Ворон Ён Минхи привел меня во внутренние покои, отделенные от флигеля коридором.
Место, куда никто, кроме прямых наследников семьи Чжокхва, не мог войти без разрешения.
Я спрятался среди садовых деревьев и кустарников, осматривая окрестности.
По обе стороны от прохода, ведущего во внутренние покои, выстроились солдаты, бдительно охранявшие территорию.
На них были шлемы с забралами и тяжёлые защитные костюмы. Добавьте к этому защитную магию по периметру и датчики обнаружения нарушителей.
Если только кто-то не лишился рассудка, никто не осмелился бы ворваться в самое сердце этого места.
Ворон, сидевший на высокой ветке, посмотрел на меня, словно спрашивая, почему я до сих пор не двигаюсь.
Затем он беззвучно расправил крылья и улетел, исчезнув за крутым утесом напротив того места, где стояли солдаты.
Эта область наверху была частью внутренних покоев, соединенных с проходом.
Неужели он ожидает, что я полезу туда? Он что, думает, я птица?
"..."
Но, по правде говоря, лучшего варианта я придумать не мог. Да и время было не на моей стороне.
Откат от перенапряжения моего еще не восстановившегося тела начал давать о себе знать. Конечности казались невероятно тяжелыми и неповоротливыми, словно к ним привязали гири.
Вдобавок ко всему, по телу через раны, нанесенные когтями демона, распространялся яд.
Раны все еще не затянулись и кровоточили, а все тело охватил жар. Казалось, я в любой момент могу растаять и растечься лужей по земле.
Не имея другого выбора, я подошел к подножию утеса, где исчез ворон.
Он был головокружительно высоким — даже если поставить нескольких взрослых мужчин друг на друга, они не достали бы до вершины, — а угол подъема был почти отвесным.
Я вздохнул, но выбора не было. Моей целью было вытащить Ён Минхи из этого логова зла.
Это было лучше, чем вступать в ненужный конфликт с солдатами и обострять ситуацию.
— Ху... —
Я полез вверх по утесу, цепляясь за выступающие старые корни деревьев и камни.
После долгих усилий я наконец ступил во внутренние покои Чжокхва, и передо мной открылся широкий ландшафт, словно совершенно другой мир, отрезанный от всего остального.
Я оказался посреди ухоженного сада. На окрестных холмах цвели странные цветы, излучавшие голубоватый свет, создавая сказочную атмосферу.
Я спрятался среди экзотических садовых деревьев с корой, растрескавшейся, как панцирь черепахи, и острыми, колючими листьями.
Затем я двинулся вглубь, разыскивая ворона и Ён Минхи.
Сначала я задался вопросом, не заманила ли меня Минхи сюда намеренно, но в этом не было никакой логики.
Демоны проникли в поместье под видом слуг уже после того, как она уехала на лечение, а судя по её виду, магическая формула, которую я видел ранее, требовала немало времени для завершения.
Она была не настолько глупа, чтобы рисковать разоблачением, намеренно приводя постороннего в таких обстоятельствах.
В этот момент я услышал неподалеку громкий женский голос.
Голос показался странно знакомым даже на расстоянии. Я немедленно направился к источнику звука.
— Отец!.. Постой, просто подожди минутку!.. —
Наконец на боковой дорожке внутреннего сада я заметил главу семьи Чжокхва, который пытался куда-то уйти, и пытавшуюся удержать его Ён Минхи.
Несмотря на ее отчаянный вид, глаза у нее были пустыми и безжизненными. В уголках глаз даже выступили слезы.
— Я только что услышала кое-что странное от матери... Она, должно быть, оговорилась, потому что была слишком пьяна... —
Она отчаянно умоляла отца о чем-то. Я был в полном замешательстве.
Что, черт возьми, произошло за это короткое время?
Скрытый среди экзотических деревьев и ночной тени, я оставался незамеченным.
Но прежде чем я успел решить, что делать дальше после этой неожиданной встречи...
