Бабах!
Когда Лу Синь с силой ухватился за кусок стены и рванул её наружу, в его голове словно что-то внезапно смешалось, а затем взорвалось.
Это чувство взрыва зародилось глубоко в сознании.
Как если бы какая-то преграда разбилась под натиском его воли, и некий кровеносный сосуд мгновенно очистился от тромба.
В то же время в его зрачках отразился тёмно-красный свет.
Материал стены в его руке мгновенно изменил цвет, став тёмно-красным. Реалистичное ощущение прикосновения стремительно исчезало. Словно тонкий лед, треснувший в одном месте, и эта трещина стремительно поползла во все стороны.
В конце концов, это привело к полному разрушению всей ледяной корки.
...
Окружающее влажное и давящее чувство исчезло.
Коридор, в котором он находился, тоже начал исчезать, переходя из реальности в размытое марево, медленно растворяясь. Наконец, всё вокруг превратилось в тёмно-красное свечение, которое постепенно становилось прозрачным, ясным, по капле растворяясь в окружающем воздухе.
Словно разорванный сон, всё перед глазами Лу Синя стало иллюзорным и нереальным.
Он обнаружил, что сейчас стоит посреди пустоши.
Солнце висело высоко в небе, но отсюда оно казалось тусклым и чужим. Повернув голову, он мог смутно разглядеть яркий мир снаружи, но тот вызывал лишь чувство глубокой отчужденности.
Единственным, что давало ощущение реальности, была стоящая рядом Кукла. Она всё так же крепко сжимала его ладонь, не отпуская ни на миг. Окружающий тёмно-красный свет падал на её лицо, придавая её идеальным чертам оттенок мистики.
Вокруг неё развернулось невидимое силовое поле, изолируя эту густую ментальную силу.
Должно быть, это связано с особенностями её способностей.
Её ротик был слегка приоткрыт, будто она посмотрела грандиозное магическое шоу, и теперь она с радостью смотрела на Лу Синя.
А вот это уже точно связано с её характером.
...
«Выходит, это и вправду была всего лишь иллюзия?»
Лу Синь глубоко вздохнул, а затем увидел вокруг себя бесчисленное множество людей.
Они плотной толпой стояли на этой пустоши, и толпе этой не было видно конца.
Между ними сохранялась дистанция в три-пять метров. Их тела застыли в самых разных позах, но головы были повернуты к нему. Словами не передать ту ненависть, враждебность и ярость на их лицах. В их отчаянных взглядах читалось желание вцепиться Лу Синю в глотку.
Лу Синь мгновенно насторожился. Он встретил их взгляды, одновременно дернув Куклу себе за спину.
Но ожидаемого нападения так и не последовало.
Эти разгневанные люди просто замерли, глядя в его сторону. Они не бросились в атаку, и это оцепенение продлилось всего несколько секунд.
Постепенно каждый из них отвернулся. Словно заедающая пластинка вновь начала крутиться, они продолжили медленно двигаться по своим заданным траекториям. Даже злобные и полные ненависти гримасы исчезли с их лиц, сменившись выражением удовольствия.
...
«Они... люди в бутылках?»
Лу Синь молча наблюдал за их движениями, туман в его голове постепенно рассеивался, уступая место пониманию.
Прямо перед ним находился пожилой мужчина в поношенном костюме. Сейчас он вышагивал по меже посреди пустоши. Лицо его было преисполнено важности, руки заложены за спину. Время от времени он поглядывал по сторонам и удовлетворенно кивал.
Лу Синь заметил, что глаза его закрыты. Так называемый взгляд был лишь пустой имитацией движения.
Межа была короткой, его туфли уже покрылись слоем грязи, но он так и ходил: четыре метра вперед, затем разворот. Он раз за разом повторял одно и то же действие, а на лице читалось неестественное удовлетворение и покой.
Этого человека Лу Синь тоже видел. В бутылке.
Тогда он стоял в процветающей мясной лавке и радостно приветствовал покупателей.
...
Чуть дальше, метрах в пяти-шести от мужчины, виднелась девушка в тонком пуховике и светло-зеленом фартуке. Волосы её были подвязаны платком, на губах сияла счастливая улыбка. Она приподняла руки, имитируя перенос подноса с едой, легким шагом подошла к воображаемому клиенту, поставила перед ним невидимое блюдо и со счастливой улыбкой убежала обратно на кухню.
Всё это время её глаза тоже оставались закрытыми.
Когда он видел её в бутылке, она управляла своей маленькой закусочной.
...
Лу Синь тихо выдохнул. Ему стало не по себе.
Подняв взгляд, он увидел, что таких людей множество. Огромная, оживленная толпа.
Вон пухлая девушка смущенно теребит волосы, засовывая себе в рот кусок гнилой деревяшки. На её щеках проступил румянец, словно прямо перед ней прекрасный принц на белом коне признавался ей в любви.
Под деревом мужчина средних лет в нетерпении стаскивал с себя штаны, обнимая охапку сорняков.
На меже молодая мать баюкала ребенка, кормила грудью и тихо укачивала, чтобы тот уснул. Сцена дышала теплом и счастьем.
