Они вместе шли по прогулочной аллее.
Даже глубокой ночью фестиваль не собирался утихать.
Видя, как толпа становится всё гуще, Соён осторожно заговорила:
— Думаю, нам стоит чем-нибудь прикрыть лица... Как считаешь? Это ведь не то же самое, что раньше... мы в общественном месте...
— Как пожелаешь.
Мужчина равнодушно кивнул.
Оглядевшись, Соён купила у уличного торговца две одинаковые маски лисиц и протянула одну ему. Он снова принял её без лишних слов.
Надев парные маски, они наконец бок о бок вышли на главную улицу.
«Ох, что же мне делать...»
Соён пришлось приложить невероятные усилия, чтобы скрыть бешено колотящееся сердце.
«Это же парные вещи... я купила их, не подумав... ух...»
Прошлые ночи, когда она могла уснуть, лишь приняв снотворное. Сотни, тысячи фантазий в тех снах.
Она не могла описать, насколько болезненной была пустота, накрывавшая её каждый раз, когда она открывала глаза.
Потому что считала, что это никогда не станет реальностью.
«Я была так уверена, что это невозможно, и всё же...»
Соён мучилась, глядя на разворачивающуюся перед ней сказку, и гадала, не продолжает ли она идти сквозь сон.
Но, судя по яркости чувств, это определённо был не сон.
С замирающим сердцем она взглянула на мужчину. Возможно, он тоже был счастлив в этот момент, как и она.
«Ах...»
Но стоило ей увидеть его эмоции — настолько спокойные, что казались холодными, — как Соён поникла, словно промокшая под дождём бумага.
«Кажется... он не особо рад этому...»
Едва она почувствовала, как уныние овладевает ею, она решительно тряхнула головой и отогнала мрачные мысли.
«Нет, это не так...»
Она с таким трудом вернула себе возможность, которую упустила ранее. Это время было слишком драгоценным, чтобы тратить его на печаль.
И в этот раз Соён не хотела, чтобы момент просто ускользнул.
Приняв твёрдое решение, она спросила его:
— Эм... может, сходим туда?
— Давай.
Соён пошла рядом с мужчиной, который охотно кивнул.
И тут внезапно.
В шумной толпе она столкнулась с кем-то плечом, потеряла равновесие и пошатнулась.
— Ой...!
Восстановить равновесие было бы просто. Строго говоря, не было никакой нужды вообще сталкиваться плечами.
И всё же, даже когда каменная мостовая стремительно приближалась к её лицу, Соён никак не отреагировала.
Это не было намеренным действием. Она просто инстинктивно доверилась кому-то.
Тому, кто всю ночь дежурил у её постели и даже противостоял демонам, несмотря на свою хрупкость.
И в тот момент, когда она зажмурилась,
она почувствовала не боль от холодного каменного пола, а твёрдое, тёплое прикосновение чьих-то рук.
— Ты в порядке?
Всё тот же холодный голос. Но если бы мужчина действительно был таким холодным человеком, он бы не поступил так с самого начала.
— ...Да.
Соён, слегка покраснев, едва смогла кивнуть. Даже в этот миг внутри неё бурлила радость.
«Это правда Хён... это Хён!»
Она была уверена. Она всё это время была права.
Даже спустя два года, даже если он так впечатляюще изменился, даже если он немного холоден.
Он всё тот же мальчик, которого она знала прежде.
— С-спасибо...
Конечно, неловкость была целиком её проблемой.
Соён пробормотала это смущённым голосом.
Затем, выпрямившись, она осторожно начала разговор:
— Людей здесь определённо много... В прошлом году было не так многолюдно... Может, потому что фестиваль совпал с Фестивалем основания...
"..."
— Думаю, нам нужен какой-то план. Поэтому я хотела спросить...
Запнувшись, она наконец раскрыла свою цель:
— М-можно я немного подержусь за твой рукав...?
Она не решилась попросить подержаться за руки, боясь, что это прозвучит слишком навязчиво, да и, прежде всего, не была уверена, что справится с этим сама.
Последовала короткая пауза.
Мужчина, слушавший Соён, молча кивнул. В ответ Соён просияла улыбкой и тут же ухватилась за его рукав.
— М-может, пойдем тогда...?
— ...Да.
— Хе-хе...
Соён застенчиво рассмеялась и слегка опустила голову. Она едва могла сохранять самообладание от переполнявшего её чувства полноты жизни.
У неё было ещё бесчисленное множество вещей, которые она хотела сделать вместе с ним, — столько же, сколько звёзд на небе.
И то, что происходило сейчас, было поистине волшебным временем счастья.
Идя бок о бок, Соён, успокоив нервы, смогла непринуждённо завести с ним разговор.
— Кстати, как ты себя чувствуешь в последнее время...?
