Новые будни в Секторе «R» превратились в холодный, отточенный до автоматизма спектакль. Слухи об их «романе» заиграли новыми, порой грязными красками: в столовой и курилках только и обсуждали, как быстро «фаворитка» Командира перешла из разряда развлечений в разряд рабочих инструментов. Но реальность была куда суровее любых сплетен. Внутри этой «золотой клетки» Селена и Кайл почти перестали разговаривать. Тот вечер в его покоях оставил между ними выжженную землю, через которую никто не решался перешагнуть. Они отдалились друг от друга настолько, насколько это было возможно в рамках одного подразделения. Каждый ушёл в свою работу: Кайл погряз в бесконечных отчётах и интригах верхних эшелонов, а Селена стала постоянным гостем в шлюзовых камерах. Он больше не тренировал её лично каждый день. Вместо этого Главнокомандующий методично отправлял её в самые разные вылазки с группами зачистки.
— Набирайся опыта у ветеранов, М-4, — сухо бросал он на утренних разводах, даже не глядя в её сторону. — Мне не нужен теоретик, мне нужен полевой игрок, который чувствует ложь пространства кожей.
Девушка работала на износ. Она закрывала разломы в технических коллекторах, стабилизировала «шумящие» порталы в жилых блоках и училась действовать в связке с мужчинами, которые всё ещё смотрели на неё как на чужака. Она впитывала их опыт: как «ставить подножку» ментальному эху, как экономить энергию, когда щит трещит по швам, как не сойти с ума, глядя в бездну. Иногда, когда их пути мельком пересекались в Центре наблюдения или в узких переходах, Селена ловила на себе его взгляд. Тяжёлый, пронзительный, полный той самой невысказанной боли, от которой они оба пытались убежать. В эти секунды пространство между ними натягивалось, как струна, но Кайл первым отводил глаза, возвращаясь к своим обязанностям.
Она не понимала, как работать с ним дальше. Каждое его распоряжение она выполняла безупречно, но внутри неё росло глухое чувство бессилия. Он был прав — 511-я итерация стояла между ними стеной. Она видела в нём Кайла — человека, который помнит её имя, но тут же представляла его руки на горле той, другой Селены. Ей оставалось просто ждать. Ждать, когда эта дистанция между ними либо превратится в пропасть, либо станет тем самым рывком, который выбросит их из Лабиринта навсегда. Но пока в её жизни были только холодный металл коридоров, сухие приказы и рубиновые глаза, которые следили за ней из темноты командного мостика.
Дни в «Резонансе» постепенно обретали плотность настоящей жизни, вытесняя стерильный ужас первых дней. Селена больше не была призраком, мелькающим в тени Командира; она стала осязаемой частью коллектива. Оказалось, что за маской сурового Архитектора скрывается живой, ироничный и на удивление общительный человек. Этот контраст поражал сослуживцев. В столовой она больше не сидела в углу, уткнувшись в тарелку. Теперь её часто можно было увидеть в центре стола, где оперативники в расстёгнутых кителях лениво обсуждали прошедшие смены. Она легко подхватывала их грубоватый юмор, спорила о тактике подавления частот и даже научилась паре карточных фокусов, которые работали на малейших искажениях пространства. Во время тренировок с другими наставниками — суровыми ветеранами, которые поначалу ждали от неё капризов «протеже» — она пахала до седьмого пота.
— Ноги шире, М-4! Опять центр тяжести гуляет! — рычал на неё рослый оперативник по кличке Буйвол.
— Ты хочешь, чтобы я на шпагат села? — огрызалась она, вытирая пот, и зал взрывался коротким, одобрительным смехом.
