Она всё-таки решилась?..
Я до последнего был уверен, что на вечеринке принцесса просто бросила слова на ветер. Оказалось — нет.
И теперь весь зал наблюдал этот безумный спектакль.
Оскар скользнула вперёд легко и стремительно, будто всю жизнь только и делала, что выделывала такие трюки. Само по себе зрелище было великолепным. Вот только бальное платье, музыка и переполненный зал подходили для него примерно никак.
Какая нормальная женщина станет показывать боевую технику посреди бала, да ещё в платье?
Впрочем, слово нормальная к первой принцессе никогда особенно не подходило.
— Я буду ждать вашего выбора, — добавила она, словно прежнего представления ей показалось мало.
Вот же зараза.
Она не просто выставила меня врагом всех мужчин в зале. При таком количестве свидетелей её слова звучали как намёк на особую близость между нами.
А значит, слухи непременно дойдут до Адольфа Перезии.
Первый принц был ничуть не менее опасен, чем его сестра. Он бы и дохлую мышь велел выпотрошить, заподозрив, что та служила Оскар. Мимо человека, которого принцесса публично выделила из толпы, он точно не пройдёт.
Ну всё. Ещё одной головной болью больше.
Камиан происходил из захудалого рода на краю империи. До столичных интриг ему было далеко.
У меня всё иначе.
Я наследник богатого и влиятельного дома Селтрин. Моя невеста — мастер меча и выдающаяся дочь прославленного дома Эренберт. Даже без выходок Оскар причин присмотреться ко мне хватало.
Теперь же она сама помахала перед братом красной тряпкой.
Ладно. С этим я разберусь потом.
Сейчас передо мной стояла принцесса и ждала ответа.
Не обращая внимания на свист и ругань, я собрался с мыслями и подошёл ближе. Разговор, который нам предстоял, не предназначался для чужих ушей.
— Зачем ты это устроила? — тихо спросил я.
— Всего лишь показала, что чувствую, — так же негромко ответила Оскар.
Лучше бы она показала свои чувства раньше. Желательно там, где нас никто не видел.
— Тебя задело, что я отказался от твоего предложения?
— Что вы, старший Макс. Я просто немного разочарована.
Она отвергла подозрение слишком быстро.
Неужели правда?
Тогда какого хрена она так старательно осложняла мне жизнь?
— В чём причина?
— Я ведь уже сказала...
— Нормально объясни.
Оскар на миг замялась.
— Мне кажется, с вами было бы куда веселее, чем с этими заур... кхм, с остальными мужчинами. Теперь понятно?
Она едва не назвала их заурядными, но вовремя прикусила язык.
Бал явно пришёлся ей по вкусу. Ещё немного — и наружу полезет всё, что принцесса обычно прятала за безупречной улыбкой.
Хотя именно такой бал ей и нужен: побольше риска, шума и чужих нервов.
— Допустим. Но обязательно было устраивать цирк на весь зал?
— Я слегка переборщила?
— Не слегка. Очень сильно.
— Тогда прошу прощения. Я не хотела доставить вам неприятности.
Извинялась она мгновенно и с таким невинным видом, что ругаться дальше было бессмысленно.
Не то чтобы я сам имел право читать кому-то нотации.
— Забудь. Что сделано, то сделано.
Я наконец произнёс то, что решил сказать ей с самого начала:
— Выбор я сделаю сам. Ни твоя выходка, ни настроение толпы на него не повлияют. Считай это моим ответом.
Оскар тихо рассмеялась.
— Именно поэтому я и сказала, что буду ждать.
— Тогда мы друг друга поняли. Мне пора.
— Конечно. Только, пожалуйста, уйди на этот раз по-человечески.
— Непременно.
Она изящно кивнула и спокойно направилась прочь. Я смотрел ей вслед, пока окончательно не успокоился.
А ведь мне и правда было любопытно.
Будь это игрой, которую можно перезапустить, я, возможно, провёл бы остаток бала с принцессой — просто чтобы увидеть, к чему это приведёт.