— ...Я в порядке, спасибо за беспокойство. И...
Мужчина, отвечавший Соён, помедлил, прежде чем продолжить:
— Спасибо.
— А?
— Не только за то, что пришла мне на помощь, но я слышал, что ты также сделала мне переливание крови. Я глубоко... у тебя в долгу.
— Н-нет...! Это совсем не долг...!
Соён энергично замотала головой. Но не смогла скрыть довольного выражения лица.
Это было то, что она сделала два года назад. Она сделала бы ему переливание ещё десятки раз, если бы потребовалось. Даже если бы из неё выкачали всю кровь и она превратилась бы в мумию.
Ей на самом деле нравилась мысль о том, что их кровь смешивается. Это чувствовалось так, будто они становятся неразлучной, крепко связанной парой.
Конечно, несмотря на это, слова благодарности мужчины сами по себе имели глубокий смысл.
— ...Кхм. Я рада.
Едва взяв себя в руки, она заговорила снова:
— И всё же, могут быть последствия, так что не перенапрягайся... ладно?
— ...Хорошо.
Мужчина снова слегка кивнул.
Они дошли до площади. Вокруг красочных скульптур, установленных в центре, выстроились десятки киосков и площадок для представлений.
Увидев это, Соён просияла и воскликнула:
— Вау...!
Глядя на неё, мужчина с любопытством спросил:
— Разве ты не видела всё это в прошлом году?
— ...Нет, не видела.
Соён покачала головой.
— ...Я здесь впервые.
Она была слишком занята укреплением своей власти, да и особого интереса не проявляла. Не было времени обращать внимание на такие детские забавы.
Но теперь Соён наконец поняла. Важно не то, что ты делаешь, а то, с кем ты это делаешь.
В этом смысле момент был поистине идеальным.
— М-может, попробуем сначала это...? Как думаешь...?
Соён указала на киоск. Мужчина снова без возражений последовал её желанию. И время шло, а их прогулка продолжалась.
— Эй, посмотри на эту парочку.
— Они оба такие потрясающие...
«П-парочка...!»
Восхищённые комментарии прохожих стали идеальным завершающим штрихом. Соён продолжала обмахивать своё раскрасневшееся лицо.
По правде говоря, она не особо жаждала богатства и славы. Она и рождена-то была не для таких благ.
Её жизнь была обречена на ограниченный срок ещё до того, как она достигла совершеннолетия. Синдром гиперчувствительности к частицам. Неизлечимая болезнь, возникающая, когда хрупкое тело не может принять переполняющий его талант; не было зафиксировано ни одного случая полного выздоровления.
В конце концов, у неё было лишь одно желание.
Просто вечно проживать такие мирные повседневные моменты вместе с ним.
Это не изменилось даже теперь, когда она преодолела болезнь.
Конечно, она также была уверена в одном.
Что смогла пережить синдром гиперчувствительности к частицам благодаря силе любви, расцветшей между ними.
— Бах! Бабах!
— О боже, смотри туда!
Пока она была погружена в мысли, внезапно пробили часы на башне. Воздух наполнился возгласами людей, когда в небо взмыли фейерверки.
— Вау...
Соён тоже слегка приоткрыла рот от восхищения. Казалось, красочные фейерверки благословляют их.
Она уже взяла его под руку. Он тоже оставался неподвижен, глядя в небо, погружённый в свои мысли.
— Хи...
Слегка улыбнувшись, Соён прижалась к его руке ещё сильнее. И подумала снова:
Это было поистине волшебно, идеальный момент.
— Бах! Бабах...
Даже восторженное шоу фейерверков в конце концов подошло к концу. То, что осталось после блестящего фестиваля, было лёгким чувством пустоты.
Чтобы сохранить это замирающее чувство, Соён намеренно заговорила с мужчиной более энергично:
— Может, сходим теперь туда? Я слышала, сегодня будет заключительное выступление...
— Нет.
— А?
Но до её ушей донёсся твёрдый голос отказа. Соён удивлённо повернулась к нему. И тут, внезапно что-то вспомнив, она взглянула на стрелки часов на башне.
23:50. Волшебное время исчезало, как песок, развеваемый ветром. И в её ладони осталась едва ли горстка песка.
— Мне пора идти.
— П-подожди...!
Соён в отчаянии остановила его, когда он уже собирался уйти. Сожаление и желание снова поднялись в ней.
Она боялась, что если потребует слишком многого, он может отказать. Вот почему она так охотно слушала его слова.
Но теперь, размышляя об этом, она понимала, как это было глупо.
Ей следовало быть чуточку смелее.
— Н-не уходи пока, давай побудем ещё немного... ладно?
Соён умоляла его отчаянным голосом.
— Это правда всего на мгновение... всего 10 минут...
