— П-прости, — передала Хирезия слова Мирового Древа.
Я сидел на земле и ждал, пока мир перестанет вращаться.
— Ничего страшного. Мне даже приятно, что матушка так тепло меня приняла.
Я улыбнулся из последних сил.
Разумеется, ни одной жалобы в адрес будущей тёщи размером с крепостную башню у меня не было. И быть не могло.
Кто в здравом уме станет грубить существу, способному прихлопнуть тебя одним неосторожным движением?
— Ух?!
Похоже, мои слова снова понравились Мировому Древу. Ко мне потянулись ветви толщиной со стальные колонны.
Я невольно дёрнулся назад.
— Мама! Не трогай его так грубо!
Хирезия вовремя проявила дочернюю заботу и спасла мне жизнь.
Ветви замерли.
Я вытер лоб.
— Матушка у тебя... общительная.
— Всему есть предел, правда?
Нет, Хирезия. На этот вопрос я отвечать не стану.
— Ну... её можно понять.
— Правда?
— Конечно.
— Но она ведь может тебя покалечить.
Я не нашёлся с ответом.
Судя по лицу Хирезии, она не шутила.
А я и сам только что успел увидеть всю жизнь перед глазами.
— Да ладно, — нервно рассмеялся я. — Всё обошлось.
— Ничего подобного.
Возразить было нечего.
— Я правда в полном порядке. Просто на сегодня объятий, пожалуй, хватит. Я уже почувствовал всю теплоту вашего сердца, матушка. Более чем.
Просьба звучала вежливо. Насколько вообще можно вежливо попросить дерево не убивать тебя от избытка чувств.
К счастью, Мировое Древо всё поняло.
Одна ветвь виновато склонилась ко мне.
Стоп.
Почему опять ко мне?
На этот раз Хирезия не вмешалась. Наоборот, уголки её губ приподнялись.
— Она хочет загладить вину и угостить тебя плодом.
— Плодом?
Плод Мирового Древа.
Одно название звучало как имя уникального предмета. Съешь — и перед глазами наверняка появится что-нибудь вроде Запас здоровья увеличен на двадцать единиц.
С ветви сорвалось нечто ярко-красное, похожее на спелое яблоко.
Только размером в два арбуза.
Для Мирового Древа, наверное, мелочь.
Я уже протянул руки, когда Хирезия возмущённо вскрикнула:
— Мама! Зачем ты дала ему незрелый плод?!
Ветви виновато дрогнули.
— Ты так давно спишь, что совсем отупела?
Я невольно покосился на Хирезию.
Вот она, безграничная дочерняя любовь.
Если бы все дети относились к родителям так же, семьи распались бы за неделю, а следом рухнуло бы и общество.
Хирезия прислушалась к беззвучному ответу.
— Что? Люди любят незрелые плоды? Кто тебе такое сказал?
— Ну, некоторые и правда едят...
— Нет.
Я замолчал.
Спорить с ней было бессмысленно.
Мировое Древо зашелестело ветвями, словно извиняясь. На землю упал второй плод.
Золотой.
Он сиял так ярко, что на него было больно смотреть. Даже мякоть, кажется, должна была оказаться металлической.
— Вот этот хороший, — одобрительно сказала Хирезия. — Бери. Мама желает тебе приятного аппетита.
— Спасибо. Только как его...
Тук. Тук.
Ветвь постучала по Черепашьему мечу у меня на поясе.
Понятно. Для неё мой меч был обычным фруктовым ножичком.
Правда, вчера этим ножичком я зарубил нескольких дворфов. Резать им еду казалось не лучшей идеей.
Я уже открыл рот, чтобы возразить, но взглянул на тяжёлые ветви над головой и сразу вспомнил хорошие манеры.
— Да, конечно. Так и сделаю.
Я вынул меч.
Свист!
Хрясь!
Золотой плод раскололся пополам.
Вчера я тщательно отмыл клинок в ручье.
Наверное, этого достаточно.
Очень на это надеюсь.
