Спустя три торговых дня, в течение которых Петти выбросил в общей сложности сто тридцать тысяч центнеров сахара, таинственные покупатели наконец угомонились.
В ничем не примечательном домике всего в полусотне метров от Лондонской фьючерсной биржи биржевые агенты Ротшильда и прочих финансовых воротил наслаждались послеобеденным чаем.
Немолодой мужчина в дорогом французском парике недовольно нахмурился:
— Господин Скотт, вы чрезмерно осторожны. По-моему, мы вполне могли бы взять ещё на сорок тысяч фунтов.
По нынешней цене на сорок тысяч фунтов можно было купить пятьдесят пять тысяч центнеров сахара.
Сидевший напротив старик безмятежно поглаживал кофейную чашку:
— Не забывайте о правилах, барон Ледж. Здесь слушаются меня.
Молодой человек, сидевший рядом, потрепал помрачневшего Леджа по плечу:
— Господин Скотт прав. На британском рынке уже началась паническая скупка.
— Если мы примемся загребать слишком рьяно, британское правительство может и вовсе отказаться от коротких позиций.
Его опасения были не напрасны: в этот самый момент Петти как раз писал премьер-министру доклад с предложением временно удержать цену на уровне одного шиллинга пяти пенсов за фунт.
Он предчувствовал, что французское правительство продолжит отчаянно поглощать сахар с лондонского рынка. Дальнейшее же снижение цены было бы равносильно тому, чтобы своими руками экономить французам деньги.
Однако Скотт и его люди с безупречной точностью выдерживали ритм управления рынком. В тот самый день, когда Петти закончил свой доклад, объём торгов на лондонском рынке снова пришёл в норму.
Казалось, средства французов опять иссякли.
Петти колебался, но в конце концов всё же убрал доклад в стол.
Однако прошла всего неделя, и сахар на Лондонской фьючерсной бирже снова был выметен подчистую. Выбросив ещё сто тысяч центнеров, Петти наконец не на шутку встревожился.
— Французы уже скупили сахара на сотни миллионов франков... — пробормотал он, вглядываясь в только что поданные подчинёнными сводки, и в тревоге запустил пальцы в волосы. — Чёрт возьми, откуда у них столько денег?!
В его руках оставалось уже меньше пятисот тысяч центнеров сахара.
Да, прежняя паническая скупка британским населением истощила его «боезапас» почти на сто тысяч центнеров.
Теперь он всерьёз опасался, что французы сумеют изыскать ещё средства и в конце концов прижмут его к стене.
Петти снова вытащил написанный неделю назад доклад и уже собирался переправить его и передать Гренвиллю, как вдруг дверь распахнулась и в комнату влетел его помощник с сияющим лицом.
— Сколько раз я повторял: стучаться — это элементарное правило приличия для джентльмена...
Помощник, казалось, и не слышал его упрёков. Он положил перед Петти письмо:
— Милорд! «Объединённое кредитное рейтинговое агентство» из Генуи только что понизило рейтинг Парижской фьючерсной биржи, и притом сразу до уровня Baa!
Петти уже неплохо освоился с рейтинговыми агентствами, появившимися в прошлом году. Уровень Baa был уже откровенно мусорным.
Глаза его загорелись: судя по всему, генуэзцы раздобыли какую-то закрытую информацию.
В этот самый миг другой подчинённый доставил очередное рутинное донесение из Парижа.
Петти скользнул взглядом по строке парижской сахарной цены и, не колеблясь более ни секунды, с полной уверенностью приказал помощнику:
— Продолжайте вбрасывать на рынок. Двадцать тысяч центнеров. Цена — один шиллинг четыре пенса.
Парижская сахарная цена упала до одного франка восьми су, то есть до одного шиллинга пяти пенсов.
Вкупе с действиями рейтингового агентства всё указывало на один вывод: французы на пределе.
Так и вышло: скупка снова остановилась. Однако на сей раз Петти наслаждался покоем лишь три дня, после чего колоссальные средства опять принялись «подметать» рынок.
