От нахлынувшей головной боли лицо на мгновение исказилось. Это начинает утомлять. Как я мог столкнуться с этой женщиной даже в таком месте?
Благодаря тому, что вход находился на верхнем ярусе, я мог отчетливо наблюдать за движениями светловолосой студентки.
И я сразу понял, что с ней что-то не так.
Её волосы, которые всегда были аккуратно собраны, теперь выглядели совершенно растрепанными. Вокруг глаз залегли темные тени, а взгляд был настолько расфокусирован, что я не мог понять, куда она смотрит.
Возможно, травмы после двух матчей подряд еще не зажили, так как ее шея и конечности все еще были обмотаны бинтами.
Излишне говорить, что она даже не заметила моего присутствия с тех пор, как я вошел.
— Ха... Ха...!!
— БАХ!
Чин Ёсо тяжело дышала, выпуская во все стороны свое фирменное черное пламя. Огненные змеи, пылающие барьеры и огненный дождь, льющийся с небес, — все это обрушивалось на тренировочные манекены и автоматические мишени.
Но я чувствовал лишь чистое отчаяние. И сила, и точность заметно уступали тому, что я видел от нее раньше. Скорее, казалось, что она деградировала.
— БАХ! БАХ! БА-БАХ!
Магическое пламя промахивается мимо целей и бьет по стенам тренировочного зала, отчего куски покрытия крошатся и разлетаются во все стороны.
Видя это, я начинаю понимать, почему им приходится проводить такой масштабный ремонт в тренировочных залах.
— Угх...!
Видя эту сцену, Чин Ёсо с отчаянным выражением лица до крови прикусила губу. Вскоре потекла кровь, но она, кажется, даже этого не заметила.
Затем она с тем же отсутствующим видом продолжает палить магией во все стороны.
Или, может быть, она даже не осознает, что у нее идет кровь?
Но это ни к чему не приведет. Она не тренируется должным образом ради роста — она практически истязает свое тело до полного истощения.
И как лучшая студентка, она должна это знать. Это один из самых базовых принципов, которым учат в Колыбели. Профессора постоянно напоминают студентам, что нетерпеливость — злейший яд для развития.
Другими словами, Чин Ёсо сейчас не в своем уме, раз не может осознать даже такие основы.
Это также может объяснить, почему ее магические способности, кажется, ослабли.
В конце концов, говорят, что частицы Сосуда, из которых состоит магия, очень тесно взаимодействуют с ментальным состоянием человека.
Зачем она это делает? Я понимаю, что поражение от меня могло стать шоком, но неужели проигрыш Мун Ёуль был настолько разрушительным?
Что ж, судя по словам Чхве Уджина, она никогда раньше не проигрывала Мун Ёуль, так что, полагаю, это логично.
"..."
Понаблюдав за Чин Ёсо еще немного, я тихо развернулся и вышел из тренировочного зала.
Хотя мне было любопытно ее саморазрушительное поведение, это, по сути, не мое дело.
Просто сдамся на сегодня и приду завтра пораньше.
Когда я зашагал обратно к общежитию «Бук», неприятное чувство постепенно начало проникать в мое тело.
Я остановился и на мгновение задумался, быстро осознав его источник.
Такое чувство, будто я только что заглянул в магическое зеркало, отражающее прошлое.
Не прошло и дня, как я понял, что мое простое предположение было грубым просчетом.
Два дня подряд Чин Ёсо в одиночку занимала этот просторный тренировочный зал. Как она так быстро туда добирается? Ее общежитие ближе? Или она вообще забросила дневные лекции?
Одно можно сказать наверняка: это я сгораю от разочарования, не имея возможности нормально тренироваться.
Хотя я немного улучшил свои навыки, у меня тоже есть нечто граничащее с одержимостью, когда дело касается тренировок.
Из-за этого я однажды слишком сильно нагрузил свое тело и получил суровый нагоняй от Капитана.
После этого он лично «прокатал» меня по грязи с «подходящей» интенсивностью.
Наконец, на третий день мне удалось занять старый тренировочный зал в Корпусе А.
Это стало результатом того, что я примчался туда, бросив одну из дневных факультативных лекций.
Переодевшись в тренировочную форму и закончив разминку, я взмахнул клинком, чувствуя себя как рыба в воде. Каждый раз, когда я видел, как автоматический манекен разлетается на куски, меня охватывало чувство освобождения, заставляя чувствовать себя так, будто я могу взлететь в небо.
В этот момент звук скрипнувшей двери пронзил мои уши, которые были сосредоточены исключительно на практике.
Мои брови резко нахмурились от диссонирующего звука, нарушившего концентрацию. Даже не поворачивая головы, я точно знал, кто пришел.
Я попытался вернуться в свое состояние транса, игнорируя его присутствие.
Сегодня это место — мой личный рай. Если у него есть хоть капля совести, он уйдет сам.
Но сколько бы я ни ждал, я не услышал звука открывающейся и закрывающейся двери. Вместо этого я чувствовал лишь пару глаз, пристально смотрящих в мою сторону.
— ДЗИНЬ!
