Когда начало смеркаться,
зажглись фонари на аллеях, и студенты один за другим стали собираться в зале Хваян в Йораме.
На столах длиной в десятки метров уже был накрыт роскошный пир.
Яркое освещение и оживленная музыка накаляли атмосферу.
Поскольку присутствовали все студенты, за исключением третьекурсников — которые фактически уже находились на действительной службе, — просторный зал Хваян был забит до отказа, так что едва можно было пошевелиться.
Банкет, устроенный исключительно ради развлечения, без какой-либо учебной программы, сам по себе был событием необычайным, и студенты, измотанные убийственной системой обучения, с головой окунулись в праздник.
Даже профессоров нигде не было видно: по-видимому, они решили закрыть глаза на это нарушение дисциплины хотя бы на один день.
Они лишь оставили строгое предупреждение о том, что за любые беспорядки за пределами зала Хваян последует суровое наказание.
И все же, посреди нарастающего веселья, одна лишь Ён Минха сидела с мрачным выражением лица.
"..."
И дело было вовсе не в положении, в котором оказались она и семья Чжокхва.
Ён Минха уже во многом восстановила свое былое влияние.
Находились те, кто пытался перечить ей, не зная своего места, но после того, как она в назидание другим раздавила нескольких выскочек, подобные попытки естественным образом сошли на нет.
Конечно, инциденты вроде граффити на стенах общежития, случившиеся в первый же день ее возвращения, больше не повторялись.
К тому же она открыто демонстрировала свою глубокую связь с «Принцем Черного Лотоса», так что люди, как и прежде, выстраивались в очередь, чтобы подружиться с ней.
Студентов отпугивало не ее происхождение, а ледяное выражение лица Ён Минхи.
Даже те, кто крутился рядом, пытаясь завязать разговор, вскоре вынуждены были отступить, вздрагивая от ее пугающей ауры.
— Ха-а...
Ён Минха глубоко вздохнула и сделала еще один глоток прозрачной жидкости из своего бокала.
Она не обращала внимания ни на резкий спиртовой запах дистиллята, ни на жжение, с которым он стекал по горлу.
Ён Минха весь день была сама не своя, словно намокшая ткань.
Она сделала еще один глоток и загремела пакетом конфет в кармане.
"..."
Ее план непринужденно вручить их давно провалился.
Стоило ей увидеть коробку с тщательно упакованным печеньем и конфетами, как ее тут же охватило чувство собственной неполноценности.
Хотя она могла с гордостью сказать, что ее старания были не меньше, чем у других, ей пришлось признать, что результаты отличались как небо и земля.
Ее инстинктивное желание спрятать коробку проистекало именно из этих чувств.
Хотя позже она и обрела самообладание, было уже слишком поздно возвращать все на свои места.
Коробка так и осталась лежать в ящике стола в спальне Ён Минхи.
Ён Минха допила остатки алкоголя в бокале и уставилась на стол напротив.
Там в ряд сидели три студентки, оживленно о чем-то болтая.
Чхве Ирэ, Квон Юри и... Пэк Соён.
— Это не так... прекрати...
— Не лги... поторопись...
Услышав шепот Квон Юри, Пэк Соён застенчиво опустила голову.
"..."
Ён Минха сверкнула на нее еще более яростным взглядом.
Все ее нынешние тревоги, по сути, исходили от Пэк Соён.
Ён Минха снова прокрутила в голове свои недавние воспоминания.
И с каждым эхом этих воспоминаний ее уверенность крепла.
— Гр-р...
Ён Минхе нестерпимо захотелось подбежать и влепить Пэк Соён пощечину.
Однако она не могла понять причину этого импульса, что заставляло ее медлить.
Пэк Соён и тот студент в маске уже вступали в серьезную конфронтацию в начале семестра.
Отношения между Пэчхоном и Черным Лотосом вряд ли можно было назвать хорошими.
Даже сейчас в политических разделах газет ежедневно сообщалось об их столкновениях в Верховном Совете.
«...Неужели она в него влюбилась?»
Сначала это прозвучало абсурдно, но догадка была на удивление правдоподобной.
В конце концов, ее собственные отношения с ним тоже не сразу стали такими глубокими и запутанными.
