— Старшекурсница, что вы...
— Мне больно... так больно... это невыносимо...
Вместо ответа на мой вопрос она лишь произнесла слова, пропитанные слезливой мукой.
Затем она медленно подняла голову, чтобы посмотреть на меня.
Её дыхание щекотало кончик моего носа, и я чувствовал, как бьется её сердце там, где наши тела соприкасались.
Я впервые оказался с ней на таком близком расстоянии.
Но теперь я мог чувствовать лишь печаль и боль в её пустых глазах.
— Я не знаю... я просто больше не знаю, что мне делать...
Пока я стоял в растерянности, странные действия Ён Минхи продолжались.
Она убрала правую руку, которой опиралась о мою грудь, и поднесла её к воротнику своей рубашки.
Тонкими бледными пальцами она в одно мгновение расстегнула верхнюю пуговицу.
Жесткий воротник, плотно облегавший её шею, теперь безвольно обвис.
— Старшекурсница, давайте сначала...
— Поэтому... пожалуйста...
Ён Минха продолжала свои действия, словно вовсе меня не слышала.
— Обнимите меня... заставьте меня забыть эту боль... пожалуйста...
В одно мгновение расстегнулась вторая пуговица, и её кожа — настолько белая, что под ней просвечивали вены, — постепенно обнажалась всё больше.
Когда была расстегнута третья пуговица, стали отчетливо видны изгибы её женственной фигуры.
И когда её пальцы потянулись к четвертой пуговице,
я наконец пришел в себя и успел схватить её за запястье.
— ...Старшекурсница.
Несмотря на то, что её внезапно остановили, Ён Минха не оказала сопротивления.
Она просто посмотрела на меня с выражением, которое, казалось, отчаянно о чем-то молило.
Когда она попросила меня обнять её...
Это наверняка означало не просто объятия.
Даже при моем отсутствии опыта в подобных делах, я мог понять хотя бы это.
К тому же она и так уже была в моих объятиях.
"..."
С опозданием я смог отчасти угадать её душевное состояние.
Это была покорность судьбе.
Прямо сейчас Ён Минха отказалась от всего.
Она хотела освободиться от всей боли и отчаяния, которые внезапно навалились на неё.
Точно так же, как я два года назад.
Как тогда, когда я пытался перерезать себе горло осколком стекла, чтобы последовать за матерью и друзьями...
"..."
Ён Минха в моих объятиях всё еще молча смотрела на меня снизу вверх.
С её красотой, которая пленила бы любого, кто на неё посмотрит, окружающий воздух теперь был наполнен её характерным цветочным ароматом.
Этот аромат нарциссов был настолько сладким, что мог затуманить разум и суждения.
И поскольку она добровольно предлагала себя, я подумал, что никто в мире не смог бы отказать ей в этой просьбе.
Конечно, это было бы так... если бы человек не осознавал истинного намерения, скрытого за её словами.
Мне до сих пор снится то, что произошло два года назад.
Грохот выстрелов, раскатывающийся подобно грому, едкий дым, металлический запах крови, следы смерти, окутавшие всю деревню, мохнатые чудища и надгробия моей матери и друзей, выстроенные в саду перед нашим домом.
Всё, что я любил, в один день рухнуло, словно песчаный замок, и я едва не стал одним из них.
Единственная причина, по которой я смог продолжать жить, — это доброта Капитана и сестер.
Они дали мне причину продолжать жить.
Благодаря их наставлениям я наконец смог набраться сил, чтобы защитить себя и окружающих, пусть и с опозданием.
Именно то, чего отчаянно жаждал мой слабый «я».
Они утолили мою жажду и помогли влачить это хрупкое, вялое существование, приведя меня туда, где я нахожусь сейчас.
Так что теперь у меня есть только одно дело. Точно так же, как Капитан и сестры помогли мне, я должен помочь ей.
Точно так же, как они направляли меня, представляя новую цель в жизни.
Но... что именно я должен сделать?
— Пожалуйста... обнимите меня...
Ён Минха снова открыла губы, чтобы умолять.
Конечно, я не могу дать ей то, о чём она просит прямо сейчас. Это лишь способ сбежать от реальности, а не то, чего она жаждет на самом деле.
Даже если бы я исполнил её мольбу, это привело бы лишь к тому же результату, что и моя попытка перерезать горло осколком стекла.
Как я могу хоть немного помочь этой бедной девушке?
Чего на самом деле хочет Ён Минха прямо сейчас?
"..."
Времени было мало, и я должен был принять решение так или иначе.
