Покушение в резиденции князя И невозможно было тихо замять, как предыдущее убийство старейшины Союза Мурима. Политические последствия оказались слишком серьёзными, да и Намгун У устроил слишком заметный переполох.
— Столько грома и молний посреди ночи... Их было видно даже к югу от реки Лохэ, — произнёс главный управляющий Союза Мурима Умён таким тоном, словно ситуация стала крайне запутанной.
— А, я вовсе не жалуюсь. Как главный управляющий Союза Мурима, я благодарен вам за предотвращение этого происшествия. Если бы этот Меч Небесного Дождя действительно убил князя... последствия были бы ужасными.
Умён не верил, что кто-либо решится на настолько безумный поступок. Пусть сам он и был сыном мятежника, свергнувшего императора, даже его отец не заходил настолько далеко, чтобы убивать представителей императорского рода.
Если бы Сомун Пхё удалось убить князя, Союз Мурима и императорский двор покатились бы по неудержимому склону прямо к пропасти. Но поскольку покушение провалилось, Глава Союза и князь могли провести закрытую встречу и обсудить способы разрешения ситуации.
Умён с глубоким облегчением выдохнул.
На время отложив любопытство к закрытой встрече Главы Союза и князя, проходившей этажом выше, Намгун У спросил:
— Что показало вскрытие Сомун Пхё?
— Собственно, именно поэтому я и пришёл. Более тщательное исследование опытными следователями и заклинателями займёт ещё некоторое время, но мы уже выяснили, каким образом он покончил с собой.
Намгун У приложил немало усилий, чтобы полностью обездвижить Сомун Пхё и не позволить ему лишить себя жизни.
И всё же Сомун Пхё сумел умереть непостижимым для Намгун У способом, хотя тот наблюдал за ним при помощи Чханнён Манан.
— Следователи не обнаружили никаких телесных причин смерти, но заклинатели предполагают, что всё произошло посредством изначального духа, отделившего душу от тела.
— Выход души из тела? Значит, Сомун Пхё всё ещё может быть жив?
— Нет, совершенно наоборот. Мы считаем, что уже мёртвым Сомун Пхё управлял чужой изначальный дух.
— Подмена души...
— Пока это лишь наша основная версия. Глава Союза не заметил в Сомун Пхё ничего необычного потому, что не был знаком с ним до подмены и потому не мог увидеть различий.
После закрытия Шаолиня Каквон на некоторое время исчез из истории Мурима. Именно в тот период Сомун Пхё и сумел добиться известности.
«Почему Чханнён Манан ничего не увидел? Изначальный дух находится на более высокой ступени, чем Чханнён Манан? Или его защищало какое-то другое средство?»
Решив, что ему необходимо лично поговорить с заклинателями, исследовавшими тело Сомун Пхё, Намгун У задал другой вопрос:
— Что теперь будет с кланом Сомун?
— Пока Союз Мурима и государственные чиновники проведут совместное расследование. Если наша версия верна и Сомун Пхё лишь использовали, клан могут пощадить. Но если обнаружатся доказательства того, что они сознательно ему помогали...
Это означало полное уничтожение клана.
После недавней демонстрации слабости императорский двор стал особенно чувствителен к подобным вопросам. Власти могли связать клан Сомун с Ли Чарёном, обвинить в государственной измене и полностью истребить род, чтобы продемонстрировать, что двор всё ещё обладает силой.
— Пока о причастности клана Сомун ничего не известно, поэтому лучше воздержаться от поспешных выводов.
Как главный управляющий Союза Мурима, Умён всё же был ближе к Праведному Муриму, нежели к императорскому двору. Он надеялся, что клан Сомун докажет невиновность и сохранит своё место в Союзе.
— А, похоже, закрытая встреча закончилась. Теперь я снова слышу звуки.
Значит, Каквон снял установленный им звуковой барьер.
Вскоре после слов Умёна в ушах Намгун У прозвучала Передача голоса.
<Не могли бы вы подняться?>
— Мне пора идти.
— Вы должны пойти один?
— Похоже на то.
§
Когда Намгун У вошёл в кабинет Главы Союза на пятом этаже, атмосфера между Каквоном и Чжу Сиёлем казалась довольно спокойной. Судя по всему, их разговор прошёл успешно.
— Я пригласил сюда командира Отряда Лазурного Неба, чтобы обсудить вознаграждение за произошедшее и дальнейшие вопросы, — произнёс Чжу Сиёль.
