— Благодарю. Идем, дитя.
Бросив лишь дежурное приветствие, суровый мужчина с раздраженным видом резко развернулся и зашагал прочь широкими шагами.
Элегантная женщина и студент в маске также повернулись, чтобы последовать за ним.
"..."
До самого момента, пока они не скрылись за углом коридора, золотистые глаза Соён молча провожали три удаляющиеся фигуры.
— ...Как мимолетно время.
Чей-то голос, полный горького цинизма, вывел Соён из задумчивости.
Ее биологический отец кривил губы в странной усмешке.
От того радушного и доброго выражения, что было на его лице мгновение назад, не осталось и следа.
На его месте появилось лицо человека, жадного и алчущего власти.
— Это действительно тот самый Черный Лев, которого я знал? Куда подевалась его пронзающая небеса гордыня?
Подумав, что он только что выглядел вполне себе горделиво, Соён спросила:
— ...Он действительно его родной сын?
— Что за глупости.
Отец выпалил ответ немедленно, словно сама мысль об этом не стоила того, чтобы ее обдумывать.
— Эта хозяйка уже в биологически невозможном возрасте. Если только она не достигла Категории 1, как Хэ Вольхва...
Он развернулся и пошел в сторону, противоположную той, куда скрылась группа «Черного лотоса».
— Но его талант должен быть подлинным. Если ему дали имя «Черного лотоса», это говорит само за себя. Как они вообще нашли такой необработанный алмаз?
Соён молча последовала за ним.
— Поистине прискорбно. Если бы он попал в мои руки первым...
"..."
Пока мужчина продолжал относиться к студенту в маске как к вещи, в душе Соён поднялось яростное чувство протеста.
Она слегка поджала губы, чтобы не выдать своих чувств.
— Тск. Появилось досадное препятствие. Как назло, «Черный лотос» возвращается в Верховный Совет именно сейчас. Да еще и с неожиданным вторым сыном...
Мужчина цокнул языком, явно выражая сожаление.
Затем, не поворачивая головы, он спросил:
— Довольно. Какой смысл зацикливаться на том, что прошло? Куда важнее, как обстоят дела с Северной армией?
— ...Мы успешно вербуем их. Постоянно вливаем средства, чтобы покрыть нехватку припасов и бюджета. Северная армия теперь практически наша частная военная сила.
— Хорошо. Очень хорошо.
Только тогда мужчина кивнул с некоторым удовлетворением.
Его глаза блестели от густой, тяжелой жадности.
— Продолжай в том же духе. В будущем они станут для нас великой силой.
— ...Да.
Хотя она послушно кивнула, не все, что она ему сказала, было правдой.
Была тонкая разница — их лояльность будет направлена только на нее одну, а не на семью Пэчхон.
— Я прощу твою прошлую ошибку. Однако, вернувшись в «Колыбель», немедленно вступай в студенческий совет. Теперь, когда «Черный лотос» вернулся, мы больше не можем медлить.
Это был выговор за несанкционированный рейд Соён на Чжокхва.
Более того, она не смогла должным образом разобраться с наследником Чжокхва и студентом в маске, что в конечном итоге привело к возвращению «Черного лотоса» — неблагоприятному для Пэчхон исходу.
Соён была гарантирована значительная автономия в обмен на ее достижения.
Например, она могла отклонять многочисленные предложения о браке, заявляя, что кандидаты неудовлетворительны, или отказываться от требований отца вступить в студенческий совет.
Это было отношение, несравнимое с другими членами семьи, которых использовали как винтики в механизме ее отца.
Это позволяло Соён сосредоточиться на собственных делах.
Но, используя эту неудачу как предлог, отец, похоже, намеревался значительно сократить ее автономию.
Его цели для контроля не ограничивались лишь политическими оппонентами.
Даже его собственные дети, которые могли потенциально угрожать его абсолютной власти, были источниками его скрытой тревоги.
— Мы ни в коем случае не должны терять влияние в «Колыбели». Любой ценой.
— ...Да.
