— Э-э, матушка...
— И еще: это дело должно оставаться в тайне, пока он не окажется у нас в руках.
— Сжать...
Блондинка сжала плечо дочери еще сильнее.
— Если Пэк Ильён узнает, что союз, который мы так тщательно выстраивали, замышляет предательство, он точно не будет сидеть сложа руки. Особенно учитывая его нынешние планы... Нет, неважно.
Она замолчала, проглотив то, что собиралась сказать, и покачала головой.
— Дитя мое. Ты понимаешь, почему твоя мать закрывает глаза на твое своеволие?
Поразмыслив мгновение, Чин Ёсо открыла рот.
— Потому что это... риск, который стоит того...?
— Верно. Разве кровные узы не крепче любого союза? И выгода от них куда больше.
"..."
— Особенно если вторая сторона — «Черный лотос». Тут и говорить нечего. Чем сложнее враг, тем надежнее он как союзник...
Она поставила Чин Ёсо последний ультиматум.
— Это твой последний шанс. Как я могу называть наследницей ту, кто отказалась от уникальной магии нашей семьи и не смогла выстроить союзы?
Затем, соблазнительно улыбнувшись, она добавила:
— Запомни. Если ты и в этот раз не докажешь свою состоятельность... у твоей матери не останется иного выбора, кроме как произвести на свет новую наследницу.
— М-матушка...
— И, возможно... отец этой наследницы будет носить кровь «Черного лотоса»?
— Матушка!!
Лицо Чин Ёсо смертельно побледнело, она вскрикнула.
— Он никогда на это не пойдет. Хён не такой человек!!
— Какая разница, пойдет этот парень на это или нет? Решения принимаю я.
Чин Ёсо вспомнила историю отношений матери с мужчинами, о которой успела забыть, а также ее одержимость властью и родословной.
На самом деле, то, что мать сказала ему ранее, полностью исказило суть происходящего.
Страдала не ее мать, а мужчины, попавшие в ее сети.
— Если тебе не нравится эта идея, лучше поторопись. Ты же знаешь, что у твоей матери не так много терпения.
Блондинка тихо прошептала Чин Ёсо на ухо.
— Постарайся. В конце концов, это ведь лучше, чем иметь сводную сестру, не так ли?
Затем она добавила еще кое-что.
— Конечно... после того, как ты понесешь наказание за то, что забыла свое место и нарушила семейную иерархию.
Я прогуливался по садовой дорожке у озера. Время от времени, поворачивая голову, я видел лишь магию против подслушивания, раскинувшуюся полупрозрачным полусферическим куполом.
Кроме легкого эха, я ничего не мог разобрать. О чем, черт возьми, они говорили?
— ...Прости. Ты долго ждал?
Услышав наконец шаги, я обернулся.
Ко мне шла выглядевшая слегка уставшей блондинка. В отличие от нее, ее мать шагала рядом с уверенной улыбкой.
— Хо-хо, наш разговор затянулся дольше, чем ожидалось. У меня было столько вопросов к дочери.
— Я не против. Вы могли бы не торопиться.
— О, какая чуткость... Теперь я понимаю, почему наша дочь в тебя влюбилась.
— М-матушка...
От слов блондинки Чин Ёсо в смущении затопала ногами.
— Я просто шучу. Что ж, мне пора.
Блондинка взглянула на часы, а затем повернулась к Чин Ёсо.
— Кажется, у тебя еще есть немного времени. Я буду ждать внизу, так что не торопись и наслаждайся обществом.
— ...Да.
Чин Ёсо кивнула. Время...?
Блондинка оставила дочь и подошла ко мне.
— ...Как-нибудь навести нашу семью вместе с моей дочерью. Я заранее пришлю приглашение.
— С-спасибо...
Резкое, неприятное ощущение — я почувствовал, как рука легла мне на бок. Затем она тихо прошептала мне на ухо:
— Если у тебя когда-нибудь возникнут заботы, которыми ты не сможешь поделиться с моей дочерью, не стесняйся приходить ко мне за советом.
— Что...?
Лицо блондинки озарила загадочная улыбка. Не ответив, она мелкими шажками удалилась за пределы дорожки.
— Ч-что...? Твоя мать сказала тебе что-то...?
Чин Ёсо подбежала ко мне, ее голос был полон нескрываемой тревоги.
— Все в порядке. Но...
С раскрасневшимися щеками и явным изнеможением она выглядела довольно тревожно.
— Там что-то случилось? Разговор прошел не очень или...
— Н-ничего не случилось. Совершенно ничего.
Чин Ёсо энергично покачала головой, прежде чем я успел закончить фразу.
Затем она нерешительно открыла рот.
— Я... получила подтверждение от матушки. Она сказала, что признает наши отношения...
— Правда? Это замечательно.
