«Кажется, всё прошло даже успешнее, чем я думал...»
Почувствовав, как бесчисленные копии его самого щедро вливают отборные экспонаты Музея Бедствий в тело Лу Синя, Цинь Жань, ныне принявший облик кровавого древа, испытал прилив возбуждения.
Даже он не ожидал, что удастся так легко передать содержимое «бутылок» прямо в цель.
Настолько легко, будто противник сам их требовал.
Он заразил такое огромное количество «лунатиков» на пустоши — то есть сырьё для катастрофы — не ради количества, а чтобы найти идеальный угол атаки и передать Лу Синю хотя бы один-два экспоната.
Этого было бы более чем достаточно. Каждый тщательно отобранный экспонат таил в себе чудовищную силу.
В конце концов, это была боль, способная свести человека с ума.
Истинная сила экспонатов Музея Бедствий заключалась в том, что передаваемая боль была абсолютно реальной и осязаемой.
И не имело значения, переживал ли ты подобное сам.
Чувство остаётся чувством, эмоция — эмоцией. Когда они обрушиваются на разум, эффект абсолютно идентичен реальному опыту.
Одарённые — тоже люди. Как они могут выдержать столь сокрушительный удар?
Поскольку сейчас он использовал свои способности для заражения пленников музея, а затем передавал их боль противнику, он и сам ощутил отголоски этих мук, получив своего рода откат.
Цинь Жань как никто другой понимал, какой сокрушительной мощью обладают эти страдания и несчастья.
Даже он сам едва не сорвался эмоционально. А ведь то, что он передавал противнику, было сильнее в десятки, если не в сотни раз!
Такая беспрепятственная передача походила на горящий фитиль бомбы — он чувствовал облегчение и даже некое предвкушение.
Единственное, что его смущало: он отчётливо ощущал неописуемую боль и муки, вливающиеся в тело Лу Синя, но не видел ожидаемой картины — как Лу Синь корчится в агонии, рыдает или сходит с ума.
На его лице не было ни капли боли или раздражения.
Только оцепенение и пустота. И... улыбка, которая медленно расцветала на этом пустом лице.
Его взгляд, обращённый к миру, казался даже ещё более ласковым.
...
Вжик!
Цинь Жань почувствовал, как каждая ветвь, каждый листок его огромного древесного тела нервно напряглись и онемели.
Из глубины души поднялся неописуемый трепет.
Как такое возможно?
Что это за монстр, способный вынести столько несчастий и бед, и при этом... улыбаться?!
Да, нулевые одарённые могут выдерживать определённый уровень загрязнения.
Но и у этого должен быть предел!
Видеть, как человек поглощает такое количество боли, было страшнее, чем смотреть, как кто-то выпивает ящик крысиного яда.
Мало того, что он не умер, он ещё и рыгнул, а взглядом как бы спросил: «Ещё есть?»
...
— Ах...
Поразился не только Цинь Жань, за спиной Лу Синя тихо вскрикнула Кукла.
В отличие от Лу Синя, Кукла не видела ментальных монстров, но прекрасно ощущала изменения вокруг.
Она чётко улавливала, что в хаосе ментальных бурь возник невероятно сильный источник загрязнения.
И этот источник обрушил шквал атак, пропитанных злобой и вызывающих подсознательное отторжение, прямо на неё. Но Лу Синь стоял неприступной стеной, принимая весь удар на себя. Словно губка, он впитывал всю скверну этого воздействия.
Обладая обострённым восприятием, она могла физически ощущать боль, разрывающую его душу: душераздирающее раскаяние, ледяное оцепенение, безмолвное отчаяние и слепую растерянность.
Лу Синь не проронил ни звука, ни один мускул не дрогнул на его лице.
Но Кукла знала: для него все эти эмоции были абсолютно реальны.
Радость или счастье нельзя потрогать, но кто посмеет сказать, что они не существуют?
Кукла замерла в растерянности.
Она тревожилась, но не знала, что делать.
Она просто стояла за его спиной, смотрела на него и бессознательно шаг за шагом приближалась.
А затем протянула свои маленькие ручки и обняла его.
Лу Синь улыбался миру, а по щекам Куклы медленно текли две сверкающие дорожки слёз.
...
Лу Синь слегка опешил.
Внимательно смакуя причудливое послевкусие от экспонатов Музея Бедствий, он вдруг почувствовал нежное прикосновение к своей спине.
Он вздрогнул. Его сердце, до краёв переполненное болью, вдруг наполнилось невероятной жизненной силой, словно он гулял по облакам в чудесном сне. Вся боль начала стремительно отступать.
Он молчал долгие две секунды.
Вокруг него человекоподобные плоды, проникшие за его защитное поле и с садистским наслаждением наблюдавшие за его мучениями, вдруг начали менять выражение. Их искажённые лица исказились от шока и неподдельного ужаса.