Если не обращать внимания на то, что ребенок в её руках уже сгнил.
...
Весь этот огромный мир был погружен в безмолвие.
На лице каждого застыла удовлетворенная, счастливая улыбка. Глаза их были закрыты, но движения оставались точными и нежными, словно они проживали самую драгоценную жизнь.
«Лунатизм?»
Лу Синь вспомнил, как лунатил заместитель директора Сяо во Втором городе-спутнике. Выглядело похоже.
Но здесь крылась какая-то фундаментальная разница.
Лу Синь сохранял хладнокровие, внимательно изучая этот безмолвный мир, и вскоре нашел источник аномалии. Всё вокруг было пропитано густой ментальной силой.
Сама по себе эта сила невидима, но когда её концентрация достигает определенного предела, разница в плотности порождает тени, позволяющие заметить её присутствие. И эта зона, несомненно, была именно таким местом. Слишком плотное ментальное излучение, преломляясь в свете, образовывало едва заметную темно-красную рябь.
Но излучение здесь не просто висело в воздухе. Лу Синю казалось, будто он смотрит на гигантскую печатную плату. У каждой нити ментального излучения была своя закономерность. Они сплетались, сливались, вычерчивали контуры, словно кто-то писал картину широкими мазками. Следуя определенным траекториям, они формировали невероятно сложный пейзаж.
...
Некоторые нити принимали форму зданий, другие — смутные очертания людей. Словно трехмерная абстрактная картина, накрывшая эту безжизненную пустошь.
Он обнаружил, что словно очутился посреди шумного городка. По обеим сторонам высились здания из синего камня, под ногами лежала коричневая брусчатка. Через городок протекала кристально чистая река, по которой скользили лодки, груженые фруктами, цветами и туристами.
В этом городке жили довольные и счастливые люди.
На улице владелец мясной лавки в своем костюме, которому уже больше десяти лет, заложив руки за спину, словно лев, расхаживал между прилавками. По бокам нанятые им ученики и подмастерья усердно рубили мясо, отделяли кости и обслуживали покупателей. Всю жизнь он резал свиней и овец, и на старости лет наконец-то добился успеха. Теперь ему не нужно было гнуть спину, чтобы обеспечить семью. Поэтому, просто расхаживая взад-вперед на этих десяти квадратных метрах мясной лавки, он получал колоссальное удовлетворение.
Девушка в светло-зеленом фартуке вместе с любимым мужчиной управляла маленькой закусочной, мечтая о прекрасном будущем.
В соседнем теплом домике женщина укладывала ребенка спать, дожидаясь возвращения мужа, чтобы накормить его тщательно приготовленным мясным бульоном.
Под уличным фонарем пухлая девушка принимала признание в любви от суперзвезды эпохи до катаклизма.
В маленькой гостинице за углом мужчина средних лет обнимал красавицу, испуская удовлетворенные вздохи. Наконец-то он её покорил.
...
Лу Синь смотрел на эту оживленную сцену, и на душе у него становилось тоскливо. Он прекрасно понимал: всё, что он сейчас видит, — лишь иллюзия, фикция, сотканная из ментального излучения. На первый взгляд — идеал и совершенство. Но на самом деле нет никаких зданий, нет городка, нет реки, как нет ни мясной лавки, ни закусочной.
Есть лишь густое, удушающее ментальное излучение.
Эта сила сплела целый город, заперев в нем всех этих людей.
Это и есть Музей Бедствий?
Он разделил этот прекрасный город на части, рассовал их по бутылкам и пленил души этих людей. Счастье этих людей, их радость, их старания и желания — всё это фальшивка.
На самом деле они просто одиноко и медленно блуждают во сне посреди пустоши.
Они... всего лишь люди, живущие в бутылках.
...
«Что всё это значит?»
От этого странного чувства Лу Синю стало тяжело на сердце, и он неосознанно заговорил вслух.
«Использовать ментальное излучение, чтобы создать иллюзорный мир и восполнить пробелы в их жизнях?»
«...»
Задав этот вопрос, он долго не получал ответа.
Лу Синь вдруг кое-что осознал. Он резко обернулся, и на лице его отразился неподдельный ужас.
...
Вырвавшись из иллюзии Музея Бедствий, Лу Синь сразу почувствовал неладное.
Было слишком тихо.
Просто вид этих безмолвных лунатиков вызвал у него настолько сильное чувство сюрреализма, что на время заглушил инстинкты. Лишь обернувшись, он обнаружил, что на этой пустоши невероятно одиноко. Только медленно бредущая толпа да примятая густым ментальным излучением дикая трава. Рядом с ним не было ни Мамы, ни Отца, ни Младшей сестры.
В этот миг его мир прояснился как никогда. Он стоял посреди пустоши совершенно один.
Сердце Лу Синя сжала ледяная паника. Застигнутый врасплох, он ощутил себя брошенным собственной семьей на произвол судьбы.
Как семья могла внезапно исчезнуть? Куда они подевались?
Сквозь пелену паники он быстро вспомнил один момент. Мама, с улыбкой смотрящая на него в коридоре:
— Ты уверен, что хочешь увидеть суть?