История чая насчитывает многие века.
Столь же долгая история и у чайных домов.
Начиная с чайных заведений, появившихся ещё при династии Тан, чайные дома продолжали развиваться в эпохи Сун и Юань, а при Мин окончательно вошли в повседневную жизнь. Появились даже особые чайные, полностью отказавшиеся от спиртного и еды и подававшие исключительно чай.
Однако чай настолько прочно вошёл в жизнь людей, что наряду с изысканными заведениями, где строго соблюдали церемонии и приличия, существовали и простые места со столами прямо у дороги, где прохожие могли выпить чашку чая и немного отдохнуть.
Заведение, куда вошли Намгун У и Мёрин, относилось скорее ко второму виду.
Пусть оно и занимало целое двухэтажное здание, здесь можно было спокойно отдыхать, не задумываясь о чайных церемониях и формальностях, а помимо чая подавали спиртное и еду.
Если не считать большого выбора чая и отсутствия комнат для ночлега, это место почти ничем не отличалось от обычного постоялого двора. Впрочем, среди мастеров боевых искусств, живших на грани смерти и считавших спиртное своим другом, такие заведения особой популярностью не пользовались. Простые горожане же, наоборот, часто приходили сюда именно ради того, чтобы не сталкиваться с мастерами.
— Я понимаю, что мы зашли сюда, чтобы не попадаться на глаза мастерам боевых искусств... Но разве нам не нужно заниматься поисками?
— Лоян огромен. Если будем бесцельно бродить по улицам, ничего не найдём. Тот, кого мы ищем, наверняка уже понял, что нам известно о его существовании.
Мёрин не стала расспрашивать дальше. Наверняка у Намгун У был какой-то план.
— Если подумать, мы ведь впервые куда-то отправились только вдвоём?
— И правда. Обычно вы просто спихивали меня на кого-нибудь другого, Глава.
— Когда ты так говоришь, мне даже возразить нечего.
Всякий раз, когда Мёрин хотела куда-нибудь выйти, Намгун У обычно поручал сопровождать её Кым Сину или братьям Ян, вместо того чтобы идти самому.
— Знаю, знаю. Глава у нас, оказывается, тайком живёт с кучей ограничений.
Мёрин говорила полуформальным тоном, всё сильнее приближаясь к своей естественной манере речи, что показывало, насколько непринуждёнными стали их отношения.
Разве могла Мёрин не заметить, что Намгун У старается не оставаться с ней наедине из уважения к Пхэн Харён? Пусть сама Мёрин была полнейшим новичком в романтических отношениях, никогда не встречалась с мужчиной и знала о любви лишь по слухам, элементарная сообразительность у неё всё же имелась.
— С Харён ты тоже, похоже, сильно сблизилась. Разве после прибытия в Лоян вы не ходили куда-то вместе?
— Ходили, да.
— В последнее время ты явно что-то замышляешь. Сразу предупреждаю: когда попадёшь в неприятности, не приходи ко мне просить помощи.
— Ничего я не замышляю. И неприятностей не создаю.
Мёрин недовольно надулась, однако Намгун У её слова не убедили.
— Чем ты занималась, запершись в комнате? Я заметил, что энергия внутри двигалась странно, так что рассказывай, пока спрашиваю по-хорошему.
— Правда ничем особенным.
— Мёрин. Если продолжишь всё скрывать, я не смогу тебе помочь.
— Надо же... Какая ужасная фраза. Никогда не говорите такого старшей сестре Харён.
— Ты и Харён — одно и то же?
Мёрин посмотрела на Намгун У, явно не собирающегося отступать, пока она не заговорит, и скорчила недовольную гримасу.
— Назойливые мужчины не пользуются популярностью. Ха-а... Только не говорите старшей сестре Харён, что узнали это от меня, хорошо?
Они договорились хранить всё в тайне, но что ей оставалось делать? В конце концов, этого мужчину выбрала сама Пхэн Харён. Мёрин не чувствовала за собой никакой вины. Она не виновата. Она пыталась сохранить секрет.