По уровню влияния положение Главы Союза Мурима как минимум не уступало, а возможно, даже превосходило положение князей и других представителей императорского рода. Однако Каквон признавал власть императорского двора, поэтому первым заговорил Чжу Сиёль.
— Заранее прошу простить меня за эти слова, но, по правде говоря, вознаграждение, которое я способен предложить, вряд ли окажется особенно полезным для командира Отряда Лазурного Неба.
В голосе Чжу Сиёля слышалась лёгкая печаль, словно он действительно сожалел об этом.
— Я не могу самостоятельно решать вопросы власти без разрешения императора, а вы уже достигли настолько высокой ступени, что принадлежащие мне руководства по боевым искусствам или духовные лекарства едва ли вам пригодятся. Но отделаться одними деньгами было бы слишком бездумно.
«Денег было бы более чем достаточно.»
Получив руководства по боевым искусствам, Намгун У мог бы извлечь полезные части и включить их в собственные техники. Духовные лекарства тоже необязательно было принимать самому.
Но Чжу Сиёль, похоже, об этом не подумал. Вместо этого он решил предложить то, что считал самой ценной вещью из доступных ему сейчас.
— Я долго размышлял, как отплатить за спасение моей жизни... Не желаете ли вы вырастить духовного зверя?
— Духовного зверя?
— Вы наверняка знаете, что после открытия Врат Призраков появились всевозможные демонические звери. Возможно, под их влиянием начали показываться и местные духовные звери наших земель. Их гораздо меньше, чем существ из Врат Призраков, поэтому большинству людей не удаётся встретить даже одного за всю жизнь...
Намгун У лишь слышал, что духовные звери действительно существуют, но никогда их не видел. Он даже встречал куда более редкие чёрные Врата Призраков, однако не слышал никаких слухов о местах появления духовных зверей.
И теперь Чжу Сиёль предлагал ему в качестве вознаграждения одного из этих невероятно редких духовных зверей.
«Наверное, представителю императорского рода с княжеским титулом раздобыть одного или двух духовных зверей не так уж сложно.»
Это был настоящий духовный зверь, подлинность которого подтверждал удельный князь. Сомневаться не было причин. Даже если зверь окажется подделкой, Чжу Сиёль потеряет лицо и будет вынужден предоставить ещё более крупное вознаграждение.
Существовала и вероятность, что он попытается перевернуть ситуацию и обвинить самого Намгун У в обмане, но это казалось маловероятным. Только что пережив покушение и лично увидев разницу в силе, Чжу Сиёль не стал бы совершать такую глупость.
Любопытство Намгун У разгорелось в полную силу.
— Я с радостью приму любой дар от Вашего Высочества. Но что это за духовный зверь? Он так же знаменит, как Четыре Духа?
— Ха-ха, рад, что вам понравилось предложение. Что же до вида зверя, полагаю, лучше сохранить это в тайне до вашей личной встречи.
— Раз вы так говорите...
Почувствовав, что слишком откровенно проявил эмоции, Намгун У неловко кивнул.
Увидев эту реакцию, Чжу Сиёль с облегчением понял, что этот мужчина всё же похож на него самого. Пусть Хан Геран наверняка заранее всё проверила, возможный супруг его племянницы, которая была ненамного младше самого Чжу Сиёля, оставался для него крайне важным человеком.
— Кхм. Кстати, вы поддерживали связь с Великой Старейшиной?
— Великой Старейшиной?
— А, возможно, это обращение вам незнакомо. В императорском роду мы называем Великую вдовствующую императрицу Великой Старейшиной.
— Вы говорите о Непревзойдённой Восточного Моря?
— Некоторые называют её и так.
Намгун У не понимал, почему его об этом спрашивают.
Он начал перебирать воспоминания, пытаясь найти какую-нибудь связь между собой и Хан Геран, на мгновение остановился на одной мысли, но тут же отбросил её.
«Нет, этого не может быть.»
После происшествия с рогом Мангчхонху императорский двор полностью отстранился от него, несмотря на все попытки Намгун У сохранить произошедшее в тайне.
С чего бы им теперь предлагать ему положение императорского зятя?
— Я не поддерживал с ней связь...
— Вот как! Вам следует хотя бы иногда отправлять ей весточки. Я слышал, вы уже встретились с Ихян. Что скажете? Я говорю это не только потому, что она моя любимая племянница...
— Ваше Высочество. Прошу позволить и этому старому монаху сказать несколько слов.