Но вскоре Ён Минха покачала головой.
Она прекрасно знала, что Пэк Соён часто выставляла напоказ свою глубокую привязанность к жениху.
Искренний отклик, который никогда не мог возникнуть в стратегически спланированном союзе.
Настолько искренний, что даже Ён Минха втайне интересовалась личностью этого жениха.
И все же, если целью была вербовка, он не оставил никаких зацепок, чтобы угадать его личность, не мог перепутать шкафчик и даже приложил чрезмерные усилия...
— Ха...
Чувствуя, как внутри все горит, Ён Минха взяла новый бокал и залпом осушила его.
Она перевела взгляд на стол первокурсников.
И легко нашла свою цель.
Студент в гладкой белой маске обильно потел посреди толпы, собравшейся вокруг него.
— Тц...
Ён Минха бросила на него недовольный взгляд.
Внезапно ее охватили чувства разочарования и одиночества.
Тот факт, что большинство постоянно разговаривающих с ним были студентками, вызывал у нее еще больший дискомфорт.
В некотором смысле это было естественное явление.
С того момента, как его официально признали законным вторым сыном Черного Лотоса, такие слова, как «маска» или «чудак», потеряли всякий смысл.
Нашлись бы сотни желающих выстроить очередь, чтобы представить даже эти черты как «уникальные особенности».
Конечно, ее беспокоил его необщительный характер... но это было определенно не то, что она хотела видеть.
Более того, растущее чувство тревоги делало ее все более беспокойной.
В тот момент, когда она увидела коробку с конфетами, Ён Минха вспомнила факт, который все это время упускала из виду.
Возможность того, что кто-то может увести его у нее.
— Угх...
Пальцы Ён Минхи задрожали, сжимая бокал.
Один лишь намек на это заставил ее содрогнуться от леденящего ужаса.
Он был единственным смыслом, оставшимся в ее жизни.
Конечно, она не думала, что он удостоит этих вульгарных девиц хотя бы взглядом.
Хотя он и обещал вскоре принять ее, он был человеком, который даже к ней — женщине несравненной красоты — относился как к чурбану.
Единственная, кто мог сравниться с ней, была, пожалуй, эта Пэк Соён из Пэчхона.
«...Да. Пэк Соён...»
Как бы ей ни было неприятно это представлять, если Пэк Соён решит намеренно соблазнить его, у нее не будет способа этому помешать.
Дело было не в нем, а в разнице, которая возникла между ней и Пэк Соён.
Приходящая в упадок семья Чжокхва, ползающая по земле, против неуклонно растущего Пэчхона.
Излишне говорить, кто из них больше подошел бы ему в качестве партнера.
Перед глазами у Ён Минхи потемнело, и она продолжала пить крепкий алкоголь.
Пустые бокалы постепенно скапливались на ее столе.
Хотя внешне она казалась спокойной, импульсивность уже вытеснила ее притупившуюся рациональность.
Наконец, охваченная каким-то порывом, она резко встала.
И пошла прочь уверенными шагами.
Ее целью был стол первокурсников на другом конце зала, а именно то место, где собралась необычайно большая толпа.
— О боже!..
— Старшекурсница Ён Минха...
Толпа, преграждавшая ей путь, в удивлении расступилась перед ее яростным взглядом.
Ён Минха продолжала идти, не отвечая.
По мере того как студенты все больше расчищали путь, Ли Хён, чей обзор был закрыт, наконец заметил ее.
"..."
Встав перед Ли Хёном, Ён Минха молча уставилась на него.
Однако Ли Хён поприветствовал ее спокойным голосом.
— Что привело тебя сюда?
Это спокойствие почему-то наполнило сердце Ён Минхи обидой.
По-видимому, он был совершенно не в курсе ее внутренней борьбы.
Ён Минха выпалила, смешивая обиду с легкой капризностью:
— Иди за мной.
С этими словами она резко развернулась и исчезла в направлении выхода из зала Хваян.
Окружающие студенты тихо зашептались, обсуждая ее резкий тон и поведение.
— Почему она вдруг так себя ведет?
— Должно быть, она злится... ее истинный характер никуда не делся...