Но второй попытки у меня не будет. Удовлетворять любопытство такой ценой я не собирался.
Минус один вариант.
Я без сожаления вычеркнул Оскар из мысленного списка.
* * *
— С-старший Макс... что это сейчас было? — выдавила Аннет.
Даже Аннет не могла спокойно смотреть, как вокруг Макса одна за другой собираются самые заметные красавицы академии. Будь это рассказом, никто бы не поверил. Но они действительно ждали, кого он выберет.
— Ну как тебе? — как ни в чём не бывало спросил Камиан у Альфреда.
Сам он тоже едва пришёл в себя.
Он ожидал от Макса какого-нибудь номера, но не настолько же. Сначала тот поразил весь зал, а потом ещё и заставил принцессу бросить ему вызов на глазах у сотен людей.
Камиан прежде считал, что Макс позволяет себе подобное лишь рядом с Оскар. Теперь стало ясно: в делах сердечных у старшего тоже имелась опасная жилка.
И, судя по всему, именно спор заставил его показать эту сторону.
— Ничего не говори, — мрачно отрезал Альфред.
— Почему?
— Потому что я продул. Вчистую. Не добивай.
После такого поражения спорить было уже не о чем.
Но сдаться — не значит понять.
— Что у людей со вкусом? — пробормотал Альфред, нахмурившись. — Теперь вот такое в моде?
Он был заносчив, но не безнадёжен. Если факты били его по носу, Альфред умел их признать. А если видел в сопернике полезное качество, пытался разобраться, как оно работает.
Вот и сейчас он всерьёз искал причину успеха Макса. Хотел понять, каким образом этот человек умудрился вскружить головы сразу нескольким женщинам, каждая из которых казалась недосягаемой.
— В этом твоя беда, — с умным видом сказал Камиан.
Альфред покосился на него.
— О чём ты?
— Ты ищешь ответ снаружи. Старшего Макса нельзя оценивать только по внешности.
Камиан говорил с уверенностью человека, который уже однажды ошибся именно так.
Когда-то он тоже поспешил с выводами.
— Хочешь сказать, главное — душа? Банальнее ничего не придумал?
— Я не об этом. Но одно знаю точно: люди к нему тянутся.
Широким кругом знакомств Макс похвастаться не мог. Характер у него был колючий, а временами он думал только о себе.
Зато отношения, которые ему удавалось построить, редко оставались пустой формальностью.
Камиан и Аннет.
Тёрк, хозяин зала фехтования.
Второкурсники, с которыми Макс проводил время, и старшая Элейн.
Его невеста Регина, председатель студенческого совета.
Жители подземного поселения и их староста Гвен.
Теперь к этому списку можно было добавить Хирезию и принцессу, ещё недавно спокойно сидевших с ним за одним столом.
Нет, Макса действительно любили. И наверняка Камиан знал далеко не обо всех.
Мне до него ещё расти и расти.
Он давно выбрал Макса своей целью и снова почувствовал, насколько велик разрыв между ними. Дело было не только в силе. Умение собирать вокруг себя людей — тоже сила. И этому стоило научиться.
Но сначала следовало как следует насладиться победой.
— Я выиграл, Альфред.
— Да понял я. Проиграл.
— Победа за мной.
— Я сказал, что проиграл, придурок!
— А я выиграл.
Альфред промолчал.
— Я выиграл, Альфред.
— Да заткнись ты уже, свол...
Он вовремя вспомнил, что рядом сидит его партнёрша, и проглотил ругательство.
В этот миг Альфред постиг важную истину: никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя спорить с Камианом.
С виду нормальный, а внутри какая-то дрянь живёт...
— Я выи...
— Всё, пересаживаемся.
Побледневший Альфред вскочил и поспешно увёл свою спутницу за другой стол.
* * *
Глоток. Глоток.
Эми осушила стакан холодной воды, пытаясь прийти в себя.
Бах!
