Наивную попытку Ян Квэ незаметно ускользнуть в одиночку пресекло одно небрежное движение давления Намгун У.
«Куда это они собрались? Ещё чего.»
Пока Намгун У не позволял членам Отряда Лазурного Неба сбежать, Пхэн Харён спокойно шагнула вперёд, встала рядом с ним и поприветствовала Чжу Ихян с соблюдением всех формальностей.
Вместо сложенных кулака и ладони, которыми обычно приветствовали друг друга мастера боевых искусств, она слегка поклонилась от пояса.
— Я благодарна Великой принцессе за то, что вы лично прибыли сюда, однако опасаюсь, что общение с людьми Мурима может повредить вашей репутации.
Дочери прославленных кланов действительно отличались от обычных людей.
Хотя Пхэн Харён родилась в хэбэйском клане Пхэн, известном прямым и решительным нравом, она проводила куда больше времени со своим неестественно хладнокровным дядей Пхэн Чарёном, чем с отцом Пхэн Хусаном, полностью воплощавшим характер рода. Поэтому Харён заметно отличалась от большинства представителей клана Пхэн.
Клан Пхэн из Хэбэя на удивление хорошо разбирался в придворном этикете. Большинство боевых кланов считало императорский двор чем-то далёким и не имеющим к ним отношения, но Пхэн, обосновавшиеся в Тяньцзине, не могли позволить себе подобной беспечности.
В отличие от Намгун У, называвшего её, как и все остальные, просто принцессой, Пхэн Харён всегда использовала точный титул Чжу Ихян и надлежащее почтительное обращение.
Принцессой называли дочь императора, а Великой принцессой — его сестру.
После восшествия императора Чэнхуа на престол положение Чжу Ихян изменилось на Великую принцессу, хотя за ней сохранилось почтительное обращение, предназначенное для женщин императорского рода.
Это было совершенно правильное и безупречно вежливое обращение, однако раздражение, которое оно вызвало у Чжу Ихян, возникло неслучайно.
Инстинкты Чжу Ихян не подвели её. Пхэн Харён намеренно назвала её Великой принцессой, а не просто принцессой.
С учётом этого скрытого намерения слова Пхэн Харён означали:
«Вы ведь знаете о Принципе невмешательства? Как члену императорского рода, вам не следует забывать о своём положении и лучше отступить.»
Но разве подобные слова могли нанести Чжу Ихян смертельный удар?
Пусть она и выросла, единолично получая всю любовь императорской семьи, слепой и глухой к происходившему вокруг никогда не была.
Если даже деревенская собака за три года рядом с учёными научится сочинять стихи, разве могла Чжу Ихян, прожившая в Запретном городе долгие восемнадцать лет, ничего не понимать в политических интригах?
Именно она решила бежать в Лоян сразу же, как заметила подозрительные перемены среди императорских наложниц.
Словесный клинок Пхэн Харён мог оказаться действенным в Муриме, но по меркам императорского дворца был лишь любительским приёмом.
— Дочь клана Пхэн прекрасно знает правила приличия. Но беспокоиться не о чем. Князь И уже лично посещал со мной турнир боевых искусств, так какие теперь могут возникнуть проблемы? Что же до сопровождения, здесь тоже не стоит волноваться. Моя придворная дама — не обычная дворцовая служанка, а восходящий талант клана Ян. Именно её считают наиболее вероятной преемницей Главы клана.
Пока Ян Квэ, Ян Чон и Кым Син сосредоточились на последних словах Ихян о том, что Ян Серим считалась главным кандидатом на положение следующего Главы клана Ян, Чжугэ Сона и Мёрин отреагировали совершенно иначе.
В ответ на подчёркивание её императорского происхождения Чжу Ихян одновременно защитилась и перешла в контратаку, упомянув князя И и клан Ян из Синчхана.
«Это уже одобрено императорским родом, разве нет? И какая разница, что они мастера боевых искусств? Вы ведь знаете историю клана Ян из Синчхана?»
Но запугать Пхэн Харён было не так-то просто.
Если Чжу Ихян хотя бы слегка приподняла бровь, то на лице Пхэн Харён не дрогнул ни один мускул — настоящий дух хэбэйского клана Пхэн.
Была ли Пхэн Харён столь же привычна к подобным непрямым словесным столкновениям, как Чжу Ихян?
Не совсем.
В действительности только что произнесённая фраза почти исчерпала весь её запас умения говорить намёками.
Однако Пхэн Харён была уверена в себе. У неё имелось общее прошлое с Намгун У. Существовали тайны, принадлежавшие не ей одной.
Пхэн Харён не сомневалась, что Чжу Ихян, ничего не знавшая о происхождении Намгун У, не проводившая с ним ночи за долгими разговорами и не сражавшаяся рядом на поле боя, попросту не могла с ней сравниться.
«Даже Соне едва удаётся держаться, так что на что способна эта новенькая?»
Единственное, что вызывало беспокойство, — подавляюще могущественное происхождение Чжу Ихян. Похожую настороженность Харён испытала, когда внезапно появилась Сон Чхэчжи со всеми своими многочисленными «первыми».
Но если посмотреть с другой стороны, это означало, что кроме происхождения в самой Чжу Ихян не было ничего пугающего.
Подобно трём мужчинам, которые теперь спорили между собой, действительно ли Ян Серим настолько сильна, Намгун У не до конца понимал все скрытые смыслы беседы двух женщин.
Но как человек, находившийся в самом центре происходящего, он понял достаточно, чтобы почувствовать странную атмосферу, и знал, когда следует вмешаться.