Не в силах больше терпеть, я наконец швырнул тренировочный клинок на пол.
Не было никакой возможности игнорировать это и сосредоточиться на тренировке.
Я решительно зашагал к светловолосой студентке, которая сидела в углу, подтянув колени к груди.
— Эй.
"..."
Чин Ёсо даже не посмотрела в мою сторону, не говоря уже об ответе. Ее расфокусированный взгляд оставался прикованным к какой-то точке на тренировочной арене.
— Когда тебя зовут, не должна ли ты ответить?
— ...Что.
Только тогда Чин Ёсо слегка подняла голову и посмотрела на меня пустыми глазами.
Вблизи ее состояние выглядело еще более серьезным.
Она выглядела как человек с неизлечимой болезнью или даже наркоманка — любой бы купился.
— Что ты здесь пытаешься сделать?
— ...Жду своей очереди.
Перемена в ее голосе тоже удивила. Не осталось и следа той уверенности, которая когда-то казалась почти высокомерной.
Ее голос был таким тихим, направленным в пол, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать его.
Конечно, разозлило меня совсем другое.
— Тогда жди снаружи. Я не могу тренироваться, когда ты здесь.
— ...Такого правила нет.
Чин Ёсо ограничилась этим и снова опустила голову. Она больше не открывала рта. Ее взгляд оставался прикованным к той же точке, что и раньше.
Внезапно что-то горячее и жгучее подступило к горлу. Мое лицо вспыхнуло от жара.
Мне пришлось приложить усилия, чтобы подавить желание пнуть ее, пока она там сидела.
Это уже не детство, и это не дуэль. Создание беспорядков доставит неудобства не мне, а Капитану и людям из Черного лотоса. Это также может еще больше повредить и без того плохой репутации Ён Минхи.
Проблема была в том, что Чин Ёсо была не неправа. Ее аргумент на самом деле лучше соответствовал методам «Колыбели».
Поскольку политика Колыбели заключалась в том, чтобы поощрять наблюдение и обучение у выдающихся личностей, когда это возможно... с общей точки зрения, белой вороной здесь мог оказаться я.
— Ха-а...
Мне удалось остудить свой гнев, несколько раз сжав и разжав кулаки.
Затем я отвернулся от Чин Ёсо и направился к выходу.
Хотя времени оставалось еще много, я знал, что не смогу продолжать практику в такой ситуации.
Однако, вспомнив, что я не убрал тренировочный клинок, брошенный на пол, я обернулся.
Чин Ёсо все еще сидела в той же позе, пристально глядя на что-то в тренировочном зале.
"...?"
То, на чем она была зациклена, — это валявшийся на полу тренировочный клинок, который я швырнул туда.
— Пэк Соён. Не могла бы ты немного сбавить обороты?
— Ну. Не должна ли ты спрашивать об этом саму себя?
На регулярном заседании студенческого совета, которое проводилось через день.
Даже на пронизывающем холодном ветру президент студенческого совета Хён Джухак нервно оглядывался по сторонам с беспокойным выражением лица.
— Разве ты не знаешь, что наша «Колыбель» стремится быть образовательным учреждением, продвигающим равенство? Как мы можем одобрить такой клуб?
Студентка с волосами, прекрасными, как ночное небо. Пэк Соён помахала листком бумаги своими тонкими пальцами.
— С такими требованиями к вступлению... я не думаю, что даже студенты из пяти великих семей смогли бы вступить?
Заявление на вступление в клуб, написанное от руки Ён Минхой, было заполнено беспрецедентно строгими условиями приема, плотно исписанными строка за строкой.
Сидя, закинув ногу на ногу в дерзкой позе, Ён Минха усмехнулась и парировала слова Пэк Соён.
— Я не вижу в этом никакой проблемы. Я все должным образом проверила на соответствие школьным правилам. Была бы признательна, если бы вы перестали придираться. Это выставляет вас не в лучшем свете.
— Ты называешь это аргументом? Любой видит, что это явная лазейка...
Студентка с двумя косичками, сидевшая рядом с Соён, Чхве Ирэ, присоединилась к спору.
Она встала на сторону Соён и огрызнулась на Ён Минху, а затем сразу же повернулась к главному месту, где сидел Хён Джухак.
— Господин президент, пожалуйста, скажите что-нибудь. Как исполнительному члену студенческого совета, разве нам следует позволять такое вопиющее использование лазеек?
— Д-да?
Внезапно все внимание сосредоточилось на Хён Джухаке, включая пару красных глаз, горящих, как адское пламя.
Искренне негодуя на Чхве Ирэ за то, что она перевела стрелки на него, Хён Джухак отчаянно ломал голову, как избежать кризиса.
— Кхм, кхм. Итак...
Хён Джухак прочистил горло, чтобы выиграть время, прежде чем медленно открыть рот.
— ...В данном случае мисс Чхве Ирэ права. Проблема не во внутренних правилах Колыбели, но если об этом узнают СМИ, это может вызвать немалый шум. Особенно в наше время, когда общественные настроения и так нестабильны... если станет известно, что ведущее образовательное учреждение допускает создание клуба с такими требованиями...
