— Герой?
Слово статист Ривьера будто пропустила мимо ушей. Зато за героя зацепилась сразу.
— И что это за герой такой?
— Тот, кто спасёт мир.
— Вот как...
Она подперла подбородок ладонью и ненадолго задумалась. Потом посмотрела на меня совсем спокойно и сказала:
— Тогда мы враги.
Голос у неё не дрогнул, но я всё равно услышал в нём тоску. Глухую, тяжёлую, как небо перед дождём.
— Значит, мне всё-таки лучше уйти.
Вот сейчас всё и могло закончиться.
Друг не дал бы ей уйти.
— Нет. Я не хочу, чтобы ты уходила.
Хвать!
Я схватил её за запястье.
— И не позволю.
Слова прозвучали жёстче, чем я собирался. Пожалуй, я впервые говорил с ней таким тоном.
Ривьера явно не ожидала. Она широко раскрыла глаза и уставилась на меня.
— ...
— ...
Повисла тишина.
Мы смотрели друг на друга, словно решали, кто сдастся первым.
Ну скажи хоть что-нибудь.
Я изо всех сил держал серьёзное лицо. После такой речи отступать было уже поздно. Но если она так и продолжит молчать, я просто сдохну со стыда.
Каждая секунда тянулась мучительно долго.
Наконец Ривьера открыла рот.
— Я всё равно пойду.
— А?..
Какого хрена?!
Я невольно ослабил хватку.
Шурх!
Ривьера выдернула руку и умчалась прочь. Быстро. Чертовски быстро.
Она и правда сбежала.
Я так обалдел, что даже окликнуть её не успел.
— ...
Фью-у-у...
В лицо дохнул холодный ветер. Будто мало мне было позора — сама погода решила добавить пощёчину.
Я наконец очнулся.
— Да что я сделал не так?! Что я, мать его, сказал?!
Остаток дня я только и делал, что прокручивал эту сцену в голове и проклинал себя.
В богатом квартале стоял просторный особняк профессора Лаписа.
В тот день к нему без предупреждения явилась гостья.
— Это я.
Лапис даже не удивился. Если бы она заранее попросила о встрече, вот тогда он бы насторожился. Ривьера такими пустяками не занималась.
— Заходи.
Он спокойно отпил чаю.
Бах!
Дверь распахнулась, и в гостиную вошла Ривьера.
— Ты бы хоть дверь не вышибала...
Пф-ф-ф!
Лапис вытаращил глаза и выплюнул чай.
Глаза у Ривьеры были красными и воспалёнными.
— Т-ты... Ты что, плакала?!
Плакать могли женщины. Могли мужчины. Мог кто угодно.
Но только не Ривьера.
Она просто не умела.
— Нет. Я не спала.
— А, тогда ничего страшного... Стой. Что?!
Лапис вскочил.
— Ты не спала? Всю ночь?!
Ривьера засыпала где угодно и когда угодно. На кровати, на крыше, посреди улицы, у мусорной кучи — ей было плевать.
И вдруг бессонница.
Куда правдоподобнее было бы, если бы курица Лаписа заговорила человеческим голосом.
— Что, чёрт возьми, случилось?
— Выпить хочу.
Ривьера уже устроилась на диване и смотрела на него так, будто пришла в трактир.
— Чего именно?
— Чего-нибудь крепкого.
Лапис попятился.
— Ты смертельно больна?!
— Не неси херню. Налей.
— Ладно...
Глоть. Глоть. Глоть.
Ривьера лежала на диване и пила прямо из бутылки.
Лапис наблюдал за ней с таким беспокойством, словно был не профессором, а дядюшкой, которому досталась особенно трудная племянница.
По тому, как свободно они общались, сразу было ясно: эти двое давно близки.
— Хватит.
— Не хочу. Буду пить, сколько захочу.
— Желудок угробишь.
— Сердце уже болит.
— Ну началось...
Лапис отобрал бутылку, но та оказалась пустой.