Будни текли своей чередой, превращаясь в странную смесь армейской дисциплины и почти семейного уюта, который бывает только у людей, ежедневно рискующих жизнью. Селена обнаружила, что её общительность — это мощный инструмент. Она смеялась над скабрёзными шутками Буйвола, помогала М-10-12:15 калибровать личный излучатель и приносила лишнюю порцию синтетического кофе дежурным в шлюзе. Контраст был разительным. Те, кто ожидал увидеть высокомерную «подстилку Командира», столкнулись с девчонкой, которая не боялась испачкать руки в технической смазке и могла ввернуть крепкое словцо, когда щит в рейде начинал искрить.
Так, после затяжной миссии в «D-8», они сидели в столовой большой компанией. Стол ломился от стандартных пайков, но атмосфера была расслабленной.
— Слышь, М-4, — отозвался один из сослуживцев. — Я ведь тебе в первый день чуть подножку не поставил в коридоре. Думал: «Ну вот, притащил старый хрен себе игрушку из архива, теперь будем её сопли вытирать».
По столу прошёл одобрительный гул и смешки. Селена иронично выгнула бровь, не отрываясь от еды.
— А теперь что? — спросила она.
— Мы ведь все видели, как он тебя гоняет. Если бы это был «роман», ты бы не выходила из зала на четвереньках, — констатировал он факты под одобрительные кивки. — Он тебя не балует, а в бетон закатывает. И то, что ты при этом ещё умудряешься нам анекдоты травить... Короче, признаю: мы были идиотами. Ты — наш человек.
Девушка почувствовала, как в груди разливается странное тепло. Это было признание. Настоящее, честное, не продиктованное протоколом.
— Значит, ставки на мой вылет из Сектора аннулированы? — усмехнулась она.
— О, нет, — влез Буйвол, сверкнув зубами. — Теперь мы ставим на то, через сколько месяцев ты займёшь место R-2. Он тебя уже побаивается; я видел, как у него дёргается глаз, когда ты обходишь его блоки.
Разговор перетёк на обсуждение технических деталей следующего рейда, но Селена кожей почувствовала перемену в воздухе. В дверях столовой на мгновение замер Кайл. Он был в своём обычном закрытом кителе, холодный и отстранённый. Его взгляд на секунду встретился с её — в этом шуме, среди смеха и звона посуды, их частоты соприкоснулись коротким, болезненным разрядом. Он не зашёл внутрь. Просто увидел её — живую, принятую отрядом, настоящую — и скрылся в темноте коридора. Селена на мгновение замолчала, её рука со стаканом замерла. Она видела эту тень одиночества, которую он унёс с собой, будто намеренно отдалял её от себя, бросая в объятия коллектива, чтобы у неё была эта «нормальная» жизнь, пока он сам продолжал гнить в своём золочёном склепе.
— Эй, М-4, ты где застряла? — толкнул её в плечо М-10.
— Здесь я, — улыбнулась она, возвращаясь к реальности. — Продолжай, Буйвол, на чём ты остановился?
Она снова стала «своим парнем», душой компании, но внутри неё теперь жил холодный, расчётливый план. Каждый её новый друг в этом отряде, каждый, кто хлопал её по плечу, становился невольным участником их с Кайлом заговора. Чем сильнее её любили здесь, тем меньше подозрений вызывал её «учитель». И она собиралась использовать это доверие до последней капли, когда придёт время выбирать: остаться в этой уютной иллюзии или шагнуть в бездну вместе с тем, кто однажды уже убил её.
Но несмотря на выстроенную стену отчуждения, Лабиринт не позволял им окончательно разойтись по разным углам. Уникальность Селены, подкреплённая новыми достижениями, превратила её в востребованный инструмент. Как только её признали полноценным оперативником, запросы на «корректировку реальности» из других Секторов посыпались один за другим.
— Ну что, «звезда» наша, — хохотнул М-10, проверяя крепления на своём шлеме в оружейной. — Снова во внешний периметр. На этот раз связисты из «Т-9» жалуются, что у них частоты плывут.
— Угу, — лениво отозвалась Селена, затягивая перчатку. — Как-то это уже напрягает. У них ведь должны быть свои оперативники, при чём тут мы? Такое ощущение, что я теперь штатный ремонтник для всего Лабиринта.
