— Как человек мог дойти до такого? Когда-то он был таким выдающимся другом. Неужели Проклятие Мастера Духов и впрямь утягивает Чжокхва в огненную бездну…
Четыре Дракона пробормотал это со сложным выражением лица.
В отличие от Пэчхон, жаждавшего поглотить всех вокруг, Чжокхва и Хыкрён из поколения в поколение поддерживали дружеские отношения.
Так было и при нынешнем поколении, однако после того, как больше десяти лет назад состояние главы семьи Чжокхва резко ухудшилось, они давно отдалились друг от друга.
Это случилось в тот самый год, когда родилась Ён Минха и умерла её родная мать.
— …Так что же именно сейчас происходит…?
От моего вопроса Четыре Дракона нахмурился ещё сильнее.
Как меня и предупреждали, сегодня утром Верховный Совет публично объявил постановление о санкциях против Чжокхва.
В нём также подробно перечислялись все злодеяния, совершённые главой семьи, Ён Чонмуном.
Все предприятия и средства фонда Чжокхва были заморожены, а на всех членов семьи выдали ордера на экстренный арест.
Даже тех, кому едва удалось пережить трагедию того дня, задержали и подвергли жёстким допросам.
Разумеется, Ён Минха не могла стать исключением.
Как законную наследницу Чжокхва, её всерьёз подозревали в возможной причастности к заговору Ён Чонмуна.
Сегодня утром те, кто с запозданием вышел на наш след, даже потребовали выдать нас.
Однако на этом месте Четыре Дракона пренебрежительно фыркнул.
— Не о чем беспокоиться. Я уже прогнал всех этих негодяев. Если только они не собираются развязать войну, ступить на частную территорию Хыкрён они не посмеют.
— Старшая не имеет к тому происшествия никакого отношения. Она даже выступила против собственного отца, когда тот пытался меня убить. Сама едва не стала жертвенным агнцем, попав в эту историю…
— Знаю, знаю. Я же сказал: не волнуйся. Мы тебе верим.
Когда я поспешно заговорил в её защиту, хозяйка дома спокойно махнула рукой, словно желая меня успокоить.
Стоявший рядом с ней мужчина согласно кивнул.
— Теперь и ты, и та девочка в безопасности. Поэтому сосредоточься только на выздоровлении. Яд демона мы в какой-то мере нейтрализовали, но пройдёт ещё немало времени, прежде чем ты снова сможешь нормально двигаться.
— Дорогой, пойдём. Нужно дать ему отдохнуть. Поговорим ещё, когда он немного поправится…
Мне всё ещё хотелось задать больше вопросов, но они остановили меня и вышли из гостевой комнаты.
Напоследок лишь сказали, что я могу свободно пользоваться всем в особняке и без колебаний нажать кнопку вызова, если понадобится помощь.
От столь неожиданно радушного приёма у меня до сих пор слегка кружится голова.
Их забота меня несколько успокаивает, но кое-чего я всё же не понимаю.
Очевидно, они заранее получили какие-то сведения от Капитана.
Иначе зачем было говорить, что они меня ждали?
Они даже не обратили внимания на мой странный вид в маске. Более того, словно заранее всё предусмотрев, приготовили для меня новую.
Даже на мой неопытный взгляд родители Капитана казались людьми редкого достоинства и благородства.
Это удивляло ещё сильнее, учитывая, что они принадлежали к одному из Пяти Домов.
В Колыбели у меня хотя бы был статус рекомендованного ученика Хыкрён… но для них я всего лишь сирота из низов.
Так не поступишь, если сердце по-настоящему не велит.
Но рассказывал ли Капитан когда-нибудь о своей семье или родителях? Сколько ни думаю, не припомню, чтобы слышал от него хоть что-то подобное.
Капитан и старшие ученицы говорили о самых разных вещах, но этой темы не касались никогда. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: они словно намеренно её избегали.
Да и когда я недавно спросил об их отношениях с Капитаном, в их поведении было что-то странное.
Что же это могло быть…
"..."