— А... Великий мастер. Прошу простить. Я слишком увлёкся. Раз вам нужно обсудить дела Союза, я удалюсь.
— Амитабха. Благодарю за понимание.
— Командир Отряда Лазурного Неба, позднее я пришлю к вам человека. Или, возможно, мы вместе посмотрим следующий день турнира боевых искусств.
После того как Чжу Сиёль покинул кабинет с этими словами, атмосфера неожиданно стала напряжённой: Намгун У остался с Каквоном наедине.
— Благодетель Нам.
— Да.
— Вы помните то, что я говорил раньше?
— Что именно?
— В письме Главы клана Чжугэ было сказано, что я стану отрицать три вещи. Первая заключалась в том, что я не смогу поверить в уровень боевых искусств, которого вы достигли в своём возрасте. Тогда я сказал, что ещё не знаю оставшихся двух. Помните?
— А, да. Теперь вспомнил.
— Полагаю, я обнаружил ещё одну.
Глаза Каквона наполнились печалью.
В ней смешались тоска по старому другу и самоукорение за то, что он не сумел защитить этого человека.
Чувства, которые он испытывал при виде Намгун Соль, теперь ещё сильнее давили на сердце Каквона.
— Когда боевые искусства Соль изменились, поначалу я решил, что она просто изучила у вас новое искусство меча. Всё-таки я не разбираюсь в техниках, созданных специально для женщин.
В Шаолине существовали строгие запреты на присутствие женщин.
Пусть и говорилось, что все боевые искусства берут начало в Шаолине, в действительности в монастыре отсутствовали искусства, подходящие половине населения мира — женщинам.
Поэтому Каквон не понимал, какое именно боевое искусство изучила Намгун Соль.
— Однако я знаю техники меча, управляющие энергией грома. Мой друг иногда их использовал. Если подумать, новое искусство Соль выглядело иначе... но всё же чем-то напоминало меч моего друга.
Когда Каквон осознал это, его охватило самоукорение.
Он винил себя за то, что успел забыть даже стиль меча настолько близкого друга.
— Вы приняли Соль не только из жалости и не потому, что увлеклись ею, как болтают люди мирского мира. Вы забрали её к себе потому, что сами скрываете то же имя, что и она, разве не так?
§
Едва Чжу Сиёль вернулся в резиденцию князя И, как на него налетела Чжу Ихян, с нетерпением ожидавшая его возвращения.
— Дядя! Нечестно было идти одному!
— У меня не было выбора. Я не мог быть уверен, что Союз Мурима действительно безопасен, поэтому не мог взять тебя с собой.
— Тогда нужно было попросить того... человека пойти вместе с тобой.
— Это тоже было бы проблемой. Я и без того слишком сильно положился на силу командира Отряда Лазурного Неба. Если бы резиденция князя И начала ещё сильнее пользоваться его помощью, это повредило бы нашей репутации. К тому же, если бы Союз Мурима действительно замышлял предательство, отправившись туда один, я легче узнал бы их истинные намерения.
Ответственность представителя императорского рода, готового рискнуть собственной жизнью, чтобы раскрыть истинные намерения Союза Мурима.
Выражение лица Чжу Ихян стало серьёзным. Ей показалось, будто знакомый ей Чжу Сиёль всего за несколько лет превратился в совершенно другого человека.
Тяжесть принадлежности к императорской семье.
Чжу Ихян, которая росла окружённая всеобщей любовью, всё ещё не могла до конца её понять.
— И я всё-таки встретился с ним.
— А? Что?
— Не притворяйся, будто не услышала. С тем человеком. С командиром Отряда Лазурного Неба. Я решил отдать ему Тигра Лазурного Рассвета. Это лишь небольшая плата за спасение моей жизни.
— Что?! Ты ведь обещал отдать его мне!
Вспомнив очаровательное создание, которое видела в резиденции князя И, Чжу Ихян возмущённо запрыгала на месте.
— А что мне оставалось делать? Это был единственный достойный дар, который я мог предложить командиру Отряда Лазурного Неба. К тому же какая разница? Со временем всё его станет твоим, а всё твоё — его.
Пусть в увиденном сегодня и присутствовала некоторая странность, Чжу Сиёль не стал придавать ей особого значения.
Да и какая разница?
Важна лишь воля императорского рода.
Если императорская семья чего-то желает, так оно и произойдёт.
Пусть это ещё не стало правдой сейчас, однажды обязательно станет.