— Это значит, что и другие Сектора признали твою уникальность, — раздался холодный, вибрирующий голос со стороны входа.
М-10 и Селена мгновенно выпрямились по стойке «смирно». В дверях стоял Кайл. На нём был полный полевой комплект, а в руках он держал личный излучатель. Его присутствие мгновенно вытеснило из комнаты весь дружеский гул, заменив его привычным озоновым напряжением.
— Сегодня пойдём вдвоём, — отрезал он, глядя девушке прямо в глаза. В этом взгляде не было и тени мягкости — только ледяная воля командира. — У меня есть дела во внешнем контуре, заодно поможешь мне с калибровкой контура. Группа поддержки не требуется.
Напарник коротко кивнул и, бросив на Селену сочувственный взгляд, поспешил ретироваться. Работать один на один с Высшим считалось в «Резонансе» сомнительным удовольствием. Девушка осталась стоять перед ним, чувствуя, как нечто внутри неё мгновенно отозвалось на его близость. Пульс участился, но она сохраняла маску идеального солдата.
— Есть, Командир, — чётко ответила она. — Когда выступаем?
— Прямо сейчас. Транспортный шлюз номер три.
Он развернулся, и полы его укороченной куртки резко качнулись. Селена последовала за ним, чувствуя, как будничность последних дней рассыпается прахом. Это был их первый совместный выход после того разговора. Без свидетелей, без группы за спиной, в зоне, где реальность была тоньше бумажного листа. Это было официальное задание на чужой территории, в Секторе «Т-9», где всё — от кодировки стен до частоты освещения — подчинялось иным алгоритмам. Здесь нужно было быть начеку: каждый техник или связист мог оказаться глазами Хозяйки.
— Как у тебя дела? — спросил Кайл почти мягко, когда они свернули в пустой технический тоннель, ведущий к порталу. Голос его звучал ровно, но в нём проскальзывала та интонация, которую он позволял себе только за закрытыми дверями. — Есть жалобы на команду или наставников?
— Никак нет, — Селена соблюдала нормы обращения, держа дистанцию в два шага за его правым плечом, но голос её был тихим, почти интимным. — По сравнению с вами они просто ангелы.
Наступила короткая пауза. Звук их шагов по металлическому решетчатому полу показался Селене слишком гулким. Она вдруг испугалась, что её ирония прозвучала слишком остро, задев ту самую рану, которую он обнажил в своих покоях.
— Я про тренировки... — поспешила она объясниться, слегка склонив голову, заглядывая ему в лицо. — Неудачная шутка, простите...
Она ожидала холодного выговора или сухого кивка, но, подняв взгляд, наткнулась на его печальную, почти прозрачную улыбку. Он не оборачивался полностью, но профиль его лица в тусклом свете индикаторов на миг смягчился.
— Я рад... — выдохнул он. В этом коротком признании было всё: и горечь от того, что он вынужден быть для неё тираном, и облегчение от того, что она нашла себе место среди других, не став изгоем.
Когда они вошли в шлюз чужого Сектора, маски были надеты мгновенно. Реальность — холодная, пронизанная сеткой лазерных датчиков и гулом серверов — обрушилась на них вместе с десятками внимательных взглядов. Местные оперативники в серой форме замерли, провожая Высшего из «Резонанса» и его спутницу подозрительными, изучающими взорами. Здесь не было места для шуток. Группа сопровождения молча приняла их и повела вглубь отсеков. Девушка чувствовала, как он снова стал монолитом из чёрного металла и воли. Мужчина шёл впереди, и его аура подавляла любое желание заговорить, но Селена всё ещё ощущала на своих губах отзвук его «Я рад». В этом чужом, враждебном месте это короткое слово стало её личным щитом, более надёжным, чем любая броня. Она была идеальным дополнением к своему командиру, и сейчас им предстояло показать Сектору «Т-9», почему именно их тандем считается таковым.