Я закрыл глаза под маской, затем открыл их, мягко выдохнув, чтобы выровнять дыхание.
Затем я заговорил решительным голосом.
— Нет.
При этом Ён Минха начала дрожать.
Её и без того темные глаза потеряли еще больше света, и крупные капли слез падали из её глаз на пол с глухим стуком.
— П-почему...
Она снова низко склонила голову к полу.
И пробормотала тихим, робким голосом, словно совершила какое-то преступление.
— Почему, почему... это потому что... я плод нечестивого союза...?
Хотя она, кажется, очень беспокоится об этом, меня этот вопрос не интересует.
Я совсем забыл об этом, пока её слова только что не напомнили мне.
Я покачал головой.
— То, как ты родилась, — не мое дело.
— Т-тогда почему...
Теперь у меня не было иного выбора, кроме как противостоять ей напрямую.
— Потому что прямо сейчас в тебе... нет никакого очарования.
— Никакого... очарования...?
Словно это был ответ, которого она совсем не ожидала, Ён Минха снова посмотрела на меня и заговорила несколько озадаченным голосом.
— Ты имеешь в виду... мою внешность...
— Нет. Старшекурсница, вы — самый красивый человек, которого я когда-либо видел.
Я покачал головой.
— Я говорю не о вашей внешности, а о чем-то другом.
— О чем-то другом...
Ён Минха тихо спросила, почти сама у себя. Возможно, это означает, что она немного прислушивается к моим словам.
Думаю, мне стоит считать это хорошим знаком.
— Я до сих пор иногда вспоминаю, как впервые увидел вас после поступления в Йорам.
Я продолжил говорить.
— Тогда вы были воплощением высокомерия. Честно говоря, вы мне очень не нравились. Мне хотелось ударить вас каждый раз, когда я вас видел.
— Ух...
— Но ваше нынешнее состояние... заставляет меня думать, что тогда вам было лучше, до такой степени, что сейчас вы выглядите жалко.
— Ч-что ты такое говоришь...
— Тогда вы были высокомерны, но при этом горды. Всё ваше существо излучало достоинство и благородство.
"..."
На этот раз Ён Минха не задала вопроса.
Она просто плотно сжала губы и уставилась на меня, но я отчетливо видел, как что-то поднимается в глубине её глаз.
Её предел был близок.
— Вы знаете, как вы выглядите сейчас, старшекурсница? Это вы говорили, что с вашим телом нельзя обращаться небрежно. Но теперь...
— Т-тогда что мне делать...!
Словно не в силах больше терпеть, Ён Минха внезапно закричала, прерывая мои слова.
— Мой отец сошел с ума и вступил в сговор с демонами! Человек, которого я считала своей матерью, — совершенно чужой человек...!
Она кричала, как сумасшедшая.
— Наше семейное поместье было растоптано и разрушено захватчиками! Наши верные слуги разбежались! Наши корпорации и фонды будут захвачены и разорваны на части!
Её напор был яростным, словно она выплескивала свое разочарование, но я молча слушал её истерику.
Это определенно был хороший знак.
— И это еще не всё...? Меня заставят уйти из Йорама! Те, кто завидовал и насмехался надо мной, воспользуются возможностью, чтобы бросать в меня камни...! В конце концов, я умру на виселице! Даже если мне повезет, я сгнию в тюрьме, так и не увидев дневного света...!
"..."
— И всё же... что мне делать... в этой ситуации... как я могу...
Наконец, выплеснув все свои обиды, Ён Минха приняла выражение, полное отчаяния.
Но за этим явно смешивалось легкое чувство облегчения.
Это означало... что теперь пришло время мне добавить свои слова.
— Очевидно, вы должны забрать всё обратно.
— А...?
Ён Минха, которая всхлипывала, переспросила меня. Она слегка расширила глаза и снова встретилась со мной взглядом.
— Вы — последняя наследница Красного Пламени. Разве вы не должны по праву вернуть то, что принадлежит вам?
— Это невозможно. Как я могу сделать это в одиночку...
— Вы не одна.
— Что...?
— Я... помогу вам.
В этот момент.
Наконец, я смог это увидеть.
В глазах Ён Минхи, купающихся в тусклом лунном свете, на мгновение вспыхнула искра.
— Я буду рядом с вами, старшая. Что бы ни случилось, я не оставлю вас. Если кто-то посмеет причинить вам вред, я раздавлю его, даже если это будет стоить мне жизни.
Ён Минха покачала головой с выражением непонимания.
— Почему, почему вы зашли бы так далеко... какая у вас может быть причина...
