Стена ничем не выделялась: тусклая, серо-чёрная, с ровным узором из вытянутых прямоугольников. Таких стен вокруг было полно: тот же цвет, тот же размер блоков, тот же рисунок без единого отличия.
Я не видел здесь ничего подозрительного. Судя по лицам Камиана и Аннет, они тоже не понимали, что нашла Ран.
— Ну-ка посмотрим, что вы тут спрятали.
Глаза у неё загорелись. Похоже, возиться с такими загадками ей и правда нравилось.
Тук-тук.
Ран простучала стену, задержалась на одном месте и надавила обеими руками. Камень даже не дрогнул.
— Ага. Значит, обычным нажимом не откроется.
Она усмехнулась. Всё: загадка задела её за живое. Теперь Ран от стены не отцепится, пока не разберётся.
Мы молча стояли у неё за спиной. Ран вспотела и перепробовала чёрт знает сколько вариантов, но помочь ей было нечем. Любой совет сейчас только сбил бы её с мысли.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Ран вдруг замерла.
— О. А вот это место продавливается.
Она замерла, будто боялась спугнуть находку. Палец ушёл в узкую щель между прямоугольными выступами, однако с виду ничего не изменилось.
Мы с Камианом и Аннет переглянулись. Ну нажала. И что дальше?
— Тогда, может, вот так?
Щёлк.
Внутри стены сработал механизм.
Мы разом подались вперёд.
— Хе-хе. Крутится.
Ран повернула один из прямоугольников и поставила его вверх ногами. На вид он остался таким же, зато сомнений больше не было: скрытый замок отозвался.
Все уставились на стену.
Прошло несколько секунд.
Ничего.
Какого хрена?
И ради этого она столько времени возилась?
— Ран... — не выдержал Камиан.
— Да?
— А теперь что?
— Пока ничего.
— В смысле?
— Механизм составной. Одного действия мало.
Она сказала это с такой уверенностью, будто уже видела устройство насквозь.
— Ты успела понять даже это?
— Кхм. Пустяки.
Ран небрежно пожала плечами, но не смогла скрыть довольной улыбки. Всё с ней ясно.
Я сдержал улыбку и дал ей то, чего она ждала.
— Вот за это я на тебя и рассчитываю. Умная, ловкая и упрямая. Мало кто умеет доводить дело до конца так, как ты.
— Хе-хе. Хорошо же ты меня знаешь.
Она просияла.
— Тогда продолжай.
— Само собой. Сейчас найдём остальные части.
Ран снова взялась за стену.
Щёлк.
Гр-р-р.
Последняя защёлка поддалась. Каменная плита дрогнула и медленно отошла в сторону, открывая тайный проход.
Рука сама легла на рукоять меча. За дверью мог сидеть страж, чудовище или ещё какая-нибудь дрянь.
Но никто не напал.
Внутри оказалась пустая и тесная комната. Воздух застоялся; от сырого, затхлого запаха защипало в носу. Все поморщились.
— Яда нет, — сказал я и вошёл первым.
Низкий потолок, голые стены, несколько шагов от края до края. По её виду невозможно было понять, зачем это помещение вообще построили.
Потом я заметил каменную плиту.
Её покрывали мелкие строки, вырезанные так плотно, что между ними почти не осталось свободного места. К счастью, я мог прочесть надпись.
— И это всё? — разочарованно протянула Ран.
— Я думал, здесь спрятано что-то посерьёзнее, — признался Камиан.
— Я тоже, — тихо добавила Аннет.
Они подошли ближе, а мне было уже не до разочарования. Достаточно было первой строки, чтобы понять: перед нами не обычная запись.
— Что такое? — спросила Аннет.
— Читайте.
— Да что там может быть... — Ран наклонилась к плите и осеклась. — Э-это...
— Какого... — выдохнул Камиан.
Аннет побледнела.
Все трое увидели то же, что и я.
Правду.