Внезапно слова, сорвавшиеся с губ Ён Минхи, в одно мгновение заморозили мои мысли.
— Она сказала, что я... ребенок, рожденный от тебя и моей тети?.. —
Слабое ощущение нарушения табу проникло в моё сознание. Мне захотелось вымыть уши после услышанного.
Рефлекторно я вспомнил женщину с фотографии, которую видел вчера. Сестру-близнеца нынешнего главы Чжокхва, которая странным образом напоминала Ён Минхи, если не считать цвета глаз.
— Мое сердце просто не может успокоиться... Я просто хотела, чтобы ты подтвердил это хоть раз, отец... —
Ён Минхи снова умоляла отца отчаянным и скорбным голосом.
Но он сохранял сухое, бесстрастное лицо, не проявляя никакой реакции. Словно человек, который вовсе не слышит голоса своей дочери.
Он просто молча стоял некоторое время, а затем равнодушно шевельнул губами, словно ему было совершенно неинтересно.
— Значит, эта женщина наконец рассказала тебе... —
— Что?.. —
Ответ мужчины был ближе к подтверждению, чем к отрицанию. Услышав это, зрачки Ён Минхи расширились и вытянулись вертикально.
Она сильно пошатнулась, едва сумев удержать свое тело, которое чуть не упало.
Несмотря на это, мужчина продолжал говорить невозмутимо.
— Тск. Ладно. Ты в любом случае должна знать правду. Я не думал, что это можно скрывать вечно. Время как раз подходящее... —
— О-отец... что ты говоришь... несмотря ни на что... называть мать «той женщиной»... —
— Почему ты так удивлена? Ты сама сказала, что слышала это. Судя по твоему поведению, ты уже была почти уверена. Полагаю, в словах той женщины не было ничего неверного? —
Хозяйка Чжокхва, чья внешность не имела никакого сходства с дочерью. Ее отношение к дочери было настолько безразличным, что граничило с враждебностью.
Обстоятельства лишь добавляли достоверности его словам.
Только подоплека была слишком ненормальной, чтобы ее можно было даже вообразить.
— Я действительно твой отец, но эта женщина — не твоя мать. —
— Отец... —
Слова мужчины, сухие и безразличные, низвергли Ён Минхи прямиком в ад.
— Ты... ребенок, рожденный из чрева моей возлюбленной сестры. —
— Ах, ах... —
Не в силах больше выносить это, Ён Минхи рухнула на землю, опираясь на обе руки.
Ее руки дрожали, когда она вцепилась в землю.
— Но... тетя погибла в результате несчастного случая... —
— Это действительно был несчастный случай. Она умерла от осложнений во время родов. —
Хотя она, казалось, цеплялась за последнюю ниточку надежды своими запинающимися вопросами, ответы мужчины лишь толкали ее глубже в яму.
— Почему... почему вы с тетей... —
— ...Мы любили друг друга больше всего на свете. Мы были друг для друга всем. —
В словах мужчины, до этого сухих, наконец промелькнуло некое чувство.
— Мы всегда были вместе. В детстве, во время учебы в Колыбели, когда мы вместе разбирались с остатками Пэчхона. С ней рядом я ничего не боялся. Даже если это было испытание, посланное богами. —
В этом была чистая привязанность, граничащая с безумием.
— Так... я тогда думал. —
Но его слова внезапно потеряли уверенность и угасли.
— Я был слишком молод. Слишком наивен. Я думал, что если у нас есть любовь друг к другу, мы сможем преодолеть все. Как я мог знать? Что плод нашей любви отнимет все. Почему я осознал это так поздно... —
Это было одно из самых базовых знаний, полученных на уроках биологии в Колыбели.
Близкородственное скрещивание между теми, кто обладает магическими способностями, несло еще более серьезные риски.
Вероятность появления потомства с мощными талантами была определенно выше, но пропорционально этому шансы на выживание матери или плода становились крайне низкими.
