В роскошном доме профессора Лапита, стоявшем в богатом квартале, давно не бывало гостей. Сегодня к нему пришёл студент.
— Выпьешь?
— Лучше сок.
— Сока нет.
— Тогда кофе.
— Сейчас принесу.
Через несколько минут Лапит поставил на стол чашку.
— Спасибо, профессор.
Армин улыбнулся и сделал глоток. Лапит сел напротив него на диван.
— Что у вас с Ведьмой? Вы нарочно друг друга не замечаете?
— Да нет. Просто я ей не нравлюсь. Что тут поделаешь?
— Не нравишься? С чего ты взял? Она, конечно, со странностями, но с ней не так уж трудно ладить.
Лапит недоумённо качнул головой. Ривьера смотрела на мир по-своему, однако людей без причины не ненавидела. Она даже ладила с Тенью, которого терпеть не могли почти все руководители Красного Дождя.
— Я не ошибся, — уверенно сказал Армин и поставил чашку на блюдце. — Когда я попытался убрать похитителя Сердца в Рыцарской академии Шварцфельц, она схватила Посланника за ворот.
Лапит поперхнулся кофе.
— Что?!
Посланник не входил в число руководителей, зато был правой рукой Небесного владыки и говорил от его имени. Напасть на него значило перейти опасную черту.
Обычно Ривьера такого себе не позволяла.
Значит, её довели до бешенства.
Самовольная попытка Армина убить Макса наверняка её разозлила. Чувства Ривьеры к этому парню давно ни для кого не были тайной.
И всё же её гнева это не объясняло.
Макс украл Сердце и стал врагом организации. Ривьера должна была понимать, что рано или поздно его попытаются устранить. Значит, дело было не только в самом покушении.
Наверняка ляпнул что-то лишнее.
Посланник относился к делу серьёзно, а вот приятным человеком его назвать было нельзя. Интересы организации он ставил превыше всего. Ривьера, связавшаяся с похитителем Сердца, наверняка раздражала его одним своим существованием.
Если он решил высказать ей всё в лицо, то сам напросился.
Обычно Ривьера казалась ленивой, беззаботной и даже мягкой. Из-за этого её легко было недооценить. Лапит однажды уже видел, что происходит, когда она по-настоящему злится.
Снова видеть её такой ему не хотелось.
— Разозлилась она сильно, спору нет, — вздохнул профессор. — Но они оба взрослые люди. Выпили бы вместе и поговорили.
— Там было не до дружеской выпивки. Посмотрим, что будет дальше.
Армин улыбнулся так, будто знал больше, чем говорил.
— Если честно, я и пришёл из-за неё. Боюсь, на этот раз Ведьма может выкинуть какую-нибудь глупость.
— Не в её характере бросаться в дело без причины. Ты сам это знаешь.
— Прежняя Ведьма — да. А нынешняя ведёт себя странно. Вы ведь тоже заметили, профессор?
Лапит поправил очки.
— Всё равно не думаю, что она потеряет голову.
— Раз вы так уверены, поверю вам.
Армин допил кофе.
— Тогда на Диотесе я рассчитываю на вас.
Сам он на остров не отправлялся. Первокурсников ждала другая экспедиция. Лапит же входил в число преподавателей, сопровождавших студентов на Диотес, а значит, окажется в самом центре операции.
— Погоди. Я что, теперь ещё и подстраховка?
Профессор удивлённо поднял брови.
На остров должны были прибыть двое руководителей Красного Дождя. Вместе с ним — трое. Ривьеру, которая будто вовсе не интересовалась заданием, Лапит не брал в расчёт.
Даже двоих было более чем достаточно.
Тёмные маги сами стекутся на Диотес, соблазнённые тайным архивом. Организации останется прикрыться поднятым ими шумом и выполнить свою работу.
Зачем Армин перекладывает на него ещё одну обязанность?
— Будете вторым руководителем операции, — сказал студент.
— Терпеть не могу такую ответственность. Это из-за Ведьмы? Думаешь, она всё-таки...
— Нет. Просто хочу предусмотреть неприятности. У меня для вас отдельное поручение: если кто-то из тёмных магов выживет, добейте всех.
Лицо Лапита изменилось.
— Ты предлагаешь нарушить сделку?
Именно Красный Дождь выманил тёмных магов на остров обещанием доступа к архиву. Теперь Армин требовал предать союзников.
Лапит не был добрым человеком, но нарушать договорённости не любил.
— Не люблю такую подлость.
— Вы неправильно поняли.
Армин беззаботно махнул рукой.
— Мы сообщили им, где находится архив, когда откроется печать и как попасть на остров. Они согласились прийти. На этом наша сделка почти завершена.
— Почти?
— Она закончится, когда они высадятся на Диотесе. Дальше каждая сторона отвечает за себя.
На губах Армина появилась неприятная улыбка.
— Мы ни разу не обещали вывезти их обратно.
Смысл был ясен. Тёмные маги с самого начала считались расходным материалом.
— Тогда другое дело, — после короткой паузы ответил Лапит.
Формально договор не нарушался. После его исполнения бывшие союзники просто становились помехой.
— Вот и отлично. Оставляю зачистку вам.
Стук чашки о блюдце
Армин поднялся.
— Надеюсь, тёмные маги устроят достойное представление.
Пояснений не требовалось.
Для них книги из тайного архива стоили дороже жизни. Кроме того, о найденном хранилище не должен был узнать никто посторонний. Ради сохранения тайны маги были готовы убить любого свидетеля.
В том числе студентов, которым не повезёт оказаться на острове.