Внутри плод тоже оказался золотым. Не припорошённым блестящей пыльцой, а целиком отлитым из мягкого золота.
Но важнее был вкус.
Я откусил кусочек.
— Ого.
Глаза сами собой расширились.
Мякоть приятно пощипывала язык, будто сладкая газировка, и освежала не хуже холодного лимонада. Вкус был простой, знакомый и до неприличия приятный.
Хрум. Хрум.
С утра я ничего не ел, поэтому быстро увлёкся. Хирезия смотрела на меня с довольной улыбкой.
— Ешь, не стесняйся. Нравится мамина жизнь?
— Кхе?!
Кусок застрял в горле.
Что она сейчас сказала?
Мамина жизнь?
— Что?.. Что именно я ем?
— Мамину жизнь.
— Кха! Кха! Кха!
Прекрасная сказка внезапно превратилась в какую-то жуть.
Я поднял ладонь, призывая её остановиться.
— Ты же сказала, что это плод.
— Плод. Но в нём заключена мамина жизненная сила. Значит, по сути, ты ешь её жизнь.
Я уставился на неё.
Мировое Древо согласно зашелестело.
Нет. С этой семейкой мне не справиться.
— Ну же, доедай, — подбодрила Хирезия.
Шух! Шух! Шух!
Ветви тоже затряслись, подгоняя меня.
— Вот же...
Пришлось съесть всё.
К концу я едва дышал. Живот раздулся так, будто внутри поселился целый арбуз.
* * *
- Вы съели Плод Жизни Мирового Древа.
- Жизненная сила первородного дерева быстро усваивается вашим телом.
- Ваша жизненная сила увеличена.
- Все виды сопротивления повышены.
- Вы способны выдерживать больше урона от любых ранений.
- Вы способны переживать более тяжёлые травмы.
- Вы способны дольше бороться за жизнь после смертельных ранений.
После беды и правда приходит удача.
Перед глазами одна за другой вспыхивали системные строки. Жизненную силу и сопротивляемость почти невозможно было повысить иначе, чем долгими тренировками и естественным развитием тела. Плод Мирового Древа усилил их за один раз.
Уникальный предмет высшего уровня. Никаких сомнений.
Я невольно улыбнулся.
Жаль, желудок в этот момент грозил лопнуть.
— Мама рада, что тебе понравилось.
— Конечно... Очень понравилось...
Говорить было тяжело, но я всё равно держал улыбку.
Нельзя показывать недовольство будущей тёще, которая только что поделилась с тобой собственной жизненной силой.
— Она снова хочет спать, — сказала Хирезия.
Отличная мысль. Пусть поспит.
— Значит, пора поклясться перед ней.
Тон у Хирезии стал серьёзным.
— Какую клятву?
— Клятву любви. Это древний обычай нашего народа. Если любишь кого-то по-настоящему, нужно поклясться в этом перед мамой.
Она говорила без обычной робости.
Видимо, давно решилась.
Или...
Так вот зачем она звала меня в лес.
Теперь я понял, почему Хирезия никак не могла заговорить об этом прямо. Всё началось с моего предложения поужинать постной едой и докатилось до древнего эльфийского обряда.
Неужели я случайно выполнил скрытое условие её сюжетной ветки?
Нет, чушь.
Каковы были шансы, что именно в тот вечер она заставит меня есть овощи?
Я спрятал смущение за спокойной улыбкой.
— Понятно.
— Это последний шанс отказаться, — сказала Хирезия.
Она старалась говорить безразлично, но уши выдали её с головой. Они заметно подрагивали.
Я не удержался и провёл пальцами по мягкому кончику.
— Ай?!
Хирезия мгновенно покраснела.
— Ч-что ты делаешь?
— Отвечаю.
— О-отвечаешь?
— Я хочу всю жизнь оставаться человеком, которому позволено касаться твоих ушей.
Для экспромта получилось неплохо.
Пусть и до ужаса стыдно.
— Ох...
