Кабинет председателя студенческого совета находился в первом дополнительном корпусе.
Поднимаясь по лестнице, я вдруг поймал себя на странной грусти. Скоро мои визиты сюда перестанут быть встречами с Региной. В следующем семестре за этим столом будет сидеть уже кто-то другой.
Я невесело усмехнулся.
Надо же. А ведь раньше я и представить не мог, что успею привыкнуть к этому месту.
В кабинет председателя студсовета не заходят просто так. Поболтать о пустяках — тем более. А уж если председатель — Регина, которая вообще мало кого подпускает к себе, сама эта мысль звучит нелепо.
Но мы всё-таки сблизились. Впервые по-настоящему.
Тук-тук.
Я постучал.
— Войдите.
Открыв дверь, я увидел Регину на привычном месте. Только вместо бумаг перед ней лежал меч. Она медленно и тщательно протирала клинок сухой тканью.
От этого зрелища трудно было отвести глаза. Наверное, потому, что Регину — мастера меча — я впервые видел за таким простым и личным занятием. В каждом её движении всё равно чувствовались спокойная сила и достоинство.
— Садись.
— А... Да.
Я очнулся и устроился на диване.
— Даже легендарный меч приходится чистить?
Перед ней лежал Ханбин — фамильная реликвия дома Эренберт, один из самых известных мечей Империи. Даже с другого конца комнаты от него тянуло холодом.
Регина усмехнулась, не отрываясь от работы.
— Что за глупый вопрос. Чью бы плоть ни рассекал клинок — человеческую или звериную, — на нём остаются кровь, влага и соль. Без ухода заржавеет любой меч, хоть трижды легендарный.
Вот это было полезно.
Похоже, в последнее время мой меч стал хуже резать не из-за старости, а потому, что я на него забил. Надо будет при следующем визите в подземную мастерскую попросить Ран привести его в порядок.
— Понятно.
Регина прищурилась, ещё раз осмотрела лезвие и одним быстрым движением убрала меч в ножны.
Шелест стали.
Тук.
Ничего особенного — а выглядело так, будто она только что завершила показательное выступление.
Вот что значит быть человеком, у которого всё получается.
Регина положила меч на стол, подошла и села напротив.
— Зачем пришёл?
— На каникулы ты уезжаешь домой?
— Собиралась.
Маркграфство Эренберт лежало на севере Империи. О нём я слышал много, но сам там ни разу не бывал. Мы были помолвлены, и поездка вместе с Региной выглядела бы вполне естественно, однако...
— Сразу после окончания занятий?
— Придётся. С границы пришло письмо. Обстановка снова неспокойная.
— Вот как.
Я сразу посерьёзнел.
За северной границей жили племена снежных равнин. Суровый климат делал каждого их воина опасным противником. Они постоянно переходили рубеж мелкими отрядами, грабили поселения и снова уходили в снег. Для Империи это давно стало привычной, но оттого не менее неприятной головной болью.
— Опять племена?
— Да.
— Насколько я помню, сейчас их пять.
Регина с интересом посмотрела на меня.
— Откуда ты знаешь?
Она и правда удивилась. За пределами севера мало кто вообще интересовался этими землями. Люди редко забивают себе голову тем, что не касается их жизни напрямую.
— Интересовался.
— С какой стати?
— Твоя семья держит северную границу. Было бы странно совсем ничего о ней не знать.
Неплохой ответ. Даже слишком неплохой.
Регина долго смотрела на меня так, будто заново прикидывала, что я за человек.
— Не ожидала.
— Ничего удивительного. Ты моя невеста.
— Мне бы хотелось услышать более честный ответ.
Вот за это я её и уважал. Сладкими словами Регину не купишь.
— Я не соврал. Мне действительно важно всё, что связано с тобой. Но, видимо, тебе нужна не красивая, а разумная причина.
— Ты человек расчётливый.
— Не говори так. Я, между прочим, натура страстная. Вот ты, например...
— Холодная?
— Я ничего не сказал.
Я поднял руки, сдаваясь, и перешёл к делу.
— Я уже говорил: мне нужна твоя сила и сила твоего дома.
— Как и мне нужны твоя сила и поддержка дома Селтрин.
Я невольно замер.
Раньше я говорил не только о Регине, но и о доме Эренберт. Теперь она ответила тем же. Значит, признавала ценность и меня, и дома Селтрин.
Сердце почему-то забилось быстрее.
— Да... Именно.
Я отвёл взгляд, взял себя в руки и продолжил:
— Поэтому я не могу не обращать внимания на искру, из которой однажды разгорится большой пожар.
К этому выводу я пришёл уже давно.
В игре Регина и дом Эренберт могли стать как союзниками, так и врагами героя — всё зависело от действий игрока. Но сейчас мы были помолвлены задолго до положенного срока и твёрдо стояли на одной стороне.
Значит, объединение северных племён, которое свяжет руки Регине и её семье, нельзя допустить ни при каких обстоятельствах.
Беду следовало задушить, пока она ещё не набрала силу.
— Большая угроза? — переспросила Регина. — Не знала, что ты так высоко оцениваешь племена.
— Сейчас они неопасны. Но что будет, если объединятся?
— Объединятся?
Она нахмурилась.
— Они не были единым народом несколько столетий.
Вот дерьмо. Для человека, который не видел будущего, мои слова и правда звучали как бред.
К счастью, у меня оставался весомый довод. Моим вещим снам уже дважды поверили — и оба раза не зря.
