Закончив распоряжения насчёт ирландцев, Жозеф вдруг припомнил ещё одно дело:
— Да, кстати, с компанией «Болтон и Уатт» тоже пора заканчивать. Британское правительство сейчас, надо полагать, стеснено в средствах, так что заодно добавим им давления.
Равалетт немедленно поклонился:
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
Касательно компании «Болтон и Уатт» Служба безопасности давно, согласно требованию наследного принца, разработала полный план действий, и теперь оставалось лишь планомерно приводить его в исполнение.
.....
Англия, Бирмингем.
В роскошно отделанном экспериментальном цехе, занимавшем огромную площадь в западной части города, Уатта до судорог в ушах донимали крики и звуки труб, доносившиеся с улицы.
Там проходила манифестация против взлёта сахарных цен.
Уатт обернулся к технику и прорычал:
— Живо! Заткните бумагой все щели в окнах!
Тот поспешно кинулся прочь, созывая других техников заделывать окна.
Уатт снова перевёл взгляд на стоявшую перед ним исполинскую паровую машину, и в его нахмуренных бровях читалась мука и отчаяние.
Поначалу он полагал, что достаточно будет лишь пропорционально увеличить прежний «Двигатель-52». Практика показала, что конструкция этой паровой машины высокого давления была весьма остроумна и надёжна, и он рассчитывал, что создать версию на сто восемьдесят лошадиных сил не составит труда.
Однако, когда он, попыхтев, всё же построил опытный образец, для него начался настоящий кошмар.
Котёл увеличенного «Двигателя-52» имел шесть с половиной метров в высоту и без малого метр восемьдесят в диаметре. Стоило машине заработать, как высоченный котёл от качки поршня начинал страшно вибрировать.
Когда эта шестиметровая чугунная махина раскачивалась, дрожала сама земля, а в креплениях котла очень скоро появились признаки усталости металла.
Чтобы понизить общий центр тяжести машины, Уатт был вынужден наращивать диаметр котла, но тут действительность нанесла ему новый жестокий удар.
При технологическом уровне этой эпохи, как только диаметр котла перевалил за два метра, надёжность литья стала катастрофически падать — повсюду пошли трещины и изъяны. Чтобы гарантировать качество, мастерам пришлось увеличить толщину стенок на семьдесят процентов, а это, в свою очередь, резко утяжелило всю машину.
Но самое отчаяние вызывало то, что даже при двухметровом диаметре проклятый котёл всё равно оставался до нелепости высоким.
Да, для вертикального котла на тогдашнем инженерном уровне предельная высота, при которой ещё можно было совладать с конструкцией, соответствовала мощности всего в пятьдесят лошадиных сил. Именно поэтому в истории паровая машина Марка Сегена, при всех её достоинствах, мелькнула лишь краткой вспышкой.
В дверь постучал один из управляющих компании и, осторожно глядя на мрачное лицо Уатта, произнёс:
— Господин Уатт, господин генеральный директор просил напомнить вам, что в два часа пополудни в ратуше вы должны представить отчёт о ходе разработки «Двигателя-180».
Поскольку в компанию «Болтон и Уатт» вошёл Правительственный инвестиционный фонд, высшему руководству то и дело приходилось отчитываться перед курирующими чиновниками. А от ста восьмидесятисильной машины, от которой зависело будущее компании, и вовсе ждали самых подробных докладов.
Уатт вдруг в ярости взмахнул кулаками:
— Не о чем отчитываться! Пусть эти чинуши катятся к чёрту!
Управляющий втянул голову в плечи, пробормотал: «В два часа пополудни» — и пустился наутёк.
Дверь цеха снова закрылась. Уатт в изнеможении вздохнул: от доклада всё равно не отвертеться.
Он кивнул находившимся рядом техникам:
— Соберите журнал разработок за этот месяц и техническую документацию по опытному образцу. Да, разделы по анализу вибраций и перетяжелению котла не надо — эти господа всё равно не поймут.