Воздух гудел от перегруженных серверов, а стены мерцали каскадами бесконечных кодов. Группа сопровождения довела их до Центрального узла — огромного зала, где пространство буквально «провисло», создавая мутную линзу, сквозь которую реальность искажалась, как в испорченном зеркале.
— Аномалия стабильна, но частота уплывает каждые три минуты, — доложил старший техник Сектора, косясь на рубиновые глаза Высшего. — Наши системы не могут поймать фазу.
Кайл не ответил. Он молча жестом приказал Селене занять позицию, а сам встал рядом. Местные оперативники замерли у стен, затаив дыхание. Они ожидали долгой подготовки, приборов, расчётов. Но эти двое работали иначе.
— Начали, — коротко бросил Кайл.
Девушка закрыла глаза. Она не видела его, но ощущала присутствие как мощный низкочастотный гул. Она протянула руки к искажению, и её пальцы мгновенно окутало призрачное сияние. Она начала «прощупывать» структуру марева, находя трещины в коде. Мужчина вступил секундой позже. Он не «шил» реальность, как она — он создавал вокруг неё силовой каркас. Своей волей он подавлял внешние помехи, выстраивая вокруг Селены зону абсолютной тишины. Для посторонних это выглядело пугающе синхронно. Они не переговаривались. Когда девушка чувствовала, что давление разрыва становится слишком сильным, Кайл мгновенно усиливал напор со своей стороны, принимая удар на себя. Когда ему нужно было сместить фокус, она интуитивно «подхватывала» край реальности, не давая ей схлопнуться.
Это был идеальный резонанс. Частота 10:23 в их телах звучала в унисон, создавая вокруг них сферу, в которой хаос Сектора просто переставал существовать. Селена работала легко, почти изящно: она видела изгибы пространства раньше, чем они успевали искривиться, и направляла их своей волей, опираясь на стальную мощь Кайла. Через десять минут линза в центре зала начала сжиматься. Гул серверов выровнялся, а мутное марево исчезло, оставив после себя лишь идеально прозрачный воздух.
— Стабилизация сто процентов, — выдохнул техник, глядя на свои приборы. — Невероятно...
Кайл медленно опустил руки. Его дыхание было ровным, но на виске вздулась жилка от напряжения. Селена открыла глаза и слегка покачнулась. Мужчина тут же оказался рядом, придерживая её за локоть — жест, который для местных выглядел как проверка состояния «инструмента», но для неё был единственной связью с реальностью.
— Работа закончена, — сухо произнёс Командир, обращаясь к принимающей стороне. — М-4-10:23, отчёт подготовишь по возвращении.
Они вышли из зала под гробовое молчание местных. Те видели не просто зачистку — они видели тандем, который действовал как единый организм, как две части одного сложного механизма, который не нуждался в приказах Системы, потому что подчинялся собственному, внутреннему ритму. В этом чужом Секторе они оставили после себя не только порядок, но и страх перед силой, которую невозможно было ни измерить, ни подчинить. Но путь им преградила группа в тяжёлой, забрызганной чем-то бурым форме. Воздух мгновенно пропитался запахом жжёного мяса и дешёвых антисептиков.
В центре стоял он — Мясник. Его массивная фигура в окровавленном кожаном фартуке, накинутом прямо поверх мундира, казалась здесь, в стерильном коридоре, воплощением кошмара. Он вытирал огромные руки грязной ветошью, а его помощники, запуганные и суетливые, тащили за ним контейнеры с «бракованным биоматериалом». Мясник остановился, и его маленькие, заплывшие жиром глаза хищно блеснули, завидев тандем.
— О-о-о, какие гости в нашем цифровом болоте! — пробасил он, и его смех прозвучал как хруст костей.
Он проигнорировал Кайла, который мгновенно окаменел, и направился прямиком к Селене. Прежде чем она успела отстраниться, его тяжёлая, липкая ладонь с размаху опустилась ей на плечо, едва не сбив с ног.