Они даже начали сами отстраняться от него.
Но, промолчав две секунды, Лу Синь отказался их отпускать, удерживая своим силовым полем.
Не оборачиваясь, он сказал стоящей позади Кукле:
— Пора работать.
Услышав его, Кукла разжала объятия.
Она выглянула из-за его плеча, посмотрела на его лицо, и их взгляды встретились.
Убедившись, что всё в порядке, она решительно кивнула и подняла глаза.
Вокруг всё небо было усеяно парящими «лунатиками».
Они плотной тучей накрывали их обоих.
Но всё их внимание было приковано к Лу Синю — они полностью игнорировали Куклу. Если это место было морем боли и страданий, то она стала в нём невидимкой.
Кукла слегка прикусила губу и раскрыла зонтик.
Хлоп!
Звук раскрывающегося купола породил мощную ударную волну, которая отбросила висящих над ними «лунатиков» далеко в стороны.
Тело Куклы стало невесомым, чёрные ботинки медленно оторвались от земли.
Она поднялась на три-четыре метра, и её ясный взгляд устремился на источник загрязнения вдали.
Хоть Кукла и не могла видеть ментальных монстров напрямую, она всё равно легко определяла их источник.
Тем более в таком насыщенном ментальным излучением месте любой монстр создавал своё уникальное силовое поле, искажая общий фон.
Это было почти то же самое, что видеть его собственными глазами.
Ментальный монстр Цинь Жаня выглядел весьма жутко.
В самом начале он немного напоминал таракана, что напугало Куклу — ведь в душе она была обычной маленькой девочкой.
Но сейчас от её страха не осталось и следа.
Она лишь до крови закусила губу, и в её глазах впервые вспыхнула самая настоящая ненависть.
Она плавно выплыла вперёд и разжала пальцы, выпуская зонт.
Тот не упал, а продолжил парить рядом с ней, словно поддерживаемый невидимой рукой.
Кукла уставилась на кровавое древо и крепко сжала кулачки.
— Убью тебя.
...
Её голосок звучал мягко и по-детски, словно она капризничала.
Но никто и представить не мог, какую чудовищную силу пробудил этот каприз.
Окружающая ментальная энергия, словно получив приказ, мгновенно пришла в неистовство. Словно лёгкий моросящий дождик в секунду обернулся тропическим ливнем, вперемешку с градом, громом и падающими с неба кинжалами.
— А?
С точки зрения Лу Синя, ментальная энергия, кружившаяся вокруг Куклы, в одно мгновение сошла с ума.
Она превратилась в живое цунами, с рёвом бросившееся на кровавое древо.
Он даже видел, как потоки энергии принимали формы людей и зверей, с остервенением набрасываясь на ствол. Они кусали, рвали когтями, даже обхватывали дерево руками и бились о него головами.
Безумие. Абсолютное безумие.
В этот миг казалось, что весь мир сошёл с ума.
Кровавое древо было поистине исполинским, его крона накрывала более ста метров.
Но когда вся окружающая ментальная энергия продемонстрировала столь патологическое неистовство, бросившись на него...
В глазах Лу Синя огромное древо вдруг показалось крошечным и жалким.
Бесчисленные извивающиеся лианы, похожие на освежёванных кровавых питонов, теперь оказались под прицелом колоссальных объёмов ментальной энергии.
Их кусали, рвали на куски, словно весь мир испытывал к ним глубочайшее отвращение и пытался отторгнуть.
Ветви ломались одна за другой и падали на землю.
Созревшие и недозревшие копии Цинь Жаня с воем летели вниз, где их мгновенно настигала и поглощала ментальная энергия.
Зрелище было жестоким, но приносило непередаваемое чувство удовлетворения.
— Ого?
Глядя на это, Лу Синь широко распахнул глаза.
Он даже позабыл о тех эмоциях, что бушевали внутри него самого.
Он не мог поверить своим глазам.
Так вот в чём заключается способность Куклы?
Хань Бин уже рассказывала ему, что влюблённость окружающих — это вовсе не её способность, а лишь побочный эффект.
Одна из её способностей — возможность заимствовать ментальную энергию окружающих людей.
Других способностей он ещё не видел.
Ментальный удар, который она использовала чаще всего, был лишь базовым приёмом работы с энергией, не являясь отдельной способностью.
То, что он наблюдал сейчас — должно быть и есть её истинная сила?
Что это?
Название способности: «Убью тебя»?
...
Нет, не «Убью тебя».
Всё дело в том, что Кукла возненавидела Цинь Жаня.
И поскольку она его возненавидела, весь мир тоже начал его ненавидеть.
Заставить мир возненавидеть твою цель — вот в чём заключалась способность Куклы.
По сути, это был первый раз, когда Кукла проявила к кому-либо столь открытое отвращение и ненависть.