Хирезия отвернулась. Посмотреть мне в глаза она уже не могла.
Тук. Тук.
Ветвь снова легонько толкнула меня.
Я не понимал языка Мирового Древа, но это явно было одобрение.
Кажется, с будущей тёщей мы всё-таки поладим.
— Тогда начнём... Хирезия.
Я едва не назвал её старшей, как обычно, но вовремя поправился. Для такого момента имя подходило куда лучше.
— Д-да, Макс...
Она всё ещё горела от смущения.
Мои щёки тоже пылали, но на этот раз я решил вести её сам. Мне нравилось, когда девушки постарше брали всё в свои руки, но вечно плыть по течению нельзя.
Я взял Хирезию за руку.
— Что нужно делать?
— Подойти к стволу мамы.
— Хорошо.
Мы приблизились к Мировому Древу.
Рядом с его стволом люди казались песчинками. От одного взгляда вверх перехватывало дыхание.
Хирезия тоже немного успокоилась.
— Теперь положи ладонь на кору.
— Вот так?
Не разжимая рук, мы вместе коснулись ствола.
Касание.
Кора была прохладной и твёрдой. И всё же от неё исходило странное, почти материнское тепло. Возможно, мне просто хотелось так думать.
— Дальше?
— Произнесём клятвы.
— Есть особые слова?
— Нет. Говори от сердца.
— Тогда я первый.
Я на несколько секунд задумался, а потом произнёс вслух:
— Я, Макс Селтрин, клянусь перед матушкой, что проживу счастливую жизнь рядом с любимой Хирезией.
Жить долго и счастливо.
Для кого-то это звучало банально. В мире, где игра сулила герою плохой конец, такая мечта стоила дороже любой славы.
Поэтому я говорил искренне.
И всем сердцем хотел, чтобы клятва сбылась.
Настала очередь Хирезии.
Она молчала дольше, чем я ожидал, а затем заговорила неожиданно твёрдо:
— Мама, сначала я должна сказать тебе правду.
Что?
— Макс очень нравится женщинам. И я у него не одна.
— Кха! Кха! Кха! Кха!
Съеденный плод едва не полез обратно.
Зачем говорить такое будущей тёще прямо во время знакомства?!
Я нутром почуял опасность. К счастью, Мировое Древо лишь тихо шелестело и слушало дочь.
Легче мне не стало.
— Но я не могу от него отказаться, — продолжила Хирезия. — Я правда его люблю. И доверяю ему. Я не смогу забрать всю его любовь себе, да и сама виновата в том, что всё так вышло. Я ведь чуть не стала его любовницей.
— Кха! Кха! Кха! Кха! Кха!
Воздуха не хватало.
Я сейчас задохнусь.
— Но всё закончилось хорошо, поэтому не переживай. Мы всё равно будем счастливы. Пусть нас ждут ссоры, трудности и чужое осуждение — мы справимся. Я верю в нашу любовь. А с обычными житейскими проблемами мы как-нибудь разберёмся.
Хирезия закончила клятву и повернулась ко мне.
Потом наклонилась к самому уху и едва слышно прошептала:
— Теперь надо скрепить её п-поцелуем...
Вся прежняя смелость разом исчезла.
Впрочем, после такого признания она имела право смутиться.
— Хорошо.
Я сглотнул и собрался с духом.
Этот миг был для неё важен. Значит, и для меня тоже.
Я медленно наклонился.
Наши взгляды встретились. В глазах Хирезии дрожало волнение. Наверняка мои выглядели не лучше.
Я положил ладонь ей на затылок и осторожно притянул ближе.
Наши губы соприкоснулись.
Сердце забилось так сильно, что отдалось в висках.
Наш первый поцелуй.
Клятва любви была скреплена.
* * *
- Вы выполнили особое условие Хирезии.
- Хирезия влюблена в вас.
- Текущее число влюблённых в вас женщин: 1. Известность: 621.
- Ваша уникальная черта Похоть активирована. Героизм значительно повышен.