.....
Северо-западная Пруссия.
Порт Штеттин.
Голландский купец Хекрос весело болтал с дочерью управляющего товарным складом, когда к нему быстрым шагом приблизился счетовод и протянул бумагу:
— Господин Хекрос, склад уведомляет, что наличного товара для исполнения контракта нет. Это извещение о дефолте.
Хекрос нахмурился:
— Чёрт возьми! Как это возможно? В этом году прусской свёклы было — что воды в Балтийском море.
У него имелись закрытые сведения: Пруссия пустила весь выработанный сахар на погашение кредита британскому правительству. Именно поэтому на Лондонской бирже и появилась масса контрактов с поставкой в Штеттине или Эмдене.
При таких-то запасах дефолт был решительно невозможен. А ведь он купил всего тысячу двести центнеров сахара.
Хекрос ворвался в кабинет начальника товарного склада, швырнул на стол несколько талеров и мрачно произнёс:
— Я ещё на прошлой неделе подал заявку на поставку. Сейчас же гоните мой сахар на корабль. Если вы сорвёте мне сделку, клянусь, я найду людей, которые отрежут вам нос!
Он приобрёл этот контракт полтора месяца назад, и теперь настало время поставки. А его русские покупатели ох как не любят опозданий.
Начальник склада скроил кислую мину:
— Господин Хекрос, да вы сами можете пойти и взглянуть на склад. Там нет ни единого мешка сахара.
— Да, по всем расчётам, его должны были завезти ещё полмесяца назад. Может быть, вы зайдёте завтра?
— Чёрт бы тебя побрал, не вздумай меня дурачить!
Голландец собственными глазами обошёл все товарные склады. Всюду было хоть шаром покати — мыши бы с голоду передохли.
Наутро, когда Хекрос снова явился туда, он увидел, как семеро или восьмеро человек, размахивая заявками на поставку, с яростными криками обступили начальника склада:
— Я знаю, что это контракт лондонской компании «Роберт-Купер»! Они ни за что не могли объявить дефолт!
— Свёклу убрали два с лишним месяца назад! Куда, чёрт возьми, девался сахар?!
— Ради всего святого, если я не доставлю сахар в Падерборн, с меня взыщут тысячу талеров неустойки!
Однако начальник склада лишь выдавал им, согласно регламенту, извещения о дефолте по поставкам.
Никто не сказал ему, почему и сама компания «Роберт-Купер», одна из трёх крупнейших сахарных фирм Британии, находившаяся под контролем британской короны и Ост-Индской компании, тоже оказалась в дефолте.
Тем временем британский торговый посланник Гордон Борис вёл яростный спор с принцем Хайнрихом:
— Вы не можете так поступить! Мы уже продали этот сахар, а его не оказалось на складах!
Принц с виноватой улыбкой оправдывался:
— Видите ли, у нас возникли сложности на стадии сбора свёклы. Эти бездарные чиновники... Из-за них масса свёклы так и осталась гнить в полях. Я приношу вам самые искренние извинения.
Стоявший рядом королевский торговый советник жалобно добавил:
— Я на прошлой неделе сам ездил проверять. Свёкла уже начала подгнивать...
— Но, уверяю вас, система надзора и перевозок теперь почти налажена, и в будущем году ничего подобного не повторится.
Принц Хайнрих прибавил:
— Я уже обсуждал это с Его Величеством. В будущем году мы непременно возместим вам убытки. Что же до того кредита, я надеюсь, что мы сможем пока выплатить лишь проценты, а остальное...
Четыре часа спустя принц Хайнрих, глядя вслед разъярённому британскому посланнику, испустил долгий вздох облегчения.
Министр внутренних дел ещё в начале года доложил ему, что свекловичные семена, оставленные на развод, не дали всходов.
Поначалу он не поверил. Лишь когда французы явились требовать выполнения договора, он осознал, что угодил в расставленную ими ловушку.
(Конец главы)