Пустой стакан стукнул о стол.
— Это вообще происходит на самом деле?
Она смотрела на зал так, будто ждала, что декорации сейчас рухнут и кто-нибудь объявит розыгрыш.
— Мы обе сидим здесь и всё видим, — отозвалась Диана.
В отличие от подруги, она не теряла времени даром и быстро заполняла чистые страницы блокнота. Довольная улыбка выдавала: происходящее полностью оправдывало её надежды.
— Я думала, они все просто дурачатся, — буркнула Эми.
— С чего ты взяла? По ним было видно, что всё серьёзно.
— Правда? А я не заметила.
— Надо смотреть в глаза. Принцесса улыбалась, а взгляд у неё был серьёзнее некуда.
— Так ты тоже считала, что она не шутит?
— Нет. Я как раз решила, что она разыгрывает Макса. Потому и удивилась.
— Вот видишь! Сама ничего не поняла.
— Потому что принцесса ненормальная.
На странице уже появилась новая строка:
Принцесса. Превосходно скрывает настоящие чувства.
— Ненормальная или нет, а выбор всё равно дикий, — продолжила Эми. — Вокруг неё с детства наверняка крутились лучшие мужчины империи. И после этого она смотрит на такого типа?.. Почему?
Диана цокнула языком.
— В каком дворце она росла? В том, который ты себе придумала?
— А что? Не знаю.
Диана не выдержала и рассмеялась, увидев совершенно бесстыдное выражение её лица.
— Что ты там пишешь?
Хвать!
Эми выдернула блокнот из рук подруги.
— Эй! Совсем обнаглела?
Диана обиженно надула губы.
— Нечего было разжигать любопытство.
Эми быстро пробежала глазами по странице.
Первой ей попалась запись:
«Макс. Пользуется невероятным успехом у красавиц, причём вкусы у него самые разные. Изящная и благородная высшая эльфийка; неизменно улыбающаяся, обходительная принцесса; добрая и чистая Элейн; непредсказуемая Риера со странной, но милой манерой говорить. Под вопросом — холодная красавица Регина, председатель студсовета. Кого выберет Макс?»
— Невероятным успехом у красавиц, значит...
Эми прищурилась.
— Не читай вслух.
— Чушь. Не согласна ни с одним словом.
— Твоё согласие не требуется. Я записываю факты.
— Какая же ты бессердечная, Диана.
— Отдай блокнот.
— На.
Эми вернула его и тут же добавила:
— Только не ставь председателя студсовета в один ряд с остальными.
— Я и не ставлю. Она у меня под вопросом.
— Какая разница?
— Я пока не уверена.
— Ты же говорила, что между ними всё кончено.
— Говорила. До того, как Регина сама подошла к его столу и бросила одну любопытную фразу.
— Любопытную? Что ты опять выдумала?
Эми уже приготовилась вытрясти из неё подробности, когда по залу волной прокатился гул.
— Он пошёл!
— Чёрт, начинается?
— Несправедливый ублюдочный мир. У него ведь вообще нет шанса получить отказ.
— Четыре девушки, у каждой шанс сто процентов. Итого четыреста!
— В какой стране тебя учили считать?
— Да плевать! Скажите лучше, он может в последний момент свихнуться и выбрать кого-нибудь ещё? Если ему достанется принцесса или высшая эльфийка, я сдохну от злости.
— Тогда пиши завещание. Другого исхода не будет.
— Сволочи...
Все разговоры стихали сами собой. Взгляды сходились в одной точке.
На Максе Селтрине.
Глаза Дианы засияли.
— Наконец-то.
Эми тоже не отворачивалась.
— Ладно... Мне самой уже интересно.
* * *
Спешить незачем.
Я нарочно остановился посреди зала.
Не каждый день на балу удаётся приковать к себе столько взглядов. Глупо было не насладиться мгновением.
Я выдержал паузу, позволил напряжению стать почти невыносимым и только тогда снова двинулся вперёд.