— Давно не виделись, крошка! — мужчина бесцеремонно встряхнул её, обдав запахом пота и сырости. — А я смотрю, ты времени зря не теряешь. Слухи о тебе по Лабиринту бегут быстрее, чем сдвиги. Говорят, ты теперь правая рука нашего дорогого Р-1?
Он мазнул взглядом по Кайлу, который стоял рядом, сжимая рукоять излучателя.
— Ещё недавно была такой малышкой, — Х-1 снова повернулся к Селене, игнорируя её ледяной взгляд. — Кто бы мог подумать, что из «архивной крысы» вырастет такая... «породистая гончая». Работаете чисто как единое целое, а? Говорят, у вас любовь-морковь и всё такое...
Помощники за его спиной подобострастно захихикали. Селена чувствовала, как под его ладонью горит кожа, а частота внутри неё начинает вибрировать от ярости, готовой вырваться наружу и выжечь этому уроду глаза.
— Убери руку, — голос Кайла прозвучал тихо, но в нём было столько концентрированной угрозы, что техники Сектора «Т-9», ставшие случайными свидетелями этой странной стычки, попятились к стенам. Мясник медленно повернул голову, его ухмылка стала ещё шире, обнажая жёлтые зубы.
— Ой-ой, какие мы нежные! — он картинно поднял руки, отступая на шаг, но продолжая буравить Селену взглядом. Его ухмылка стала ещё более хищной.
— Годы идут, а ты становишься ещё более вспыльчивым, Р-1. Статус «Высшего» явно не пошёл тебе на пользу, — проскрежетал он, и в его голосе прорезалась застарелая, гноящаяся зависть.
Кайл не ответил яростью. Напротив, он вдруг расслабился, и на его губах заиграла ехидная, почти издевательская улыбка, от которой Селене стало не по себе.
— Мой статус вам всё ещё глаза мозолит, Наставник? — процедил он, подчёркнуто выделяя последнее слово. — Столько лет прошло, а вы держитесь за старые обиды ещё сильнее, чем за свой тесак.
Атмосфера в коридоре мгновенно стала свинцовой. Из этого короткого обмена репликами Селене открылась картина, от которой внутри всё похолодело. Тот, кого все называли Мясником, когда-то был наставником Кайла. Человек, олицетворяющий самую грязную и кровавую работу Лабиринта, приложил руку к созданию того «монстра», которым мужчина был сейчас. Х-1 дёрнулся, его лицо побагровело, а рука непроизвольно легла на тяжёлую рукоять инструмента у пояса. Помощники за его спиной замерли, боясь даже вздохнуть. Столкновение двух чинов — одного из прошлого, другого из настоящего — пахло неминуемой катастрофой.
— Ты высоко взлетел, щенок, — прохрипел Мясник, делая шаг вперёд, так что его грязный фартук почти коснулся снаряжения Кайла. — Но не забывай, чьими руками ковалась твоя «стабильность».
— О, не переживай, Х-1, — Кайл перешёл на личности, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Я стал лучшим твоим проектом, и Лабиринт этого никогда не забудет.
Между ними буквально искрилась старая, невыветрившаяся вражда. Мясник не обладал статусом Высшего, но в Лабиринте было не много по-настоящему жестоких надзирателей, способных конкурировать с ним по уровню авторитета и кровожадности. По тому, как тот кривил губы, Селена поняла: он задыхается от злобы на Кайла за то, что тот перепрыгнул его предел, став элитой, в то время как сам Х-1 навсегда застрял в крови и внутренностях нижних Секторов.
— Почему вы здесь, Наставник? — вдруг обратилась девушка к Мяснику, непринуждённо, как старая знакомая. В её голосе не было страха, лишь холодное любопытство. — Произошло что-то из ряда вон выходящее, раз и вас позвали?
Мужчина ехидно хохотнул, оценив её смелость.