— Я создавала Киноварную Метку. Старшая сестра Харён сказала, что тоже хочет такую. Правильно созданная Киноварная Метка учитывает и весь прошлый опыт человека. Честно говоря, не понимаю, зачем ей это понадобилось, но она всё равно настояла.
Стоило ей начать говорить, как слова сами полились изо рта.
— Все знают, насколько строго великие кланы следят за целомудрием женщин, но дойти до создания Киноварной Метки? У старшей сестры Харён, оказывается, есть довольно извращённая сторона.
— Хватит. Я всё понял, давай закончим на этом. Сделаю вид, что ничего не слышал...
— Пф-ф, уже? Да вы настоящий подкаблучник.
Впервые почувствовав, что сумела взять верх над Намгун У, Мёрин окончательно расслабилась и весело рассмеялась.
К счастью для Намгун У, её издевательства продолжались недолго, поскольку вскоре принесли заказанные чай и лёгкие закуски.
Тёплый чай и еда, прекрасно подходившая для небольшого перекуса.
Пока Намгун У, уже успевший привыкнуть к чаепитиям, наслаждался ароматом, Мёрин привела в движение энергию изученного ею «Искусства Чистого Сердца». Внутренняя сила этого искусства, изначально обладавшая природой Инь, посредством мистических преобразований превратилась в холодную энергию и собралась в ладони Мёрин.
Треск. Треск.
Стоило Мёрин взяться за чашку, как горячий чай стремительно остыл, а на его поверхности даже появилась тонкая корочка льда.
Горячий чай? Не смешите. Мёрин решительно выпила ставший настолько холодным, что от него ломило зубы, чай, а затем с хрустом разгрызла лёд.
— Вот каким и должен быть настоящий чай.
Хотя Намгун У уже много раз видел, как Мёрин замораживала и выпивала напитки таким способом, привыкнуть к этому зрелищу так и не смог.
Одним глотком опустошив чашку, Мёрин привычным движением сунула руку за пазуху. Из свободного одеяния она вытащила необычный стержень.
Спереди он был округлым и вогнутым, чтобы внутрь можно было что-нибудь положить, а к задней части постепенно сужался.
Это была короткая курительная трубка, хотя и несколько переделанная.
Мёрин с улыбкой, казавшейся даже ярче, чем во время издевательств над Намгун У, вертела трубку в руках, но затем внезапно вспомнила о его присутствии и слегка растерянно произнесла:
— А... Можно я закурю?
— Делай что хочешь. Раз уж я вытащил тебя наружу, должен позволить хотя бы это.
— Тогда сдерживаться не стану.
Мёрин достала из рукава связку трав и начала набивать ими углубление на конце трубки.
— Может, и вы попробуете, Глава? Трубки у вас нет, но можно завернуть немного в бумагу.
— Откажусь. Я даже табак не курю, не говоря уже о конопле. Это вредно для здоровья.
Именно так. Мёрин курила вовсе не табак, а коноплю — ту самую, которую в далёком будущем будут считать наркотиком.
С точки зрения Намгун У, конопля приносила исключительно вред. Однако Мёрин, похоже, придерживалась иного мнения.
— Любые яды можно очистить и вывести при помощи внутренней энергии. Боитесь зависимости? Говорят, у запредельных мастеров, достигших единства духа, энергии и тела, её вообще не возникает. С вашим уровнем вы, наверное, можете курить целыми днями и всё равно не привыкнете — просто однажды надоест и выбросите.
Намгун У молча отпил чай, показывая, что даже не считает эту тему достойной ответа.
Мёрин тихо заворчала, столкнувшись с отказом. Знал бы он, насколько это редкая вещь.
Подобно еноту, тщательно моющему пищу, Мёрин обеими руками скрупулёзно подготовила всё необходимое, после чего зажала трубку губами и глубоко затянулась.
— С-с-с-с... Фу-у-ух...
Прежде чем сильный запах конопли успел распространиться, техника Мёрин полностью стёрла его следы. Это был «Шаг Цилиня», созданный по образу мифического цилиня, который, ступая по траве, не оставлял на ней следов.
Именно благодаря тому, что «Шаг Цилиня» действовал вместе с её «Полётом Феникса», Мёрин могла незамеченной передвигаться по Пекину, где находилась Стража в парчовых одеждах.