— Потому что мы заключили контракт. Я обещал защищать вас, несмотря ни на что.
— Т-ты правда идиот...? Зачем ты постоянно вспоминаешь этот контракт...
— И, конечно, это не единственная причина.
Я передвинул ноги и сделал небольшие шаги вперед.
Я чувствовал, что убеждение достигает своей финальной стадии.
Что было важно сейчас, так это оправдание.
Я где-то слышал, что люди — скептичные существа. Слепая вера и добрая воля по отношению к кому-то часто возвращаются ядом.
Это был принцип инстинкта выживания, который возникает в сфере бессознательного, а не сознательного.
Поэтому я должен был создать для неё оправдание.
Что-то, что выглядело бы как случайный обмен, что-то, чему она могла бы спокойно довериться.
Точно так же, как Капитан сделал для меня.
Это был бы последний кусочек пазла, чтобы идеально поднять её.
— Я же говорил вам, верно? Что когда-то вы были более очаровательны, чем кто-либо другой.
— Ч-что...?
Теперь это Ён Минха отступила назад. Когда её каблук стукнул, она рефлекторно оглянулась назад.
Из-за закрытой двери ей больше некуда было бежать.
Ён Минха повернула голову обратно, чтобы встретиться со мной взглядом.
Я поднял руку и с глухим стуком уперся ею рядом с её головой.
Затем я подошел вплотную и принял самую устрашающую позу, на которую был способен.
Это была типичная и базовая техника для создания желаемой атмосферы перед допросом.
— П-подожди...
Ён Минха издала мольбу сквозь прерывистое дыхание. Чем сильнее она растерялась, тем сильнее я должен был давить. Мне нужно было прочно вбить эту мысль ей в голову, не оставляя времени на раздумья.
— Вы просили меня обнять вас? Я обниму. Но сделаю это лишь тогда, когда вы вернете себе прежнее очарование, делавшее вас краше всех, когда вы снова расцветете во всей красе.
Ён Минха низко склонила голову, не в силах выдержать давления. Я быстро подцепил её тонкий подбородок пальцем и заставил снова встретиться со мной взглядом.
— Даже если вы откажетесь, я всё равно обниму вас. Станете ли вы плакать, брыкаться и сопротивляться — я силой сломлю это сопротивление. Это не предложение и не совет. Решение уже принято.
— Ик...
Она не смела смотреть на меня от страха, её глаза бегали по сторонам.
— Так что это приказ. Верните себя прежнюю. Ту старшую, какой вы были. Ту, что была прекраснее всех.
Сказав всё, что нужно было сказать, я убрал палец с её подбородка.
Ён Минха низко склонила голову, словно не в силах больше терпеть. Она долго оставалась неподвижной.
И после того, как прошло значительное время, когда она снова подняла голову.
Я отчетливо это увидел.
Жизненная сила, вернувшаяся в её некогда пустые глаза, сияющие ярко, как красные драгоценные камни.
Ён Минха направила эти глаза прямо на меня и медленно разомкнула губы.
Хотя и немного, в её голосе определенно появилось то, что она на время потеряла.
— Ты определенно... сказал это сам.
— У меня нет намерения брать свои слова обратно.
Услышав мой ответ, она слегка кивнула.
— ...Я сделаю это. И я верну это. Мои права. Красоту, о которой ты говорил. Что бы ни случилось, я обязательно верну это.
Затем, слегка растрёпанная, она подняла на меня глаза — словно ребёнок, который чего-то просит.
— Но... можешь ли ты исполнить одну мою просьбу...? Она очень маленькая...
— Какую?
Ён Минха довольно долго колебалась, прежде чем снова пошевелить губами.
— Всё же... позволь мне иногда показывать тебе свою слабую сторону.
Я не мог знать, что она имела в виду под «слабой стороной», но что бы это ни было, не было причин не исполнить это в данный момент.
Я кивнул.
— Как пожелаете.
— ...Да.
Ён Минха наконец ответила с удовлетворением в голосе.
Затем она подняла с пола упавший халат, накинула его и, не говоря ни слова, открыла дверь, шагнув в тёмный коридор.
Только когда её тень, мерцающая в ночном свете, исчезла в соседней комнате, я смог глубоко выдохнуть и сесть на стул.
Будучи несколько погруженным в это, я тоже потратил немало эмоций.
Тем не менее, я отчетливо чувствовал облегчение и чувство достижения, которые поднялись к моей груди.
Поскольку мой разум не мог легко успокоиться, я в итоге не спал всю ночь.