и выпивка без яда.
— По-моему, довольны все.
Гвен оглядел зал и усмехнулся.
— Тут не поспоришь.
Жители одиннадцатого этажа за один день получили сразу всё, о чём прежде не смели мечтать: свободу и безопасность. Люди с десятого этажа тоже праздновали — они одержали сокрушительную победу и никого не потеряли.
В подземелье такие вечера случаются редко.
— Сегодня пусть отдыхают, — сказал я.
— Только сегодня?
— А с завтрашнего дня опять за работу. Расслабляться нам рано.
— Ха! И минуты покоя не дашь.
Гвен рассмеялся во весь голос.
— Не переживай. Я быстро выбью из них праздничную дурь.
Победа должна придавать уверенности, а не превращать людей в самодовольных идиотов. Стоит решить, что самое страшное позади, — и следующая тварь сожрёт тебя живьём.
Гвен это понимал. Поэтому ему можно было доверять.
— Если ты сам не размякнешь, остальные тоже будут держать ухо востро. Весь отряд равняется на костяк, а тот — на командира.
— Вон ты куда клонишь.
— А куда ещё? Эти люди больше не чужие. Нам придётся жить и драться вместе.
— Согласен.
— Вот и займись ими.
Гвен моргнул.
— Я?
— А кто? Я? Мне нужно решать дела наверху. Торчать здесь безвылазно не получится.
— Верно. Просто ты уже ведёшь себя так, будто это твой родной дом.
Он смущённо почесал затылок.
— Ладно, беру их на себя. Но есть одна проблема...
— Снабжение не прервётся. Новым людям доставят нормальное оружие и броню, а не то ржавое дерьмо, с которым они ходят сейчас.
— Даже объяснять не пришлось. Хорошо. Я их натаскаю.
— На это и рассчитываю. И ещё: этот этаж сможет хотя бы отчасти прокормить себя?
— Из-за леса спрашиваешь?
— Да. Соберите в лесу всё, что может пригодиться, и сделайте запасы — прежде всего древесины.
Гвен быстро сообразил.
— Хочешь подготовиться на случай, если однажды дорогу сюда отрежут?
— Именно.
Хорошо иметь дело с человеком, которому не надо разжёвывать очевидное.
— И присмотри за одной девушкой.
— Вот как? За какой?
— За той, которая способна сильно изменить расклад, если дать ей возможность работать.
Я невольно улыбнулся.
* * *
— Почему сидишь здесь одна?
Ран устроилась на пне в стороне от праздника и вырезала что-то из деревяшки коротким ножом.
Она мельком подняла голову.
— А ты не видишь?
— Справедливо.
Я сел на соседний пень.
Шорк. Шорк.
Лезвие ходило ровно. Ни одного лишнего движения, ни одной случайной зарубки.
— Рука мастера, — заметил я.
Конечно, я знал, кто она такая. Но остальные видели лишь худую девчонку с ножом. Вряд ли кто-то из них держал в руках кузнечный молот или хотя бы наблюдал за настоящим ремесленником.
В глазах Ран мелькнул интерес.
— С чего ты взял?
— С того, что вижу.
Нож замер.
Несколько секунд она молчала, о чём-то задумавшись.
— Кстати, спасибо за карту, — продолжил я.
— Она пригодилась — и хорошо.
— Говорят, ты одна поверила, что мы вернёмся точно в срок.
— Так и было.
— Хорошо разбираешься в людях?
— Пустого человека видно сразу.
— Значит, в этом мы похожи.
Я усмехнулся.
— Как тебя зовут?
— Ран. А тебя?
Она без церемоний перешла на ты. Видимо, решила, что мы примерно ровесники, и не видела причины разводить вежливости. На самом деле разница между нами составляла всего два года.
Впрочем, важнее другое. В обычных обстоятельствах Ран ещё долго держала бы меня на расстоянии. Она не любила чужих и редко заговаривала первой.
Сегодня всё изменилось. Значит, увиденное произвело на неё нужное впечатление.
— Макс Селтрин. И я очень богат.
Ран нахмурилась.
— Имя я поняла. А про деньги ты зачем сказал?
— Чтобы ты сразу знала главное. Денег у меня столько, что девать некуда.
— Здесь от них никакого толку. Богатый ты или нищий — всё равно сидишь под землёй.
— Для остальных — да. Но я могу выйти наружу.
— Что?
Она решила, что ослышалась.
Я указал пальцем вверх.
— На поверхность. И вернуться обратно.
— Не неси чушь.
Ожидаемая реакция. Такие вещи словами не доказывают.
Я достал карту и ткнул в место, перечёркнутое жирным крестом. Рядом Ран вывела: Не входить ни при каких обстоятельствах.
Там находился подъёмник одиннадцатого этажа.
— Знаешь это место?
— Конечно.
— Тогда пошли. Сама всё увидишь.
* * *
Через десять минут Ран стояла у подъёмника и смотрела на меня так, будто я только что вылез из могилы.
— Твою мать... Как ты вообще вернулся?
— Сам до конца не понимаю, почему механизм меня пропускает. Но началось всё на десятом этаже.
Я рассказал ей о найденном пути, о людях Гвена, о подъёме на поверхность и о том, почему мы снова спустились вниз.
Ран слушала молча. Чем дольше я говорил, тем сильнее у неё округлялись глаза.
— Вот оно что...
Она прижала ладонь ко лбу.
— Я думала, выход надо искать выше.