— Вот же беда.
Он раздражённо цокнул языком.
К счастью, Ривьера не потребовала добавки. Она уставилась в потолок и вдруг спросила:
— Профессор.
— Что?
— Я умная.
— Ну да. Умная.
Лапис ответил машинально. По лицу было видно: он пока не понимал, к чему она ведёт.
— Но одного я не знаю.
— Чего именно?
— Может ли в жизни быть что-то важнее мести?
Лапис сразу посерьёзнел.
Он поправил очки и медленно моргнул, обдумывая вопрос.
Вот, значит, до чего дошло...
Ривьера рано лишилась родителей. Их забрали церковники. Девочку вырастила бабушка, но потом церковники убили и её.
С тех пор Ривьера жила ради одного — ради мести.
Весь мир она делила на две части: то, что приближало расплату, и всё, что её отдаляло.
Поэтому Лапис не тревожился, когда она начала получать удовольствие от учёбы и обычной студенческой жизни. Он был уверен: её цель не изменится.
Но теперь эта уверенность пошатнулась.
Неужели я ошибся?
Лапис прикусил губу.
Виновника он знал.
Макс Селтрин.
Странный мальчишка, которого следовало прикончить ещё при первой возможности.
В глазах Лаписа мелькнула ледяная злость.
— Не надо.
Ривьера нахмурилась, будто услышала его мысли.
Лапис вздрогнул.
— Ривьера, он враг организации.
— Знаю. Но не трогайте его, профессор.
— Почему?
— Я не хочу, чтобы дорогие мне люди убивали друг друга.
— Кхе! Кхе-кхе! Что?!
Лицо Лаписа перекосило.
Дорогие ей люди?
Этот мерзкий мальчишка уже успел пробраться ей в сердце?
Нет. Такого допустить было нельзя.
— Ривьера! Да очнись ты! Кто отнял у тебя семью? Ради чего ты жила все эти годы? Не смей забывать!
Он почти кричал.
— Ради мести.
— Вот именно!
Лапис сжал кулак. Короткий ответ вернул ему надежду.
Но Ривьера продолжила:
— Только теперь я сомневаюсь.
— Кхе! Кхе-кхе-кхе!
Кулак тут же разжался.
Лаписа повело. Он вцепился в спинку дивана, чтобы не рухнуть.
— Подумай как следует! Он враг. Теперь его придётся убить! Если наделаешь глупостей, сама себе жизнь сломаешь!
— Хм...
— Да. Вот так. Спокойно всё обдумай.
— Спасибо, профессор.
— А?
— Я решила.
— Правда? Ну слава богам...
Прыг!
Ривьера соскочила с дивана легко, как кошка.
— Я не дам Максу умереть.
Она сказала это тихо, но без тени сомнения.
— Что?.. Что ты сказала?!
Лапис вскрикнул так, будто ему в грудь вогнали нож.
Он снова зашатался.
— Я пойду.
Шурх!
Ривьера исчезла за дверью.
— Стой... Ривьера... Ах ты ж...
Лапис всё-таки потерял сознание.
Я сидел, уставившись в пустоту.
— Да что с тобой такое?
Голос Хирезии доносился словно издалека.
Неудивительно. Я был не в себе.
— Хирезия.
— Ну?
— По-моему, меня уже не спасти.
— Чего?
— Всё запорол. Всё запорол. Всё запорол...
— Сколько можно повторять одно и то же?!
Моя старшая по курсу посмотрела на меня с откровенным раздражением.
И была права.
Я облажался в самый важный момент. Как последний идиот.
Всё кончено.
Кровавая ведьма Ривьера была моей подругой, а теперь станет врагом.
— Тихо!
Хирезия вдруг насторожилась.
— Кто-то идёт.
Я сразу пришёл в себя.
— Сколько их?
— Один. Но движется очень быстро.
Быстро?
Если это враг, значит, он опасен.
— Что?..