Но она снова просто кивнула в знак согласия.
Для Пэк Ильёна Соён должна была оставаться послушной и покорной дочерью.
Только тогда она сможет использовать силу Пэчхон для своих целей и в конечном итоге свергнуть его с высочайшего поста, когда он будет меньше всего этого ожидать.
Она никогда не позволит ему умереть спокойно.
Он заслуживает того, чтобы вкусить величайшее отчаяние, когда его потащат в ад.
С того дня, как она родилась, и до сих пор.
Большая часть ее несчастий исходила от него.
Увидев журналистов, расположившихся у зала собраний, Пэк Ильён снова криво усмехнулся.
— Паразиты, ползающие внизу. Отвратительные твари...
Выразив свое искреннее презрение, он мгновенно изменил выражение лица.
Поправив одежду, он предстал перед десятками камер с сияющей улыбкой.
— Председатель Пэк! Прокомментируйте возвращение «Черного лотоса» в Верховный Совет!
— Есть утверждения, что рейд на Чжокхва имел четкие политические мотивы...!
— А как насчет жениха леди Пэк Соён...!
— Ну же, ну же! Я отвечу на все, поэтому, пожалуйста, задавайте вопросы по очереди!
Он жестикулировал руками, притворяясь слегка смущенным.
— Возвращение «Черного лотоса» — это то, что я приветствую. Искренняя дискуссия о будущем нашей Республики, а не пустые споры...
Позади мужчины, чья речь была приторно-сладкой, стояла Соён, аккуратно сложив руки и мило улыбаясь, словно они были близкими отцом и дочерью.
Искренне находя его отвратительным, она в то же время чувствовала сильное отвращение к самой себе за то, что обращалась с другими так же, как он.
Конечно, все дела приближались к своим финальным стадиям.
Но сейчас ее внутренние мысли были полны путаницы и вопросов.
Соён прокручивала ту встречу сотни раз.
Ниже пупка, куда пришелся удар кулака студента в маске, до сих пор сохранялось покалывание.
Он нацелился на ее самое драгоценное и интимное место — место, которое никто, кроме его законного владельца, не должен был сметь нарушать.
Обычно его следовало бы раздавить на месте только за попытку посягнуть на ее тело.
Но Соён этого не сделала.
Точнее, она не смогла этого сделать.
Даже сейчас, когда она закрывала глаза, ощущение того момента живо окружало ее тело.
Звук разбивающейся маски, осколки, падающие на пол, громко отдавались в ее ушах.
А затем то, с чем она столкнулась, были... глаза, которые казались яснее и прозрачнее всего остального в этом мире.
Одновременно с этим, по какой-то причине, Соён вспомнила нечто самое дорогое, что она давно потеряла.
То самое, что она никогда не могла вернуть из-за собственной ошибки.
Вслед за этим, вместе с болью, в нижней части живота поднялось тонкое удовольствие, но в долю секунды он развернулся и исчез в тумане.
— Хнн...
В этом единственном случае ее взгляд в чем-то совпадал со взглядом отца.
Хотя и закаленные жизненными невзгодами, эти мягкие глаза определенно были далеки от характерной остроты «Черного лотоса».
Соён сходила с ума.
Он был одним из тех людей, которых она ненавидела больше всего на свете.
Но с того дня, всякий раз, когда она встречалась с ним, ее ненависть таяла без следа.
Как весенний снег.
И Соён не могла этому сопротивляться.
Нежная забота бессознательно срывалась с ее губ, и одно лишь получение холодного ответа заставляло ее сердце сжиматься, а дыхание перехватывать.
Студент в маске.
Тот, кто поступил в «Колыбель» после получения рекомендательного письма «Черного лотоса» спустя 15 лет.
Из-за своей уникальной внешности и несколько извращенного характера он стал посмешищем, которого называли «фриком», но он доказывал свою состоятельность и переворачивал представления о себе с ног на голову.
И человек, наиболее близкий к нему в настоящее время... ее заклятый враг, Ён Минха.
После Южного инцидента Соён однажды видела, как они вместе идут по кампусу издалека.