— Нет. Наверху тупик. Чтобы выбраться, придётся спускаться дальше.
— Значит, так устроено это проклятое место.
Ран прикусила губу, потом вдруг спросила:
— Всё оружие на десятом этаже тоже принёс ты?
— Я же говорил, что богат.
— Это уже не богатство. Это какое-то неприличие.
Похоже, знакомые ей богачи жили куда скромнее.
— Тут спорить не буду.
— А людям на этом этаже ты тоже выдашь оружие?
— Разумеется. Ты сама знаешь: здесь каждый должен уметь защищаться. Один слабый человек может погубить десяток сильных.
— Верно.
С этим не поспоришь. Подземелье быстро выбивало из головы красивую чепуху.
— Тогда скажи честно: ты ремесленница?
Ран резко посмотрела на меня.
— Как догадался?
— По тому, как ты работаешь ножом. По крепким плечам, сильным предплечьям и мозолям. У обычной девушки твоего возраста таких рук не бывает.
— Глаз у тебя намётан.
Она не стала отпираться.
— И руки у тебя чешутся. Давно хочешь заняться настоящей работой.
— Мы знакомы меньше дня, а ты уже лезешь мне в душу.
— Значит, угадал.
— Самодовольный тип.
— Есть немного. Так что насчёт работы?
— Какой ещё работы?
— Будем работать вместе.
Ран прищурилась.
— Я не связываюсь с кем попало.
Даже голод и годы в этой дыре не вытравили из неё гордость. Без таланта такие слова звучали бы пустым хвастовством. Но Ран могла себе позволить выбирать.
— Если я для тебя кто попало, откажи сейчас. Второй раз предлагать не стану.
Она несколько раз моргнула, прикусила губу и начала перебирать пальцами край рубахи.
— Ты... не кто попало.
Ей явно было непросто признать это человеку, которого она встретила меньше суток назад. Всё-таки Ран была ещё совсем молодой.
Зато она не врала.
— Тогда договорились.
— Не так быстро. Допустим, я соглашусь. Чем работать? У меня ничего нет.
— Я дам всё необходимое.
— Пары молотков недостаточно.
— Знаю. Тебе нужна кузница.
Полноценная мастерская: горн, уголь, меха, наковальня, молоты, клещи, зубила, точильные камни и ещё сотня мелочей. Здесь, где люди берегли каждый гвоздь, такая роскошь казалась немыслимой.
— Нужна, — признала Ран. — Но откуда ей взяться?
— Построишь. Я обеспечу тебя всем, вплоть до последнего гвоздя.
— Чего?!
Она растерялась. До этого момента, кажется, всё ещё ждала подвоха.
— Сделай здесь свою мастерскую. С материалами ты справишься с любой работой, верно?
— Справлюсь, но здесь есть только дерево. Без металла что я буду ковать — шишки?
— Металл тоже привезу. Медь, олово, железо, серебро. Понадобится золото, мифрил или орихалк — всё достану.
Насчёт золота, мифрила и орихалка я тогда скорее блефовал. Но в главном не врал: вкладываться в Ран собирался без жадности.
Она была любимой младшей ученицей Крейва, великого мастера, и стоила любых вложений.
— Зачем тебе так тратиться на человека, которого ты увидел сегодня утром?
Ран смотрела прямо, без кокетства и благодарных слёз. Ей нужен был понятный ответ.
— Потому что я доверяю своим глазам. Ты поверила мне — я поверю тебе.
Я протянул руку.
Ран тяжело вздохнула.
— Ты прёшь напролом, как таран.
— Иначе мы не прикончили бы Гидру за два часа.
— Тут не поспоришь.
Она пожала мне руку.
Сделка состоялась.
— Запиши всё, что понадобится для мастерской. Ничего не вычёркивай из жалости к моему кошельку.
— Сначала скажи, что именно собираешься мне поручить. Иначе я не пойму, какое оборудование и какие материалы нужны.
— Верно. Тогда начнём с главного.
— Слушаю.
— Мне нужна большая баллиста. Такая, чтобы одним выстрелом свалить огра или тролля.
Ран уставилась на меня.
— Ты сейчас серьёзно?
— Мы не знаем, что ждёт нас внизу.
На самом деле я знал слишком хорошо. Именно поэтому заранее готовился к встрече с огромными тварями.
— Ладно, — нехотя согласилась она. — Но это будет стоить бешеных денег.
— Цена не важна. Сделай её настолько мощной, насколько сумеешь.
Когда я проходил игру главным героем, денег постоянно не хватало. Даже гений вроде Ран не мог сотворить чудо из дешёвого железа и гнилого дерева. Оружие выходило хорошим, но не позволяло ей показать всё, на что она способна.
Теперь всё будет иначе.
Я дам ей лучшие материалы и посмотрю, что она создаст без ограничений.
— Хорошо, — сказала Ран. — Одну баллисту я сделаю.
— Не одну. Минимум пять.
— Пять?! Ты войну собрался начинать?
— Здесь каждый день война.
— Но пять осадных машин — это уже перебор.
— Лучше перебор, чем братская могила.
— Чёрт... Ладно. Пять так пять.
Она сдалась, но тут же насторожилась:
— Это всё?
— Нет. Ещё нужен таран, который проломит любые ворота.
— Стой! Какой ещё таран?! Сначала баллисты, теперь таран... Ты ведь собираешься поднять мои машины наверх и воевать там, да? Да ведь?!
Успокаивать Ран пришлось долго.