— А-а... Наконец-то ожила.
Ощущая, как зелье быстро расходится по телу, Мёрин расслабленно выдохнула.
Признавало это государство или нет, перед ними действительно был наркотик. В буквальном смысле снадобье из конопли, так что название вполне соответствовало сути.
И это не было оправданием или попыткой обмануть саму себя — для Мёрин конопля действительно являлась лекарством.
Ценой за мистические начертания на её теле стало притупление чувств.
Вкус и обоняние почти исчезли, и даже обычное осязание едва работало. Однако редкие приступы боли, которые она всё-таки ощущала, были настолько сильными, что заставляли сомневаться, действительно ли её чувства вообще ослабли.
«Начертание Четырёх Божественных Зверей», которое Мёрин нанесла на собственное тело, потребовало страшную плату за дарованную невероятную силу.
Для Мёрин конопля, помогавшая забыть боль и на время обострявшая чувства, была настоящим спасением.
Неужели это действительно была та самая вечно циничная и бесстрастная Мёрин? С расслабленной улыбкой она вновь поднесла трубку к губам.
После этого она набила рот закусками, которые принесли вместе с чаем. Обычно не способная ощущать вкус пищи и напоминавшая из-за этого несчастного зверька, теперь Мёрин пришла в восторг от взрыва вкусов во рту и полностью сосредоточилась на жевании.
Бездумно чередуя коноплю и закуски, пока тарелка не опустела, Мёрин обмякла на стуле и медленно позвала Намгун У:
— Глава.
— Что?
— Но если серьёзно... Нам действительно можно просто сидеть здесь?
Пусть самой Мёрин было приятно убивать время в чайном доме, разве им не следовало чем-нибудь заниматься?
Она тоже хотела поймать людей, связанных с Ли Чарёном. Мёрин желала доказать, что не участвовала вместе с ним в заговоре против императорского двора, и избавиться от клейма предательницы.
— Мы не просто сидим без дела.
Намгун У допил оставшийся чай и поставил чашку на стол.
— Поиски? Отлично. С чего начнём? С места, где я впервые почувствовал нечто странное? Или со второго места, где снова ощутил присутствие и попытался его выследить? Если у того человека есть хоть немного мозгов, он уже давно там не появляется. Да и ничего особенного в тех местах нет.
— Значит... у нас совсем нет зацепок?
— Я тоже так думал, но одна всё-таки есть.
Намгун У вовсе не просто убивал время за разговорами с Мёрин.
Его глаза окрасились голубым ещё до того, как они вошли в чайный дом.
Взгляд и духовное восприятие Намгун У всё это время непрерывно следили за каждым движением одного человека поблизости.
— Он показался мне подозрительным ещё при первой встрече.
Сомун Пхё, Меч Небесного Дождя.
Именно за ним Намгун У пришёл сюда наблюдать.
— Старейшину убили, и никто ничего не заметил? Даже для тайного убийства это странно.
— Если это сделал Король Убийц из Врат Убийц... тогда, наверное, возможно...
— Я не могу судить, потому что не видел места происшествия, но всё равно слишком странно. Убийство старейшины — далеко не мелочь. И несмотря на это, он вызывает меня и пытается выставить виновным? Причём доказательства настолько натянутые? Будь я настоящим убийцей, неужели после успешно совершённого преступления стал бы убегать по главной улице, используя технику лёгкости?
— Это... правда...
— Как ни удивительно, убийцами гораздо чаще оказываются знакомые, а не совершенно посторонние люди. Думаю... Сомун Пхё либо сам преступник, либо как минимум его сообщник.
— Хм... Но ведь говорили, что Сомун Пхё и Чхэ Мунгван дружили несколько десятилетий.
Пусть конопля и замедляла речь и движения, мыслительные способности она, наоборот, обостряла.
Теперь Мёрин могла отчётливо вспомнить даже обрывки разговоров, которые когда-то услышала лишь краем уха.
Но именно эта долгая дружба, как ни парадоксально, делала Сомун Пхё ещё подозрительнее.
— Разве человек, потерявший настолько близкого друга, мог не показать ни капли скорби?