Но Ли Хён последовал за ней, не особо раздумывая.
Как раз в тот момент, когда постоянное внимание начало его утомлять.
Неприятное покалывание каждый раз, когда кто-то едва касался его тела, лишь усиливало раздражение.
Он подумал, что она могла появиться в самый подходящий момент, чтобы помочь ему, но Ён Минха не остановилась, даже когда они углубились в сад.
— Старшекурсница?
Запоздало почувствовав неладное, Ли Хён окликнул ее, и Ён Минха наконец остановилась.
Затем она обернулась, чтобы снова встретиться с ним лицом к лицу.
Ее глаза, сверлившие его, были наполнены зловещим красным свечением.
Видя ее поведение, Ли Хён озадаченно спросил:
— Что случилось?
— Тебе понравилось?
— Что понравилось?
— Я спрашиваю, понравилось ли тебе получать все эти конфеты.
Он запоздало осознал, что Ён Минха позвала его не для того, чтобы помочь.
Внутренне вздохнув в предвкушении неприятностей, он ответил:
— Не особо.
— ...Ты лжешь.
Хотя он ответил искренне, Ён Минха, похоже, не поверила ему.
Ли Хён наконец понял, что Ён Минха ведет себя как-то иначе, чем обычно.
В воздухе витал запах алкоголя, а ее взгляд постепенно терял фокус.
Ее бледная кожа теперь раскраснелась от воздействия спиртного.
По какой-то причине в уголках ее глаз скапливалась влага.
— Старшекурсница.
— Все мужчины одинаковы... как только приближается женщина...
— Минха, старшекурсница.
— Даже раньше, окруженный толпой... ухмылялся по-дурацки...
Ли Хён сглотнул от абсурдных обвинений Ён Минхи.
Он все это время был в маске, так как он мог ухмыляться?
Хотя он подозревал, что она просто пьяна и несет чепуху, Ли Хён почувствовал необходимость успокоить ее.
Однако это явно была не та ситуация, где сработали бы мягкие уговоры.
Не с нынешней Ён Минхой, которая потеряла контроль, основательно напившись.
— Я понимаю. Все так и есть... но даже в этом случае...
— Ён Минха.
Он прервал ее слова и внезапно обратился к ней по полному имени.
Если рациональный разговор был невозможен из-за опьянения, требовался несколько более решительный подход.
— Ик!..
Ён Минха издала короткий вздох и вздрогнула.
Он отбросил легкий дискомфорт, напомнив себе, что Ён Минха на самом деле младше него.
Оглядевшись, Ли Хён заметил скамейку, подошел и тяжело опустился на нее.
— Хаф-хаф, как ты смеешь, будучи младшекурсником, называть старшекурсницу по имени...
Хотя ее пыл поутих, Ён Минха все еще оказывала слабое сопротивление.
— Садись.
"..."
От его властного тона Ён Минха снова съежилась.
Она постояла с опущенной головой, затем подошла и осторожно присела на самый край скамейки.
Затем она прислонилась головой к его плечу.
Она также крепко держала один из его пальцев своей рукой.
Похоже, она все еще сохраняла остатки рассудка.
Подумав, что она немного успокоилась, Ли Хён заговорил снова:
— Мне не понравилось. Ни люди, ни конфеты. Ты же знаешь мой характер.
"..."
— И все конфеты, что были в моем шкафчике, я выбросил в мусор.
"..."
После долгого молчания Ён Минха наконец снова заговорила:
— Правда?..
Ли Хён посмотрел в эти жалобные глаза и медленно кивнул.
Он получал конфеты напрямую от некоторых друзей, но... не было нужды упоминать об этом прямо сейчас.
— Правда. Если сомневаешься, спроси Сынхёна. Он видел, как я их выбрасывал.
"..."
Ён Минха снова опустила голову, но он понял, что тревожная дрожь, мучившая ее ранее, определенно утихла.
— ...Понятно...
— Но, старшекурсница.
Как раз когда Ён Минха собиралась ответить более спокойным голосом.
— А?
— У тебя, случайно... нет чего-нибудь для меня?
Услышав его голос, пронизанный любопытством и ожиданием, Ён Минха посмотрела на него с удивлением.