— ...Да. После окончания светского сезона семья объявит о моей помолвке. Хотя имя партнера останется в тайне.
Только тогда на лице Чин Ёсо появилась некая удовлетворенная улыбка.
— Мы не можем прямо сказать, что это ты...
Я почувствовал внезапное облегчение.
Мать Чин Ёсо. С ней было действительно трудно иметь дело. Эти непредсказуемые слова и поступки...
Честно говоря, я не думаю, что то, что она сказала мне ранее, было полностью искренним. Вряд ли человек, который так заботится о своей дочери, стал бы продавать ее в принудительную помолвку.
Приняла ли она наконец искреннюю мольбу дочери или внутри произошло что-то, о чем я не знаю, сказать не могу.
Одно можно сказать наверняка: все это уже в прошлом. Моя работа сделана, и Чин Ёсо освободилась от оков принудительной помолвки, которой так боялась.
Я чувствую себя немного виноватым за то, что говорил вещи, которые не имел в виду... но ложь ради друга должна быть простительна.
Мы шли бок о бок вдоль берега озера, никто из нас не брал на себя инициативу.
— Как ты мог перепутать мою мать со мной?
Чин Ёсо произнесла это голосом, в котором смешались шутка и обида.
— После всего времени, что мы провели вместе...
— ...Прости. Я даже представить себе такого не мог.
— ...Ничего не поделаешь, полагаю. Матушка давно известна своими маскировками и интригами. А еще она выглядит как мой близнец...
— Но теперь я точно смогу вас различать.
— Правда? Как?
— Ну...
Я осекся на полуслове и закрыл рот. Не было нужды упоминать разницу в изгибах фигуры.
— Просто по взгляду.
— Что это значит? Почему ты так уклончив? Отвечай нормально.
После недолгих препирательств Чин Ёсо нерешительно открыла рот.
— И... мне нужно ненадолго вернуться в семью.
— Сейчас?
— Да. Я буду под домашним арестом в нашей резиденции неделю. Наказание за самоуправство...
Голос Чин Ёсо был явно подавленным. Так вот что она имела в виду под «временем» ранее.
— Все в порядке. На самом деле, я была готова к худшему наказанию. Это еще легко отделалась.
Но вскоре она ярко улыбнулась мне.
— Благодаря тебе я сделала кучу вещей, о которых даже не думала. Сражалась с монстрами, открыто пошла против матери... пфф.
Затем она внезапно посмотрела на озеро с сожалением.
— Жаль. Я хотела потанцевать с тобой. Я так усердно тренировалась...
— ...Мы можем снова потанцевать в следующем году, знаешь ли.
Чин Ёсо просияла от моих слов и подбежала ближе.
— Правда?
— Это не так уж сложно.
— Я не могу верить одним лишь словам.
Она протянула руку, выставив только большой палец и мизинец.
— Пообещай мне.
— Ты что, ребенок...
— Быстрее.
Чин Ёсо снова поторопила меня обиженным голосом. Сдавшись, я сцепил свои пальцы с ее, и только тогда она удовлетворенно улыбнулась.
— Хи...
...И все же, видеть это лицо определенно успокаивает.
Мы поболтали о пустяках некоторое время. Хотя я в основном просто слушал.
— ...Думаю, мне пора. Время так летит...
— Просто считай это перерывом. Неделя пролетит быстро.
— И все же...
Когда часы на башне начали бить полночь, Чин Ёсо заговорила с поникшим видом.
Затем она нерешительно позвала меня.
— Эй.
— Что?
— Закрой глаза на минутку.
— Внезапно?
— Быстрее.
Ее неожиданная просьба озадачила. Судя по серьезному выражению лица, она не планировала розыгрыш.
Поскольку особых причин для отказа не было, я вскоре закрыл глаза, как просила Чин Ёсо.
— Не открывай, пока я не скажу, ладно?
— Что все это значит?
"..."
Ответа не последовало. Минута тишины. Затем звук глубокого вдоха, словно она приняла решение.
И в следующее мгновение я почувствовал... несомненное прикосновение мягких губ к своему лбу.
— Что это...
— Ой... П-почему ты уже открываешь глаза...!
Я удивленно открыл глаза. Я увидел лицо Чин Ёсо, раскрасневшееся, она выдыхала сбивчиво и взволнованно.
Явно смущенная, она пробормотала, не глядя мне в глаза:
— У-у меня не было выбора. Матушка могла смотреть... Она сказала, что такое приветствие — это база для влюбленных при прощании... Я-я не знаю...
Затем, словно больше не в силах выносить это, она убежала.
— Я-я пошла? Увидимся через неделю...! Пока...!
— Постой...
Чин Ёсо убежала и скрылась, не дождавшись моего ответа. Я стоял в тихой ночи, совершенно один.
Теплое, влажное ощущение ее губ осталось на моем лбу, словно печать.