Хотя его выражение лица было скорее холодным, чем веселым... Соён легко могла заметить перемену в глазах Ён Минхи.
В конце концов, она сама когда-то смотрела на кого-то такими сияющими глазами.
Но она просто отмахнулась от этого как от нелепости.
Думая: при всей своей претензии на благородство, она в конечном итоге оказывается со своим сортом...
Она насмехалась над ними вот так.
Но по какой-то причине теперь, просто думая о них вместе, она покрывалась холодным потом и чувствовала стеснение в груди.
— ...Леди... вопрос... слово...
"..."
— Леди Пэк Соён?
— О боже, прошу прощения. Я была погружена в мысли... так что мое мнение таково...
Вопрос журналиста вернул Соён в реальность.
Отвечая со сладкой улыбкой, ее разум был занят другими мыслями.
Это был вопрос, почти уверенность, о возможности.
Был только один способ разрешить его.
Ей нужно было встретиться с ним снова, любой ценой.
Примерно в то время, когда основная суматоха улеглась, я снова посетил столичный аванпост Бюро разведки.
У меня было несколько вопросов. К тому же, не было никого лучше, кто мог бы просветить меня о различных политических ситуациях, в которых я не разбирался.
— ...Закрыто?
Поэтому, когда на улицы опустилась тьма, я скрыл лицо капюшоном и снова отправился к «Серебряному нимбу», но по какой-то причине вход в подпольный бар был наглухо запечатан металлической ставней.
Может, выходной...? Эта мысль на мгновение промелькнула у меня в голове, но, опять же, это место изначально не было настоящим баром.
Более того, Мок Джину говорил мне приходить в любое время, так как заведение открыто круглый год, днем и ночью.
Что мне делать? Как только я войду в «Колыбель», выбраться оттуда на некоторое время будет сложно.
Накопилась учеба, да и будет шумнее, чем раньше...
Присмотревшись, я увидел следы встроенных цепей из сенсорного камня и пайку по всей ставне.
"..."
Я закончил свои короткие раздумья. В любом случае, я зайду и посмотрю.
Если никого не будет, я просто уйду.
Я приложил руку к нижнему краю ставни.
Затем я последовательно ввел частицы в соответствии с узором, который он показывал мне ранее.
С щелчком, словно повернулось какое-то механическое устройство, внезапно в середине ставни с глухим стуком открылся небольшой проход.
Я спустился в подземелье по темной лестнице, где не было ни лучика света.
И почувствовал в воздухе странную смесь, которую не замечал раньше.
Как бы это описать?
Рыбный. Сырой. Липкий. Теплый...?
Он усиливался с каждым моим шагом.
— Угх... нн...
— ...А...
Одновременно я начал слышать звуки, похожие на чьи-то стоны.
Странно тонкий, слабый голос едва достигал моих ушей.
Затем мне внезапно пришла в голову мысль.
Рыбный. Сырой. Липкий. Теплый.
На ум сразу пришла кровь, текущая из тела, а стоны тогда...?
Одно лишь допущение такой возможности мгновенно привело мое тело в состояние повышенной готовности.
Я осторожно спустился по лестнице и прижался ухом к внутренней двери, но, возможно, из-за хорошей звукоизоляции не смог расслышать ничего нового.
Что, если на Мок Джину напали и он борется за свою жизнь...?
"..."
Я мог решиться войти даже легче, чем раньше.
Помимо того, что он был соратником, помогавшим мне во всем, он также был близким другом командира.
Если бы Мок Джину погиб, командир был бы глубоко опечален.
Набравшись решимости и сделав глубокий вдох, я слегка отступил от двери и ударил ее изо всех сил.
— БАХ!
Дверь мгновенно превратилась в хлам, вместе с петлями рухнув на пол.
Я сразу увидел всю сцену внутри бара.
— Ч-что за!
— А-а-а!
Моему взору предстал щеголеватого вида мужчина, у которого на коленях сидела женщина в наряде куртизанки и совершала непристойные движения...