Я узнал приближающийся силуэт.
Ошибиться было невозможно.
Ривьера.
— Ай!
Хирезия тоже её заметила.
Шурх-шурх-шурх!
Она с бешеной скоростью принялась засыпать землёй мясо, которое мы жарили. Работала руками так, будто всю жизнь мечтала стать землекопом.
Прекрасно.
Следов преступления не осталось.
Стоп. Сейчас не об этом!
Что вообще происходит?
Ривьера убежала только вчера.
Пока я пытался собрать мысли в кучу, она уже подошла.
Стало неловко.
Я почесал затылок.
— Ты... чего пришла?
— Макс.
— Да?
— Я принесла ответ.
— Какой ещё ответ?
Я растерялся, но почти сразу догадался.
Неужели вчера она ушла именно поэтому?
— Я не дам тебе умереть, Макс.
— Что?..
— Никогда не дам. Это мой ответ.
Я не сразу понял, что услышал.
Слишком уж неожиданно прозвучали её слова.
Но потом до меня дошло.
Вчера Ривьера сказала: если я стану героем и спасу мир, мы окажемся по разные стороны. Ей придётся уйти.
Я ответил, что не хочу этого и не позволю ей исчезнуть. А она молча сбежала.
Я решил, что это и был её выбор.
Ошибся.
Сегодня Ривьера вернулась с настоящим ответом.
Она не даст мне умереть. Значит...
Она не станет моим врагом.
Не бросит меня.
Не уйдёт.
В груди стало тесно от нахлынувшего облегчения.
Я взял себя в руки и улыбнулся.
— Понятно. Спасибо.
Кажется, Ривьера тоже едва заметно улыбнулась.
— Спасибо?
— Конечно.
— Тогда обними меня в знак благодарности.
— Чего?
Ривьера шагнула вперёд и крепко прижалась ко мне.
— Эй?!
— А-а-а-а-а?!
Хирезия завопила так, что у меня по спине пробежал холод.
— В-в-вы что творите?!
Она даже заикаться начала.
— Друзья иногда обнимаются, — невозмутимо сказала Ривьера.
— Да. Верно. Мы же друзья, — поспешно подтвердил я.
Почему я тоже заикаюсь, чёрт возьми?
— Д-да. К-конечно. Д-друзья...
Хирезия выглядела так, будто ещё немного — и у неё дёрнется глаз.
Спокойнее, старшая.
Ривьера ведь не всерьёз...
— Только вечной дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, — добавила она.
Вот же зараза.
— А-а-а-а-а-а?!
Я попытался отодвинуть Ривьеру.
Не вышло.
Она вцепилась в меня намертво.
— Ещё немного.
— Эй, младший! Это уже наглость! Имей совесть!
Впервые Хирезия так откровенно показала при посторонних, что думает на самом деле.
У меня уже живот скрутило от напряжения.
Наконец Ривьера отпустила меня.
Цок.
— Не цокай, мелкая нахалка!
— Я вообще-то помогала тебе, эльфийская жена.
— Кхм.
Хирезия тут же притихла и отвела взгляд. Похоже, чувствовала себя обязанной.
Так вот кто убедил Хирезию, что муж и эльфийская жена должны платить каждый за себя.
Ривьера учила мою доверчивую старшую всякой ерунде.
Хотя... благодаря этой ерунде мне кое-что перепало.
Может, стоило сказать спасибо?
Нет. К чёрту. Не сейчас.
Надо было срочно прекращать этот балаган.
— Всё, хватит. Давайте спокойно выпьем. Не стоит ссориться из-за ерунды и портить прекрасные отношения между старшей и младшим. Тем более сегодня особенный день.
— И чем же он особенный? — подозрительно спросила Хирезия.
— Эльфийская жена.
— Кхм.
Ривьера молча посмотрела на нас.
Несмотря на небольшой переполох, день вышел хорошим.
Очень дорогой мне человек выбрал меня.