— Они будут драться отчаянно, — сказал Лапит. — Для отвлекающего манёвра сгодятся.
— Хорошо бы заодно прикончили похитителя Сердца, но рядом с ним Ведьма. Не выйдет.
— Даже без неё Макса убить непросто.
— Почему?
Лапит поморщился.
— Вокруг него постоянно оказываются...
— Кто?
— Сильные и красивые женщины.
Оба замолчали.
— Завидую, — признался Армин.
— Я тоже.
Даже руководители преступной организации оставались обычными мужчинами.
— Ладно, я пойду.
Армин уже направился к двери, но Лапит остановил его:
— О настоящем тайном архиве по-прежнему ничего?
Речь шла не о книгах тёмных магов. В настоящем тайном архиве были запечатаны по-настоящему запретные труды. Достаточно было одному из них попасть наружу, чтобы пошатнуть весь мир.
Ривьера поступила в академию именно ради их поисков.
— Ничего, — ответил Армин. — Хотя вам с Ведьмой об этом знать проще, чем мне.
— Спросил на всякий случай. Значит, новых сведений нет.
— Нет. Удачи на Диотесе, профессор.
Он махнул рукой и ушёл.
Лапит остался один.
Точнее, почти один.
— Значит, вот что они о тебе говорят? — спросил Лапит.
Зевок
На полу возле дивана лежала Ривьера. Всё это время она спала, вытянувшись прямо посреди гостиной. И Лапит, и Армин прекрасно её видели.
— Не знаю, — сонно пробормотала она и перевернулась на другой бок. — Я ничего не слушала. Мне неинтересно.
— Забавный он всё-таки человек.
Лапит усмехнулся. Армин говорил о Ривьере в третьем лице, будто её не было в комнате, и нарочно не обращался к ней напрямую. Намёк был понятен: Сиди тихо и не делай глупостей.
По-детски, но вполне в его духе.
— Ты правда схватила Посланника за ворот? Это уже перебор.
— Ничего не перебор.
Ривьера тут же приподнялась и недовольно надула губы. Значит, до сих пор злилась.
А ведь милая, — с невольной улыбкой подумал Лапит.
— Хорошо, как скажешь. Только на этот раз не вмешивайся.
— Я и не собиралась.
Иного ответа он не ждал. Без серьёзной причины Ривьера не стала бы срывать операцию. Следить за ней не было смысла.
Мне остаётся лишь как следует зачистить следы.
На этом Лапит счёл разговор законченным.
* * *
Ветер наполнял паруса и гнал корабль вперёд. Море сияло под солнцем, а нос корабля легко рассекал спокойные волны. От одного взгляда на синюю даль становилось легче дышать.
— Повезло, командир, — сказал Аллен.
— С чем?
— Я боялся, что погода испортится. В море это было бы совсем плохо.
Беспокойство было разумным, особенно вдали от берега. Но шторма не будет.
Я уже проходил эту часть игры и знал: до Диотеса мы доберёмся без происшествий.
Впрочем, ужастики почти всегда начинаются с хорошей погоды.
— Не забивай голову ерундой, — вмешался парень в очках. — В это время года море у Диотеса обычно спокойно.
Это был Бретт, староста нашего класса и само воплощение образцового ученика.
— О-откуда ты знаешь? — спросил Аллен.
— Я подготовился к экспедиции.
Бретт поправил очки указательным пальцем и гордо вскинул подбородок.
Конечно, подготовился. Он каждый день повторял пройденное и заранее готовился к следующим занятиям. Без этого, наверное, и уснуть не мог.
— К-как и ожидалось от старосты, — восхищённо протянул Аллен.
Бретт принял похвалу как должное.
Я смотрел на него и перебирал в памяти события игры.
Бретт казался заметным персонажем, но на самом деле был обычным статистом. В игре его имя и лицо довольно быстро исчезали из сюжета.
Кажется, именно после этой экспедиции на Диотес.
Среди третьекурсников погибших было больше, чем среди второкурсников.
Ничего удивительного. Второкурсников называли Золотым поколением. Наш год считался невезучим и заметно уступал им по силе.
Слабые умирают чаще. В игре я воспринимал это как обычную механику.
Тогда меня не волновали статисты, которые не влияли на прохождение. Они были всего лишь строчками данных.
Теперь всё изменилось.
Эти люди дышали, радовались, боялись и строили планы. Больше года мы вместе учились и жили в академии. Для меня они уже были не статистами, а однокурсниками.
Их смерть уже нельзя было списать на незначительный эпизод.
Бретт точно был в списке погибших.
Я почти не сомневался.
Если ход событий не изменится, он умрёт на острове.
Камиан ему не поможет. Главный герой будет на юге, вместе со второкурсниками.
Значит, Бретта мог спасти только я.
И не одного Бретта.
Теперь от меня зависели жизни всех, чьи имена я помнил, и тех, кого давно забыл. Я даже не знал, сколько человек погибло в исходном сюжете. В памяти они оставались безликими статистами.
Но сейчас рядом со мной стояли живые люди.
На этот раз всё будет иначе.
Южную часть острова я оставил Камиану и его товарищам. Сам отвечу за третьекурсников и северные руины.
Чтобы не допустить вскрытия тайного архива, мало удержать одну половину ключа. Северные и южные руины служили двумя частями единого механизма.
В исходном сюжете север захватывали, а юг удавалось защитить. Иного трудно было ожидать: на юге находилось Золотое поколение, на севере — наш слабый курс.
Но теперь на севере буду я.
И прежний исход не повторится.
Я посмотрел на линию горизонта, за которой нас ждал Диотес.