Техники переглянулись, и один из них, постарше, осторожно проговорил:
— Господин Уатт, мы... не слишком хорошо знакомы с документацией по опытному образцу. Боюсь, к двум часам пополудни мы едва ли успеем...
У Уатта дёрнулась щека.
В пылу раздражения он совсем забыл, что весь экспериментальный цех набит бездарями, среди которых и чертежи-то умели читать считаные единицы.
Это, кстати, было одной из важнейших причин, почему его работа продвигалась черепашьими темпами.
Даже переработка манометра и выпускного клапана для старой пятидесятидвухсильной модели была завершена лишь неделю назад — почти исключительно его собственными бессонными трудами.
Всё дело было в том, что всех старших техников и техников среднего звена в компанию набрал ещё Сандер.
И единственным критерием при найме для него было: «претендент должен быть полным ничтожеством».
К тому же Сандер заключил с ними пожизненные трудовые договоры. Увольнение любого из них обошлось бы компании в тысячи фунтов компенсации.
Поэтому, приняв экспериментальный цех, Уатт вынужден был, зажав нос, вести разработки с этой оравой балбесов. Двух кое-как способных молодых людей, которых он с трудом принял со стороны, ветераны немедленно подвергли дружной обструкции.
Уатт, справившись с собой, громко обратился к русоволосому юноше в дальнем конце цеха:
— Марек, подготовь документацию по опытному образцу и выбери оттуда всё, что касается вибраций и перетяжеления.
Это был единственный дельный техник во всём цехе, немало ему помогавший.
Марек тотчас громко отозвался:
— Будет сделано, господин Уатт. Мне потребуется сорок минут.
В этот миг дверь неожиданно распахнулась и вошёл сам Болтон — он редко заглядывал в цех. Сунув Уатту в руку письмо, он с мрачным лицом произнёс:
— Вам лучше взглянуть. Только что пришло от Сандера.
— От Сандера? Он ещё... — Уатт хотел сказать «жив», но осёкся. При тех ранениях, что у него были, прожить больше полугода было истинным чудом.
Он в недоумении развернул листок. Буквы были кривыми и дрожащими — видно, перо ещё плохо слушалось Сандера.
В первых двух абзацах шли обычные приветствия, а затем речь внезапно зашла о разработке мощной паровой машины.
Сандер писал, что с самого начала лгал: паровую машину в сто восемьдесят лошадиных сил создать невозможно. Он боялся потерять место главного инженера и потому скрывал, что разработка наткнулась на смертельный тупик.
Именно это и привело тогда к взрыву опытного образца. Отчаянно пытаясь добиться прорыва, он пошёл на риск, применив слишком компактный котёл и подняв давление до восьмидесяти пяти сотых мегапаскаля.
За месяцы лечения он всё снова и снова перебирал в уме все мыслимые варианты и теперь убеждён: ориентир в сто восемьдесят лошадиных сил был поставлен чрезмерно высоко. Возможно, сперва следовало бы разработать машину на восемьдесят-девяносто сил.
Лицо Уатта мгновенно сделалось белее мела.
По правде говоря, сходные мысли уже давно посещали и его самого, но в душе его всё это время держалась вера: «Сандер смог — значит, и я смогу».
И теперь эта последняя опора рухнула. Он ощущал себя совершенно беспомощным, словно муравей, закрученный водоворотом, которому одна лишь бездна суждена в конце.
Он скомкал письмо Сандера и швырнул прочь, в изнеможении рухнув на стоявшую тут же чугунную станину.
Болтон бросил взгляд на чудовищный, подобный зверю, опытный образец и, теребя Уатта, спросил:
— А как же послеобеденный доклад?..
Тот лишь покачал головой:
— Пусть идёт Марек.
— Он? И справится?
Болтона прошиб холодный пот.
Компания приостановила поставки паровых машин высокого давления уже на полгода с лишним. Сумма неустоек по возмещению ущерба превысила пятьсот тысяч фунтов — и это при том, что британское правительство пустило в ход все дипломатические рычаги, убеждая правительства разных стран надавить на покупателей паровых машин, чтобы те согласились продлить сроки поставок.