И отмахнуться от неё не получалось. Слишком многое здесь уже подтвердилось кровью. Мы прошли весь подземный ад собственными ногами и знали: тот, кто оставил эту запись, не сочинял страшилку.
Я снова посмотрел на первую строку.
Этот мир был обречён на гибель.
Бог оставил этот мир.
Отвернулся от него и вынес приговор.
Никто не знал почему. Может, мир прогнил от человеческих грехов. Может, состарился и должен был уступить место новому. Разве смертным дано понять волю Бога?
Одно было несомненно: мир был приговорён к гибели.
А для исполнения приговора требовалось орудие.
Божий Арбитр.
Бог послал его сюда, чтобы уничтожить всё живое. Люди назвали посланника Тёмным богом, потому что не могли признать очевидное: их собственное божество решило стереть мир с лица земли.
Нет. Такого быть не могло. Виновато зло. Только зло.
Иначе у людей не осталось бы ни надежды, ни сил жить дальше.
Так Божий Арбитр стал Тёмным богом.
Он обладал силой, с которой не мог сравниться ни один смертный. Едва появившись в мире, Арбитр наслал мор. Болезнь косила людей тысячами, оставляя после себя смерть и мучения.
Большинство решило, что это обычная эпидемия, страшная, но случайная. Лишь немногие знали: началась Божья кара. Если её не остановить, мир погибнет.
Те, кто понял опасность, стали собирать союзников. К ним присоединились не только люди. Эльфы, дворфы и другие народы тоже видели, что речь идёт о жизни всего мира.
Так появился союз против Тёмного бога.
В него вошли лучшие из лучших. Воины, маги и герои, которым больше нечего было беречь, кроме самого мира.
Они выступили против Арбитра.
Союзники были сильны, но против них стояло существо, наделённое нечеловеческой мощью и божественной властью. Их битва сотрясла землю и небо.
И всё же союз проигрывал.
Один за другим герои падали на залитую кровью землю. Сила Тёмного бога казалась безграничной. В какой-то миг оставшиеся поняли: конец уже наступил, просто они ещё не успели умереть.
Тогда явились двое.
Даже спустя века автор надписи вспоминал о них с трепетом.
Эти двое были...
— Они и спасли мир, — произнёс я.
Святая Леферия.
И Великий мудрец.
Они объединились с уцелевшими членами союза и одолели Божьего Арбитра, которого люди звали Тёмным богом.
— Постойте! — Ран резко мотнула головой. — Выходит, Бог, которому мы молимся, сам хотел уничтожить мир? Что за безумная чушь?
Её можно было понять. Такая правда кому угодно мозги перевернёт.
— Стал бы автор врать здесь, где запись могла навсегда остаться непрочитанной?
— Н-но...
— Тогда придётся считать ложью всё остальное: историю этого подземелья, причину его появления и способ выбраться наружу.
Ран стиснула губы.
— Я понимаю, почему тебе трудно поверить, — мягко сказала Аннет. — Но мне тоже кажется, что это правда.
— И мне, — поддержал её Камиан.
Первый шок они уже пережили. Наверное, после всего, что случилось с нами внизу, сломать их одной страшной надписью было не так-то просто.
Ран наконец замолчала. Вид у неё стал хмурым.
— Будь это просто старая легенда, мы могли бы плюнуть и уйти, — продолжил я. — Но речь идёт об этом месте.
— Подземелье построили, чтобы запечатать Тёмного бога... и всё равно не справились, — медленно проговорила Аннет.
— Даже Святая Леферия и Великий мудрец ошиблись, — Камиан недовольно цокнул языком.
— Они тоже делали это впервые.
После той битвы Тёмный бог не умер. Смертные сумели победить его, но уничтожить существо такого порядка не могли.
Тогда они решили заключить его под землёй — под Священным городом Леферией, сердцем Церкви, городом, посвящённым Богу.