— Империя тоже когда-то несколько столетий оставалась расколотой.
Я улыбнулся, давая понять, о чём говорю.
Регина сразу уловила смысл.
— Ты это видел?
— Да. Во сне. Пять племён объединились.
Она замолчала и надолго задумалась.
— Тогда...
— Нужно уничтожить их раньше.
Я закончил за неё — и сразу понял, что сказал не то.
Взгляд Регины стал ледяным.
— Я тебе верю. Но даже при этом такие слова нельзя бросать между делом.
— Я понимаю.
Теперь я говорил без тени шутки.
Уничтожить племена — не значит разогнать шайку налётчиков. Для этого придётся собрать большую армию и начать долгую войну, которая унесёт тысячи жизней. Первыми платить за неё будут люди дома Эренберт, который веками служил щитом севера.
— И решать это не тебе, — добавила Регина. — Ты не глава дома.
Формально во главе дома стоял её отец — Бальта Эренберт. Из-за хронической болезни он почти отошёл от дел и уже два года не участвовал в политике. Всеми землями фактически управлял наследник, старший брат Регины — Ровел.
Чтобы собрать настоящую армию для северного похода, нужно было убедить человека, на котором лежала ответственность за целое маркграфство. Даже влияние Регины не делало эту задачу простой.
— Раз уж ты заговорил об этом, понимая цену, значит, знаешь, как убедить моего брата?
Она смотрела так, словно требовала немедленно предъявить готовый ответ.
— Разумеется.
Я всё продумал ещё до того, как пришёл сюда.
Подняв палец, я сказал:
— Для начала мы должны окончательно укрепить нашу помолвку.
После недавнего приезда Риз я понял, что даже моя семья считала наши отношения почти мёртвыми. Впрочем, раньше у них были все основания так думать.
Наверняка Эренберты смотрели на нас так же. Значит, сперва следовало изменить именно это.
Только тогда у меня появится право всерьёз просить дом Селтрин вмешаться.
— Укрепить помолвку? Ты имеешь в виду...
По её лицу было видно: она уже догадалась.
Регина всегда соображала быстрее большинства.
— Именно. Пока твои родные думают, что ты вот-вот меня бросишь, я для них пустое место. А когда они поверят в нашу свадьбу, я стану будущим зятем. Это уже совсем другое дело.
— Хм.
— То же касается наших домов. Если помолвка распадётся, Селтрины останутся для вас посторонними. А перед свадьбой станут союзниками, которые в случае войны могут встать рядом.
В глазах Регины появился блеск.
— Значит, ты предлагаешь...
— Мы докажем обеим семьям, что брак состоится. После этого я добьюсь полной поддержки дома Селтрин.
Я говорил уверенно, потому что видел главную слабость Эренбертов.
Военной силы у них хватало. Денег — нет. Большой поход против племён стоил бы безумно дорого, а казна маркграфства и без того держалась на честном слове.
Если Селтрины возьмут на себя значительную часть расходов, Ровел хотя бы выслушает предложение.
— Ты готов зайти так далеко.
Регина чуть склонила голову.
— Но как ты убедишь свою семью? За такую помощь придётся предложить равноценную выгоду.
— Скажу, что это вложение в будущее.
— И граф поверит?
— Одной логикой его не взять. Но я справлюсь.
Я усмехнулся.
Когда мне понадобилось сто тысяч золотых без подробных объяснений, отец согласился почти сразу. Это многое говорило о том, как родители ко мне относились.
К тому же теперь я был не прежним бездельником, а одним из лучших студентов и будущим учеником королевского класса. Моё слово весило куда больше.
Проблем не будет.
— Понятно.
Регина, похоже, поверила моей уверенности.
— И какой у тебя план?
— Спешить некуда. Лучше готовиться к следующему году. Всё равно за несколько недель такую кампанию не подготовить.
После этого я рассказал, чем собирался заняться на каникулах.
— Сначала уничтожишь разбойников в Центральных землях, а потом вернёшься домой? — Регина тихо рассмеялась. — Иногда я совсем тебя не понимаю.
— Считай, что я стараюсь стать мужчиной, достойным тебя.
— Красиво говоришь. Наверное, другим женщинам тоже?
— Кхе-кхе!
Я закашлялся и отвернулся.
Хотел польстить, а в итоге сам же и получил по роже.
— Кхм. Ладно. Вернёмся к делу. Если сможешь присоединиться к нам позже...
— Говори, когда и где.
Я назвал дату и место.
Ровно через месяц мы должны были встретиться в торговом городе Вэя, на севере Центральных земель.
— Думаю, успею.
— Отлично.
— Но обещать не стану. Если бои на границе затянутся...
— Всё настолько серьёзно?
— Такая возможность есть всегда.
— Верно.
Я кивнул, хотя уже знал: Регина не опоздает. Пока племена ещё не объединились, их сил не хватит, чтобы надолго задержать Эренбертов.
Моему плану ничего не помешает.
Конечно, если сам поход пройдёт как задумано.
— Это всё? — спросила Регина.
— Всё.
— Тогда удачи. Ты вряд ли станешь рисковать без причины, но всё же не лезь на рожон.
— Постараюсь.
Я поднялся и уже взялся за ручку, когда Регина вдруг окликнула меня:
— Главное — не пострадай.
В её голосе звучала неподдельная тревога.
Сердце снова дрогнуло.
Вот ведь нечестно.
Я улыбнулся.
— Не пострадаю.