К настоящему моменту компания «Болтон и Уатт» практически досуха извела те несколько сотен тысяч фунтов, что вложил Правительственный инвестиционный фонд. На бумаге ещё числилось сто сорок тысяч фунтов, но лишь сам Болтон знал, что реальных наличных средств осталось меньше десяти тысяч.
Это означало: стоит только правительству усомниться в успехе разработки «Двигателя-180» и прислать своих людей для ревизии, как бухгалтерская дыра немедленно выйдет наружу.
Уатт рассеянно кивнул.
Марек приблизился и с самым серьёзным видом заверил Болтона:
— Будьте покойны, уж я постараюсь, чтобы господа чиновники поняли, насколько передовой является наша опытная машина.
Тот потрепал его по плечу:
— Тогда всё оставляю на вас.
Вот только Болтон и понятия не имел, что Марек с самого начала работал на французскую Службу безопасности.
И не он один: множество людей Службы занимали ключевые посты во всей компании «Болтон и Уатт».
Именно ради этого Жозеф в своё время и потратил столько сил, обставляя уход Сандера под благовидным предлогом.
Пока британцы верили, что то был несчастный случай, внедрённые в компанию люди могли и дальше делать своё дело.
.....
Два часа пополудни.
В ратуше Бирмингема пятеро членов Комитета правительственного инвестиционного фонда и двое личных секретарей депутатов парламента, хмурясь, разглядывали стоявшего на кафедре молодого техника, чей голос дрожал от напряжения.
Один из секретарей поднял руку, прерывая Марека:
— В прошлом месяце, во время обычного отчёта, господин Уатт уже упоминал о тех результатах, о которых вы сейчас говорите. Следует ли понимать, что с тех пор «Двигатель-180» не получил никакого реального прогресса?
Болтон бросил на Марека свирепый взгляд.
Тот сперва кивнул, а затем отчаянно замотал головой и, заикаясь, проговорил:
— Нет-нет, в этом месяце мы провели десятки испытаний опытного образца! Наилучший результат — сто десять лошадиных сил. Но в конце концов всё испортила эта проклятая сильная вибрация...
Он вдруг осёкся и прижал ладони ко рту, испуганно и невинно глядя на Болтона в зале.
Да, его задачей сегодня было изобразить «разволновавшегося юного техника, который сболтнул лишнего».
Вообще-то, по первоначальному сценарию Службы безопасности, доклад должен был делать сам Уатт, а Мареку отводилась роль человека, что стоит в сторонке и будто невзначай упоминает о разрыве котла из-за вибрации. Но он никак не ожидал, что Уатт сам вытолкнет его на трибуну.
Разве можно было не воспользоваться таким шансом?
Один из членов Комитета немедленно вцепился:
— Вы сказали: «сильная вибрация, и притом старая проблема»? Прежде господин Уатт, кажется, ни словом об этом не упоминал.
Марек затрясся так, что руки и ноги у него заплясали:
— Э... нет... господин Уатт вовсе не нарочно скрывал... он считал, что эту проблему можно быстро решить...
— В таком случае, — громко произнёс другой член Комитета, — соблаговолите ответить: сколько конкретно потребуется времени на её решение?
— Сколько времени? — молодой техник, отирая холодный пот, пролепетал. — Может, два-три года... я полагаю... Впрочем, господин Сандер, кажется, не очень-то в это верит. Он ещё и письмо прислал, что лучше снизить мощность новой модели до восьмидесяти лошадиных сил и начать всё заново...
Болтон вскочил как ужаленный:
— Да что вы несёте?!
Сидевший рядом депутатский секретарь жестом остановил его и снова повернулся к Мареку:
— Продолжайте. Что там ещё насчёт господина Сандера?
Молодой техник, будто до смерти перепуганный, обхватил голову руками и забился в угол:
— Я... я ничего не знаю... правда, ничего...
.....
В то же самое время.