Возможно, это был их единственный способ бросить Богу вызов.
Стройку скрыли от всего мира. Без поддержки правителей крупнейших государств замысел такого размаха был бы невозможен. Святую Леферию и Великого мудреца слушали все: они только что спасли мир от гибели.
Церковь тоже пришлось втянуть. Ей было выгоднее похоронить правду о Божьем Арбитре как можно глубже.
Основную работу взяли на себя дворфы. В строительстве им не было равных, к тому же их народ тоже был обязан своим спасением Святой Леферии и Великому мудрецу. Благодаря им подземный комплекс возвели быстро и без сбоев.
Оставалось спустить Тёмного бога под землю и запечатать его целиком. Великий мудрец был уверен, что его тайных знаний хватит.
Не хватило.
— Никто не мог предвидеть, насколько всё пойдёт по пизде, — негромко сказал я.
Ритуал запечатывания сорвался. Сила Тёмного бога вырвалась из-под контроля. Святая Леферия и Великий мудрец снова вступили с ним в бой, но исправить ошибку уже не смогли.
Подземелье исказилось. Обычные тоннели и залы превратились в уродливый мир, изломанный божественной силой.
В конце концов им пришлось запечатать весь комплекс целиком.
Так он стал запретной зоной.
— Какая страшная история, — сказала Аннет.
— А тебе самому не жутко? — Камиан посмотрел на меня так, будто я окончательно свихнулся.
— Из-за чего?
— Ну... из-за этих вещей.
Он не назвал их вслух, но все, кроме Ран, поняли.
Сердце ??.
Глаз ??.
Теперь знаки вопроса исчезли.
Сердце Тёмного бога.
Глаз Тёмного бога.
Не сумев запечатать Арбитра целиком, Святая Леферия и Великий мудрец расчленили его. Руки, ноги, кисти, ступни, уши, глаза, сердце, мозг — части тела разнесли по разным местам и запечатали по отдельности.
Страшное решение, зато оно сработало. Мир получил тысячу лет покоя.
Но затянувшийся покой усыпил бдительность, и люди снова начали творить хуйню. Появился Красный Дождь. По всему миру расплодились культисты Тёмного бога, которые поклонялись существу, посланному уничтожить их же мир.
Зато теперь я понимал, чего добивается Красный Дождь.
Его последователи хотят воскресить Тёмного бога.
Старейшина высших эльфов рассказывал, что Посланник говорил в Забытом лесу об очищении. Если связать это слово с охотой за частями тела Арбитра, всё становилось предельно ясно.
Красный Дождь собирался воскресить Тёмного бога и уничтожить мир.
Для этих безумцев гибель и была очищением.
Меня новость не выбила из колеи. Я и без того знал, что мир игры катится к плохому концу. Теперь лишь выяснилось, каким именно способом он погибнет.
— Жутко? Да мне спокойнее стало. Представь, что эти части попадут не в те руки и Тёмного бога соберут заново.
Церкви я не доверял.
Тысячу лет она скрывала, что Божьего Арбитра послал тот самый Бог, которому люди молились. Церковники позволили миру поверить в удобную ложь о воплощённом зле. Так и появилось имя Тёмный бог.
Спустя тысячу лет правду наверняка знали лишь единицы из верхушки Церкви. И меньше всего на свете они хотели, чтобы тайна всплыла.
От этой мысли мне стало не по себе.
Мы дошли до самого конца запретного подземелья и узнали то, что Церковь обязана похоронить любой ценой.
До сих пор нас не трогали из-за какого-то старого правила. Но ничто не гарантировало, что правило будет действовать вечно.
Стоило обстоятельствам измениться — и Церковь могла нарушить собственное правило.
— Да. Такое вполне возможно, — пробормотал я.
— Что именно? — спросила Аннет.
— О чём ты? — Камиан нахмурился.
Я посмотрел на них.
— Меняются обстоятельства — меняются и люди.