Я вдруг обвёл взглядом гостевую комнату и начал замечать детали, которых прежде не видел.
Особенно привлекла моё внимание довольно большая рама, висевшая в углу.
Словно зачарованный, я подошёл ближе и принялся рассматривать её.
Краски немного выцвели — фотография явно была старой, — но изображённых на ней людей я узнал без труда.
И сразу понял, почему эта рама привлекла моё внимание: люди на снимке были мне очень знакомы и близки.
Как ни удивительно, это были Капитан и старшие ученицы.
Хотя отделка рукавов и воротники немного отличались, на них безошибочно узнавалась форма Колыбели.
Значит, снимок сделан в их студенческие годы? Они ведь говорили, что все окончили Колыбель.
В молодости каждый из них выглядел по-своему примечательно.
Хотя внешне они не слишком отличались от нынешних, в них ощущались живость и юность, которых теперь уже не было.
Я целиком погрузился в созерцание фотографии.
Посреди стола сидел Капитан со своим неизменно суровым выражением лица.
Почти такое же, как сейчас, оно почему-то казалось милым.
А вокруг него расположились старшие ученицы.
Все были в одинаковой форме, но характер каждой проступал совершенно отчётливо.
Справа от Капитана — старшая ученица Сехва: юбка и пиджак строго установленной длины, галстук на месте — образцовая ученица, соблюдающая все правила.
В центре — старшая ученица Чэвон: вызывающе короткая юбка открывает бёдра, несколько верхних пуговиц рубашки небрежно расстёгнуты — свободолюбивая ученица.
Слева — старшая Йеджин, с тревожным выражением лица крепко вцепившаяся в руку Капитана, — застенчивая ученица. Но зачем она обмотала голову пиджаком?
Неужели эти люди вместе уже почти двадцать лет, ещё со времён Колыбели? Они и правда необычайно близки.
Внизу фотографии мелкими плотными буквами было что-то написано.
Я медленно прочёл надписи снизу вверх.
Исполнительный комитет 57-го Студенческого совета Колыбели
— Казначей Юн Чэвон
— Глава дисциплинарного комитета Рю Сехва
— Секретарь Йеджин
"..."
Так они все состояли в студенческом совете?
Колыбель принимала любого, кто доказал свои способности, но, насколько я знал, к студенческому совету это не относилось.
Я слышал, что туда не попасть без исключительных навыков, а также подобающего происхождения и общественного положения.
Я и прежде догадывался, но эти люди действительно были выдающимися.
А сильнее всего меня потрясло имя, написанное в самой верхней строке.
— Президент студенческого совета Са Джэхёк
— Не может быть…
Может, я неправильно прочёл? Я несколько раз моргнул и снова посмотрел на надпись. Но ошибки точно не было.
Рядом со словами «Президент студенческого совета» совершенно ясно стояло имя Капитана.
Он был президентом студенческого совета…?
Я не стану отрицать, что Капитан — хороший человек, но сказать, будто должность президента студенческого совета ему подходит, не смог бы никогда.
Это неоспоримый факт, даже если бы Капитан всю ночь пытал меня, щекоча пятки.
Потрясение оказалось настолько сильным, что присутствие на фотографии ещё одного человека я заметил лишь спустя некоторое время.
Позади сидевшего на стуле Капитана стояла ещё одна ученица.
Она обвила руками его шею и положила голову ему на макушку.
С первого взгляда она производила мягкое и чистое впечатление. И казалась ближе к Капитану, чем кто-либо другой на снимке.
Её улыбка была прозрачнее и свежее любой улыбки, какую мне доводилось видеть.
Я снова опустил взгляд, чтобы проверить её имя.
— Вице-президент Соль Юджон
Это имя я точно никогда прежде не слышал.
И всё же её лицо почему-то казалось знакомым.
Я определённо уже видел эту женщину.
По телу прокатилась знакомая волна дежавю, и я осторожно принялся перебирать в памяти прошлое.
И наконец вспомнил.
"..."
Я лишился дара речи.
Эта женщина.