— Прости. У меня назначена встреча.
Но он твёрдо покачал головой. Какое-то зловещее предчувствие постепенно охватывало Соён.
Дрожащими губами она выдавила из себя слова:
— Это... Минха?
"..."
Мужчина хранил молчание. Конечно, даже это было ответом.
Она почувствовала, как все силы покидают её тело. В то же время гнев, о котором она забыла, начал закипать.
Если бы это был кто-то другой, она могла бы проглотить разочарование и отпустить его. Но если в мире и был человек, с которым это было невозможно, то это была только она.
Эмоция, которую она испытывала каждый раз, сталкиваясь с этой девушкой, была зеркальным отражением неприязни. Высокомерие прирождённой правительницы, злоба, которую можно было счесть изъяном характера.
Точно такая же, как её прежнее «я» или её внутреннее «я», — идентичная внешность.
Женщина, которая в полной мере демонстрировала те эмоции, которые она сама никогда не хотела показывать.
Она ненавидела её.
— ...тебя обманывают.
— Что ты только что сказала...
— Я сказала, что тебя обманывают.
Замешательство вперемешку с разочарованием и гневом. Этого было достаточно, чтобы раздуть пламя в душе Соён, которая долгое время пребывала в отчаянии.
Поддавшись импульсу, не имея возможности подумать о себе.
Соён наконец открыла рот:
— Минха не такая милая девушка, как ты думаешь. На самом деле...
— Прекрати.
— Что...?
— Я сказал, прекрати.
Но мужчина остановил её, прежде чем она успела закончить. Всё тем же спокойным тоном.
— Неприятно видеть, как ты клевещешь на других. И...
Поколебавшись мгновение, он добавил:
— Я прекрасно осведомлён о вещах, о которых ты говоришь, старшекурсница.
— Что...?
Это было ещё более ошеломляюще.
Другими словами, мужчина говорил, что знает, что Ён Минха не такая уж милая девушка.
— Т-ты знаешь, и всё равно защищаешь Минху так...? Почему, ради всего святого...?
— Это не то, во что тебе стоит вмешиваться, старшекурсница.
Она пролепетала этот вопрос. Но мужчина снова твёрдо оборвал её слова.
Теперь даже её глаза покраснели. Она не могла выразить боль, которую чувствовала, когда мужчина, всегда принимавший её сторону, открыто защищал другую женщину.
«Т-тогда ради чего я всё это делала...»
Её горло сдавило от негодования. Она убила в себе врождённое высокомерие и притворилась невинной. Свои длинные прямые волосы, одежду, которую носила, еду, которую ела, каждое слово, которое произносила, — она изменила всё.
В отличие от Ён Минхи, которая по-прежнему вела себя злобно, как ей заблагорассудится.
«Все те усилия, что я приложила ради тебя... пытаясь стать той, кто тебе понравится...»
Более того, она была одной из тех, кто разрушил их жизни. Как и Пэчхон, она была одной из Чжокхва, которые заслуживали исчезновения.
Почему мужчина защищал такую женщину? Была только одна причина, которая приходила ей в голову. Добрый и невинный мужчина попался на соблазн злодейки.
— Что её семья... что Чжокхва натворили...! Если бы ты знал это...!
— Я сказал тебе прекратить.
Теперь мужчина больше не слушал её жалоб. В отличие от того, что было раньше. Он тревожно проверил время на часах башни. Затем развернулся и зашагал к главному зданию.
— Подожди... просто выслушай меня...
— Контракт окончен. Я ясно сказал тебе, что должен идти. Пожалуйста, перестань быть неразумной...
И как раз когда он повернулся, чтобы попрощаться в последний раз,
раздался крик, громко эхом отразившийся в переулке, подпитанный гневом и болью.
— Я-я сказала тебе выслушать меня...! Минха не та девушка, которую ты себе представляешь...! Она даже хуже, чем я была раньше...!
Задушенное эхо пронеслось и затихло. После этого в переулке воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина.
Энергия фестиваля остыла, словно её никогда и не было.
— Чем... ты была раньше?
И при этих сбитых с толку словах мужчины Соён запоздало осознала смысл того, что произнесла.
— Ах, ах...
Соён смотрела на спину мужчины широко раскрытыми глазами. Её зрачки дрожали так сильно, что их форма была едва различима.
Прежде чем она успела закончить фразу, она плотно закрыла рот обеими руками, но сказанного было уже не вернуть.
— Нет, нет... я, я...
Соён жалко протянула руки к мужчине. Он оставался неподвижен в тишине, словно стал её частью.
— Ты...
Воздух казался тяжёлым, словно давил на её тело. Слова, которые наконец сорвались с дрожащих губ мужчины, состояли всего из одного предложения:
— Ты... знала всё это время?