— Да, тут было месиво! Какой-то болван возомнил себя героем и взял заложников из числа техников, — он гордо поднял голову, расправив заляпанные плечи. — Местные оперативники быстро его скрутили, но... Я вёл допрос! Никто не умеет развязывать языки так, как я.
Селена скользнула взглядом по контейнерам, которые тащила его свита. Из-под плохо пригнанных крышек сочился тяжёлый, металлический запах.
— Это всё, что от него осталось, полагаю? — бесстрастно уточнила она.
Мясник снова хохотнул, и этот звук эхом отозвался в пустом коридоре.
— Ты меня знаешь, крошка! Иногда я так увлекаюсь, что забываю, зачем вообще начал работу! — он подмигнул ей, и это выглядело омерзительно. — Парень оказался крепким, но в итоге выдал всё, даже то, что сам о себе не знал. Жаль только, собирать его теперь придётся по частям в утиле.
Кайл стоял неподвижно, его лицо было бледным, а челюсти сжаты так, что на скулах ходили желваки. Он явно не одобрял эту «светскую беседу», но Селена видела: Мясник заглотил наживку. Её фамильярность сбила его с толку, на мгновение ослабив напряжение между двумя хищниками.
— Что ж, не будем вам мешать, — добавила она, слегка склонив голову. — Утиль не любит ждать, а у нас с Командиром ещё много работы по калибровке.
— Идите, идите... — прохрипел он им. — Но сделай мне одолжение.
Мясник сократил дистанцию с Селеной так резко, что она ощутила липкий холод, исходящий от его фартука. Он наклонился к самому её уху, перекинув руку через плечо и обдав запахом меди и формалина.
— Ты ведь тоже мой проект, — прошептал он с каким-то извращённым подобием гордости, но так, чтобы Кайл это услышал. — Будь добра, выкинь этого эгоиста из кресла начальника. Он сидит в нём так долго, что уже стал забывать, какова настоящая жизнь здесь, внизу.
С этими словами он ехидно хохотнул и вместе со своей свитой, гружённой контейнерами, двинулся дальше по коридору, оставляя за собой тяжёлый шлейф. Р-1 проводил его ледяным, полным ненависти взглядом, после чего резко развернулся и зашагал в противоположную сторону. Селена, сохраняя уставную дистанцию, последовала за ним. Стены Сектора «Т-9» отражали ритмичный стук их ботинок, но тишина между ними была наэлектризована до предела. Портал между ними открылся неожиданно и так же резко исчез за спинами.
— Мило ты ведёшь беседы с этим садистом, — прошипел Кайл, не оборачиваясь. Его плечи под курткой были напряжены так, словно он всё ещё готов был сорваться в атаку.
— Я просто не хотела, чтобы вам пришлось отчитываться за драку перед Надзором, Командир, — ответила она спокойно, чеканя каждое слово для протокола.
Он на мгновение замедлил шаг, переваривая её слова. Ей тоже было не по себе от того, что Мясник назвал её «своим проектом» — это напомнило о времени, когда, под его руководством, она попадала в пыточные застенки и выходила оттуда сломленной. Но сейчас им обоим нужно было держать лицо.
— Подумаешь, — бросил он, скорее самому себе, чем ей, хотя голос всё ещё вибрировал от подавленной ярости. — Написал бы пару объяснительных. Этот провокатор давно заслужил хороших тумаков, и Комитет это знает.
— Может быть, — продолжала она спокойно, чеканя шаг за его плечом. — Однако вам это точно не приписали бы в заслуги. Лишнее пятно в личном деле перед очередной проверкой Хозяйки — плохая стратегия.
Кайл замедлил ход и искоса взглянул на неё. Несмотря на то что холод их последней ссоры в апартаментах всё ещё ощущался физически, он остро чувствовал: она переживает за него. Мужчина прекрасно знал, как сильно Селене противен этот боров, чьи руки по локоть запачканы в крови, но она намеренно влезла в их ядовитый диалог; подставилась под его липкий взгляд только для того, чтобы сменить фокус его внимания с Кайла на себя, давая возможность остыть.