Именно она являлась мне во сне.
Я слегка поужинал тем, что слуга привёз на тележке.
Хотя уже стояла глубокая ночь, мысли всё не отпускали меня.
Перед глазами снова и снова возникало лицо женщины с фотографии.
Всё это было настолько странно, что я никак не мог отделаться от тревоги.
На снимке они позировали как очень близкие друзья, однако ни Капитан, ни старшие ученицы ни разу не упомянули имя Соль Юджон.
Разумеется, я тоже никогда о ней не слышал и не видел её вживую.
Но когда на юге я потерял сознание от перенапряжения.
Когда меня доставили в столицу и я спал в лазарете Колыбели.
В том сне я совершенно ясно встретился с ней лицом к лицу.
На фотографии Соль Юджон улыбалась чисто и невинно, под стать своей внешности. Но во сне на её лице застыло совершенно неуместное злобное выражение — потому-то воспоминание и отпечаталось так ярко.
Но… разве возможно, чтобы человек, о котором я никогда не слышал и которого не видел, внезапно появился в моём сне?
Стоило вспомнить её, как странное содержание сна хлынуло в память разом. Чтобы снова ничего не забыть, я записал всё на бумаге.
Календарь трёхлетней давности. Здания старой цивилизации, откуда на востоке видно море.
Женщины, болтающие как близкие подруги. Хозяйка цветочной лавки. Капитан стенной стражи. Певица ночного клуба. Монахиня. И так далее.
Полярис. Спика. Противник. Великое Делание.
"..."
Даже записав всё это, я не понимал, что оно означает.
Словно смотришь на символы, расположенные в совершенно непостижимом порядке.
И всё же их пугающая отчётливость казалась дурным предзнаменованием.
Особенно если учесть, что во сне появился реальный человек.
Как это понимать? Нельзя же просто взять и рассказать кому попало. Отмахнуться как от бессмысленного сна? Или всё-таки разыскать Капитана?
"..."
Тук-тук.
Пока я терялся в вопросах, на которые не было ответа,
внезапный стук в дверь вернул меня к реальности.
— Войдите.
Я решил, что это слуга пришёл проведать меня, но из темноты показалась неожиданная фигура.
— …Старшая.
Ён Минха была закутана в тонкий белый халат, сквозь который проглядывала кожа. Бинты на обнажённых шее и конечностях напоминали о перенесённых мучениях.
Мне говорили, что она очнётся нескоро. Возможно, восстановление шло быстрее, чем ожидалось.
"..."
Ён Минха ничего не ответила и лишь молча смотрела на меня.
Слабый свет ночника мерцал на её измождённом лице.
Глаза, всегда горевшие подобно драгоценным камням, теперь были пусты.
Увидеть её в таком состоянии среди ночи было крайне тревожно.
Я не знал, какими словами её утешить.
И только собирался подняться ей навстречу,
как раздался глухой удар.
Медленно войдя в комнату, Ён Минха вдруг упала прямо на меня, всем телом доверившись моим рукам.
— …Старшая?
"..."
Ён Минха молчала. Она уткнулась лицом мне в грудь, скрывая выражение лица.
Её плечи едва заметно дрожали. Одновременно я ощутил на груди слабую влагу, словно туда упали капли дождя.
От этой дрожи халат, накинутый на плечи Ён Минха, начал сползать на пол, и я поймал его и подтянул к её затылку.
Но Ён Минха, казалось, было всё равно: она продолжала прятать лицо у меня на груди.
В конце концов халат всё же упал на пол, обнажив её хрупкие плечи и светлую кожу.
— Старшая. Подождите…
Я лишь успел смущённо открыть рот,
как Ён Минха тихо прошептала голосом, влажным от слёз.
Шёпот был таким тихим и хрупким, что я бы не расслышал его, не прислушивайся так внимательно.
— …Послушай. Можешь… выполнить одну мою просьбу…
— …Какую?
После недолгого молчания
из её уст прозвучала жалобная просьба, которой я никак не ожидал.
— Обними меня…