Он попытался переключить ситуацию, приведя внешние обстоятельства, вместо того чтобы отстаивать собственное мнение.
— Мисс Ён Минха... хотя я всецело поддерживаю то, что такая благородная леди, как вы, принимает активное участие в школьной жизни... возможно, вы могли бы пересмотреть идею клуба с такими... требовательными условиями вступления...
— ...Тц.
Однако Ён Минха даже не сделала вид, что слушает его искреннюю мольбу, и недовольно цокнула языком.
Хён Джухак невольно вздрогнул. Он в некоторой степени негодовал на студента в маске, с которым когда-то разделял глубокую дружбу.
«Разве он не говорил, что поговорит с ней как следует?»
Но вскоре он внутренне покачал головой.
Учитывая печально известную репутацию Ён Минхи... возможно, эта мягкая реакция была лучшим исходом, на который он мог надеяться, раз уж кто-то вообще решился с ней заговорить.
— Ну, закончим на сегодня...?
Президент осторожно добавил, внимательно оценив обстановку.
Те, кто стремился избежать неловкой ситуации, согласились с ним и поспешно завершили собрание.
Президент первым исчез из зала заседаний.
Когда оставшиеся члены собирали вещи, кто-то подошел к Ён Минхе, пока та собирала свои принадлежности.
Даже не поднимая глаз, она сразу могла определить, кто это, по струящимся черным волосам.
Увидев его, Ён Минха глубоко нахмурилась, выражая свое недовольство.
Это был уже не первый раз, когда Пэк Соён вмешивалась в создание ее клуба.
Ее план создать рай только для них двоих, не потревоженный никем другим, даже не мог сдвинуться с мертвой точки.
— Что?
— Ён Минха. Я уверена, что говорила тебе прекратить этот вздор.
Шепот Пэк Соён ей на ухо был резким, словно она точно знала, что замышляет Ён Минха.
— ...Ха.
Ён Минха издала пустой смешок, прежде чем встать, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.
Пэк Соён все еще улыбалась: ее глаза слегка опускались в уголках, как у щенка, придавая ей невинный вид.
Но ее глаза оставались застывшими, как ледники.
Другие могли не знать, но Ён Минха прекрасно знала, почему Пэк Соён так вмешивается.
— Он не твоя игрушка. Ты не можешь просто безрассудно...
— Эй.
Хотя Соён делала яростное предупреждение, Ён Минха перебила ее без всякого беспокойства.
Затем, скривив губы в усмешке, она очень тихо прошептала Пэк Соён на ухо.
— Теперь он мой мужчина. Проснись.
"...!"
В тот момент, когда эти слова слетели с ее губ, Ён Минха отчетливо увидела трещину, образовавшуюся в глазах Пэк Соён. Опустив взгляд, она заметила, что Соён крепко сжимает оба кулака, а ее руки дрожат.
"..."
Но наблюдение за этими бурными эмоциями принесло больше беспокойства, чем удовлетворения.
Ён Минха прошла мимо Пэк Соён к двери зала заседаний.
— ...Кто сказал.
Едва слышное бормотание Пэк Соён, липкое от смеси одержимости и привязанности, прилипло к спине Ён Минхи.
Шаги Ён Минхи обратно в общежитие были подавленными всю дорогу. Это была ее истинная сущность под маской, которую она носила, чтобы противостоять своим противникам.
Напротив, ее глаза были полны тревоги.
Так или иначе, человеком, который сейчас был ближе всех к нему, являлась она сама.
Но самая большая проблема заключалась в том, что ухаживания Пэк Соён были не просто односторонними.
Тем самым человеком, который все это время хранил портрет Пэк Соён близко к сердцу, был не кто иной, как он.
Она не могла легко гарантировать, что такой возможности нет...
— Мне нужно что-то, что-то большее... что-то более решительное...
Погруженная в свои мысли, Ён Минха уже дошла до входа в общежитие.
— Хочу увидеть тебя поскорее...
Пробормотала про себя Ён Минха, полная тоски, ступая на территорию общежития. Он всегда возвращался только после окончания тренировки, так что она, вероятно, увидит его через пару часов.
Однако, когда Ён Минха открыла дверь общежития, она не смогла продолжить говорить.
Вид спины Ли Хёна, упражняющегося с весами, наполнил ее поле зрения.
Контуры его твердого, мускулистого торса. Большие и маленькие шрамы, выгравированные тут и там. Даже нагретый воздух общежития. Ён Минха видела все это.
Как только она узнала Ли Хёна, он тоже заметил ее.
Он резко перестал двигаться и неловко поприветствовал ее, словно не ожидал ее действий.
— ...Ты вернулась. Сегодня рано...
— БАХ!
Но Ён Минха бессознательно захлопнула входную дверь.
Ее сердце бешено колотилось, а лицо пылало от жара.
Постояв мгновение в оцепенении, она сползла по двери, пока не рухнула на месте.
— Как... как скандально...
Ён Минха закрыла лицо обеими руками и пробормотала взволнованным голосом.