— Не делай так больше... — выдохнул он, с трудом собирая мысли и заставляя свой голос звучать максимально официально для окружающих датчиков. — В этот раз твоё поведение можно списать на «давнее знакомство», но впредь следи за субординацией.
Он остановился у входа в лифтовую шахту и обернулся, полоснув её резким, дисциплинарным взглядом.
— Или моё особое отношение заставило тебя забыть правила устава, М-4-10:23? — припечатал он, и в этом вопросе была вся тяжесть его положения.
— Прошу прощения. Больше не повторится... — выдавила она, вытянувшись в струнку.
Селена в этот момент всем сердцем ненавидела Лабиринт. Ненавидела за то, что даже здесь, в пустом техническом переходе, они были вынуждены носить эти жестокие маски и хлестать друг друга словами, как плетьми. Кайл бил по ней уставом, чтобы защитить от подозрений Системы, а она принимала этот удар, понимая, что за его грубостью скрывается дикий страх за её жизнь. Двери лифта открылись, и они вошли внутрь: суровый Высший и его дисциплинированная подчинённая. Но в тишине, пока кабина неслась вверх, их общий резонанс гудел так сильно, что казалось, сами стены вот-вот начнут плавиться от этого невысказанного, горького понимания.
Лифт плавно остановился, и двери разошлись, выпуская их в стерильный холл Арсенала «Резонанса». Здесь уже не пахло кровью и старыми серверами — только озоном и холодом. Кайл вышел первым, его шаги по металлическому полу звучали как удары молота.
— Свободна, М-4, — бросил он, не оборачиваясь, когда они достигли развилки коридоров. — Отчёт о стабилизации Сектора «Т-9» жду к утреннему разводу. Лично.
— Есть, Командир. — Селена вытянулась в струнку, чувствуя, как его официальный тон полоснул по её натянутым нервам.
Она смотрела, как его высокая фигура скрывается за поворотом. Спина Кайла была прямой, но она видела, как он на мгновение сжал кулаки, прежде чем уйти. Эта маска Высшего срасталась с ним, становясь его кожей, и девушка понимала: за каждое её спасение, за каждое несоблюдение устава, он платит куском своей свободы перед Комитетом.
Вернувшись в свою каюту, девушка стащила с себя форму. Кожа на плече, где её коснулся Мясник, всё ещё горела отвращением. Она уткнулась в терминал и начала вбивать сухие строчки отчёта, но буквы расплывались перед глазами. «Лучший проект...» — слова Кайла в адрес наставника-садиста не выходили из головы. Осознание, что он не просто выживал, а мимикрировал под это чудовище, чтобы однажды сожрать его изнутри, выжигало воздух перед глазами. И теперь он боялся, что она пойдёт тем же путём.
В три часа ночи, когда Сектор погрузился в режим пониженного энергопотребления, её терминал коротко пискнул. Это не было официальным уведомлением. На экране вспыхнули строчки: «Не обращай внимание на «советы» тех, чей путь не хотела бы пройти. Те, кто действительно поддерживает тебя, не будут распылять непрошенное мнение, и уж тем более, ждать, что ты отблагодаришь их за веру в твои способности».
Она долго смотрела на эти слова, пока они не исчезли. Он снова нарушил правила, рискуя всем, чтобы просто напомнить ей: он видит её настоящую, даже если днём ему приходится вбивать её в пол уставом. Селена легла на жёсткую койку, закрыв глаза. Завтра будет новый день, новые тренировки и новые маски. Но теперь она знала, что за ледяным фасадом Главнокомандующего скрывается Кайл, который всё ещё ведёт свою личную войну за её душу. И в этой войне она больше не собиралась быть просто «проектом». Она была его единственным союзником. И, возможно, его единственным спасением.