— Посреди дороги не самое подходящее место для продолжения разговора. Я благодарен за предложение, однако у нас уже есть договорённость, поэтому принять его мы не сможем, принцесса.
Когда Намгун У вмешался и ясно завершил разговор, Пхэн Харён с трудом подавила улыбку, уже готовую появиться в уголках губ.
Как бы тесно она ни была связана с Муримом, открыто демонстрировать победную улыбку перед Великой принцессой означало дать противнице немало поводов для нападения.
Настоящий победитель не оставляет места для сомнений. Вместо этого Пхэн Харён ещё бережнее прижала к груди Тигра Лазурного Рассвета — живое доказательство своего избранного положения.
— Кя-а...
— Ой, прости. Тебе неудобно?
Пхэн Харён мягко покачала Тигра Лазурного Рассвета на руках, словно младенца. Похоже, увиденное не понравилось Чжу Ихян, и она внезапно протянула руки.
— Вижу, вы никогда не ухаживали за животными. Передайте его мне. Я покажу, как нужно правильно держать.
Не имея возможности отказать, Пхэн Харён послушно передала Тигра Лазурного Рассвета Чжу Ихян.
До того как её старшие сёстры вышли замуж, Чжу Ихян держала кошек и собак. К тому же, пусть разница и составляла всего несколько дней, она первой увидела Тигра Лазурного Рассвета и успела за ним поухаживать. Поэтому держала зверька чрезвычайно умело.
Физические способности Пхэн Харён тоже нельзя было недооценивать. Однако учитывать не только движения собственного тела, но и поведение незнакомого живого существа — совсем другое дело.
Пусть она и привыкла бы гораздо быстрее обычных людей, сейчас Тигр Лазурного Рассвета чувствовал себя в руках Чжу Ихян заметно удобнее, чем у Пхэн Харён.
«Этот тигр вообще понимает, кто его хозяин?»
Наблюдая за тем, как Тигр Лазурного Рассвета довольно устраивается на руках Чжу Ихян, не издав ни единого недовольного звука, Намгун У невольно задумался.
— Ты ведь тоже не знаешь, как ухаживать за нашим Гони, дорогой Нам? Вчера ты ушёл так внезапно.
— Дорогой Нам? Это вы мне?
Даже Пхэн Харён, вооружённая своей непоколебимой уверенностью, дрогнула от этих слов.
Обращение «дорогой» могло использоваться в отношении молодого мужчины.
Поскольку Чжу Ихян являлась Великой принцессой, в том, что она почтительно обращалась к помогшему ей Намгун У, не было ничего необычного.
Но ограничивался ли смысл только этим? Гораздо чаще женщины называли так своих мужей или возлюбленных.
Это мало отличалось от обращения «старший брат», которым Пхэн Харён называла Намгун У. Изначально оно обозначало мужчину старшего возраста, однако со временем стало ласковым обращением женщины к возлюбленному.
Словно почувствовав уверенность, когда на лице Пхэн Харён появилась первая трещина, Чжу Ихян с победоносным выражением продолжила:
— Видимо, ничего не поделаешь. Сегодня я как следует тебя научу. Если вас не устраивают заранее приготовленные места, я могу просто сесть рядом с вами, и проблема будет решена, верно? Лучшего сопровождения всё равно не найти.
Пхэн Харён и Чжу Ихян.
Наблюдая за противостоянием двух женщин, Мёрин похрустела суставами пальцев, словно ей требовалось снять напряжение, и вынесла мысленный вердикт.
«Победа принцессы решением судей.»
В итоге Чжу Ихян всё-таки добилась своей цели.
Более того, она незаметно присвоила себе обращение «дорогой Нам».
«Как и ожидалось, человек, родившийся в Запретном городе, действительно совсем другого уровня.»
Её наступательность и дерзость рождались из переполнявшей её уверенности.
Императорское происхождение, с которым даже Пхэн Харён было трудно справиться, расширяло возможности Чжу Ихян и одновременно ограничивало способы ответного удара Харён.
Пусть Чжу Ихян и получила огромное преимущество благодаря собственной крови, её умение как оказывать давление, так и ослаблять его явно находилось на более высоком уровне, чем у Пхэн Харён.
«А тем временем... что там с этой малышкой...?»
Посмотрев на Чжугэ Сону, которая не могла даже вклиниться в разговор и лишь беспомощно топала маленькими ногами, Мёрин заинтересовалась ещё сильнее.
«Уже ради одного этого стоило остаться в Отряде Лазурного Неба.»
Разве не подобные обыденные человеческие дела были самым занимательным зрелищем на свете?
<Эй, Мёрин.>
<Да?>
<Как думаешь, кто победит?>
Передача голоса принадлежала Ян Квэ.
Весьма неожиданно. Кто бы мог подумать, что настолько простодушный Ян Квэ обладает подобной наблюдательностью и интересом?
Мёрин слегка пересмотрела свою оценку Ян Квэ. Всё-таки некоторый человеческий разум у него имелся.
Разговоры с человеком, разделяющим твои интересы, невольно заставляют относиться к теме серьёзнее. Мёрин тщательно проанализировала ситуацию и лишь затем ответила:
<В этом раунде принцесса победила решением судей. Но поскольку тайну Главы знает только старшая сестра, в общем противостоянии...>
<Что за чушь? Я не о принцессе, а о девчонке из клана Ян. Если мы с ней сразимся, кто победит? Честно говоря, с противницей её уровня я ведь справлюсь, верно? Даже несмотря на разницу в росте. Но этот монах продолжает утверждать, что я проиграю...>
<Эй.>
<Что, уже решила?>
<Проваливай.>