Три новенькие паровые машины «Двигатель-52», только что сошедшие с завода «Болтон и Уатт», наконец-то были запущены в работу.
На этих машинах использовались изобретённые самим Уаттом манометры и спускные клапаны. Правда, теперь к манометру приходилось приставлять человека, чтобы вручную стравливать давление, когда оно зашкалит, но всё же их кое-как можно было применять.
Текстильная мануфактура «Стрэнд» оказалась в числе первых, кто принял эти машины.
Им пришлось прождать больше пяти месяцев, и если бы не сам депутат Эггертон, лично приезжавший их уговаривать, они давно бы уже подали на «Болтон и Уатт» в суд.
Наконец-то сборка и отладка нового двигателя были завершены, и он исправно вращал три автоматических ткацких станка.
Однако в тот же день, ближе к вечеру, цилиндр этого «Двигателя-52» дал течь. Ногу одного из ткачей обварило раскалённым паром до такой степени, что мясо сварилось заживо.
На другой день новая паровая машина, установленная на шахте близ Бирмингема, тоже прохудилась. Человеческих жертв не было, но шахта, уже несколько месяцев как стоявшая, снова была вынуждена прекратить работу.
Из трёх новых машин две сломались. Тотчас же компании, уже купившие такие машины, насторожились и стали отказываться принимать «Двигатель-52».
Болтон спешно послал техников на осмотр места аварии, но те лишь зафиксировали «следы эрозии в цилиндре».
Однако все эти машины при выпуске с завода прошли строжайшую проверку, и никаких дефектов не было.
Ему и в голову не могло прийти, что при сборке новых машин в цилиндры просто подбросили щепотку порошка гётита.
Да, в сборочном цехе, само собой, не обошлось без людей Службы безопасности.
Когда компания Уатта проводила испытания, воду брали из колодца при цеховом пруду, и всё было прекрасно.
А заказчики частенько использовали воду из Темзы.
Кислая речная вода вступала в реакцию с гётитом, высвобождая ионы трёхвалентного железа, обладающие чудовищной окислительной способностью, а вкупе с высокими температурой и давлением в цилиндре они очень быстро проедали соединения цилиндра насквозь.
.....
Газета «Таймс» неожиданно разразилась сенсационным разоблачением: «Бывший главный инженер компании „Болтон и Уатт“ Сандер признал, что конструкция нового мощного парового двигателя имеет фатальный изъян и всё придётся начинать заново. Нынешний главный инженер Уатт принял решение снизить целевую мощность до восьмидесяти лошадиных сил».
Акции «Болтон и Уатт» с грохотом рухнули, пробив отметку в двадцать фунтов за штуку.
Вслед за тем множество других газет растиражировали новость: только что поставленные паровые машины «Болтон и Уатт» массово дают течь, что привело к тяжёлым ранениям нескольких человек.
Едва эта весть разнеслась, покупатели, прежде скрепя сердце согласившиеся на отсрочку, взорвались.
В особенности текстильные фабрики, где плотность работников была особенно высока, — они наперебой решали отказаться от столь ненадёжной продукции и требовали от «Болтон и Уатт» колоссальных компенсаций.
А на счетах у компании лежало лишь десять с небольшим тысяч фунтов...
Чего Жозеф никак не ожидал, так это того, что «землетрясение» в «Болтон и Уатт» немедленно докатилось до Чатемской верфи.
Верфь и без того была вынуждена задерживать сдачу паровых пакетботов из-за того, что заказанные паровые машины не поступали вовремя, и уже выплатила восемьдесят тысяч фунтов неустоек.
Теперь же, когда от проекта мощной машины, за которым все следили затаив дыхание, официально отказались, а вдобавок новый «Двигатель-52» покалечил людей, репутация компании рухнула ниже нуля.
Заказчики паровых пакетботов в ультимативной форме потребовали от Чатемской верфи не использовать «Двигатель-52», в противном случае грозясь вовсе не принимать суда.
А между тем по множеству заказов сроки сдачи были уже давно просрочены.
(Конец главы)