От этих слов, наполненных пронзительной горечью, Ён Минхи задрожала, словно человек, брошенный в заснеженное поле посреди зимы.
Постояв некоторое время неподвижно, мужчина снова поднял голову.
— Это было такое болезненное и одинокое время. Но теперь и этому придет конец. Время близко. Скоро она снова будет со мной. —
— Время... что ты имеешь в виду... —
Когда Ён Минхи спросила в недоумении, ее отец внезапно сделал мрачное выражение лица и резко повернул голову.
Его взгляд был прикован к центру сада, наполненного светящимися цветами и кустарниками.
— Но... кажется, сюда пробралась маленькая крыса. —
— БАХ! —
Внезапно яростный ветер сконцентрировался в одной точке, так что стало трудно смотреть. Вихрь взорвался, словно бомба, вырывая с корнем и сокрушая прекрасные светящиеся цветы и кустарники.
И когда пыль осела, показалась шатающаяся фигура.
— Кха... кха!.. —
Гладкая белая маска слабо отражала свет люминесцентных цветов.
Возможно, из-за дополнительного удара от недавнего порыва трещина вдоль правого глаза маски стала еще больше, выглядя ненадежно.
Ён Минхи повернула голову и сразу узнала меня. Она вздрогнула от удивления, с выражением, полным страха, словно она сама была преступницей.
Не имея другого выбора, я вышел и встал перед упавшей Ён Минхи.
— Как ты смеешь ступать своими грязными ногами во внутренние покои, куда разрешен вход только прямым членам семьи? И ты еще подслушивал интимные разговоры. —
Глава Чжокхва отчитал меня зловещим голосом.
— Рекомендованный студент «Черного лотоса» в этом году поистине груб и невоспитан. На тебя повлиял тот негодяй, молодой господин? Хм? —
Игнорируя его слова, я повернулся к Ён Минхи.
Встретившись со мной взглядом, она опустила голову, не в силах продолжать говорить нормально.
— Тот... тот разговор только что... я имею в виду... —
— Кха!.. Все в порядке. Тебе не нужно объяснять. —
Честно говоря, было бы ложью сказать, что я не удивлен, но в конечном счете это не мое дело. Моя единственная забота сейчас — вытащить Ён Минхи из этого места.
Если бы только все пошло по моему первоначальному плану — подождать, пока их разговор закончится. Неужели он расставил по округе духов?
— Что более важно, ты можешь встать? Нам нужно быстро убираться отсюда. —
— У тебя... у тебя жар... и твои раны... —
Я схватил Ён Минхи за руку и потянул ее вверх. Ее кожа была ледяной.
Пошатываясь, Ён Минхи посмотрела на меня с удивленным выражением лица.
Из-за яда на когтях демона мои раны не зажили, и из них все еще сочилась темно-красная кровь.
— Какая дерзость. Ты думаешь, я буду это терпеть? —
Ён Чонмун, глава Чжокхва, больше не скрывал своего враждебного отношения.
— Я не могу позволить вору, который проник во внутренние покои Чжокхва и подслушивал конфиденциальные разговоры, уйти безнаказанным. —
Его раздражение было очевидно в его тоне.
— Ты получишь наказание, соответствующее твоему проступку. И эта цена может быть оплачена только смертью. —
— Отец!.. Что ты говоришь!.. —
Я снова шагнул вперед, загораживая потрясенную Ён Минхи. Я не хотел критиковать ее отца при ней, но...
То, что он совершил, было слишком великим и ужасным злодеянием, чтобы его можно было скрыть ладонью.
— Тот, кто должен быть наказан, — это ты, глава Чжокхва. —
— Что за чушь ты несешь... —
— Магическая формула чумы. —
По-видимому, не ожидая этих слов из моих уст, он, излучавший угрожающую ауру, застыл на месте, словно восковая фигура.
Вскоре его лицо исказилось, как у злобного демона, словно у того, чей самый сокровенный секрет был разоблачен.