На следующее утро Селену вызвали в кабинет Высшего. Коридоры Сектора «С» встретили её липким шёпотом и презрительными взглядами местных надзирателей — слухи об инциденте в тренировочном зале разлетелись со скоростью системного сбоя. Когда R-8 дал добро, она вошла. Обстановка здесь разительно отличалась от строгого минимализма кабинета Кайла, но внешнее лощение не могло скрыть схожую, въевшуюся в кости усталость хозяина кабинета. Паразит долго хранил молчание, сверля её взглядом, прежде чем нарушить тишину.
— Присаживайся, М-4, — выдохнул он, и в этом вздохе слышался груз принятых решений. — Разговор не будет коротким.
Девушка послушно опустилась в кресло. Она контролировала каждое микродвижение, удерживая пульс и биоритмы в пределах нормы, чтобы вездесущие датчики не считали ни тени подозрения в её поведении. R-8 тяжело поднялся и направился к ней. Его шаги по мягкому покрытию были почти бесшумными.
— Ты должна меня поблагодарить, — произнёс он, остановившись за её спиной. — Разбор твоего дела только что завершился. Знала бы ты, каких трудов мне стоило выгородить тебя перед аналитиками за вчерашнюю выходку.
— Вы должны были это предвидеть, — спокойно парировала она, глядя прямо перед собой. — В тот самый момент, когда решили угрожать жизнями моих напарников.
Он усмехнулся — сухо, по-хищному — и наклонился к самому её уху, обдав холодом своего присутствия.
— Тебе нужно быть осторожнее, — сделал он томительную паузу. — Твоё высокомерие выдаёт тебя с головой.
— Скорее, дело в вас, а не во мне, — она нашла его мутное отражение в стеклянных фасадах мебели перед собой и зацепилась за него взглядом. — Вы проявляете нездоровый интерес к оперативнику чужого Сектора, копаетесь в её прошлом и личных делах. Это вам стоит проявлять осторожность... Своими действиями вы ставите под удар отношения с Р-1, а вашей репутации лишние конфликты ни к чему.
Вместо ожидаемой вспышки гнева R-8 внезапно залился громким, искренним смехом. Его забавляла эта ситуация. Он кожей чувствовал, что эта девушка — не просто функциональный винтик системы. Другие надзиратели едва смели дышать в его присутствии, не то что огрызаться или диктовать условия, но Селена была сделана из другого теста. И это лишь подогревало его опасный азарт.
— Это близость с Р-1 тебя так воодушевляет? — он снова наклонился к ней, и на этот раз его губы почти коснулись её уха, обжигая опасным шёпотом. — Тех, кто забывает своё место, Система очень быстро возвращает с небес на землю. Р-1 не сможет защищать тебя вечно. Ты ведь понимаешь, что в этой игре он такой же заложник протокола, как и ты?
Девушка не отодвинулась. Она заставила себя оставаться неподвижной, хотя каждый нерв кричал об опасности.
— Я прекрасно помню о своём месте, — голос её был ровным, лишённым каких-либо эмоций, которые могли бы зацепить его. — Вы так любезно напоминаете мне о нём при каждой нашей встрече, что забыть об этом просто невозможно.
R-8 усмехнулся. Его дыхание опалило ей кожу, и в этом жесте было столько же угрозы, сколько и странного, извращённого восхищения. Он видел перед собой не просто оперативника, а редкий экземпляр, который отказывался ломаться под давлением.
— Подумай, М-4, — его голос стал вкрадчивым, почти интимным, проникая под кожу лучше любого ментального зонда. — Здесь, со мной, ты бы смогла добиться куда большего, чем под крылом Р-1. Я могу раскрыть твой истинный потенциал, вытащить наружу то, что ты так старательно прячешь за своими «масками». И тогда... больше никто и никогда не посмеет указывать тебе на твоё место. Ты станешь силой, с которой Системе придётся считаться.
Возникла гнетущая пауза. Воздух в кабинете, казалось, загустел, превращаясь в вязкий кисель. Селена видела, как он ждёт её реакции — любого знака, тени сомнения или искры интереса. Он предлагал ей свободу, которая на самом деле была лишь другой формой клетки, ещё более изощрённой и кровавой. Девушка понимала: сейчас он не просто вербовал её, он пытался нащупать ту самую трещину в её преданности Кайлу, через которую можно было бы пробраться к их общему заговору.
— Вы правы... — начала она осторожно, позволяя словам медленно соскальзывать с губ. — Похоже, «близость с Р-1» и впрямь даёт о себе знать. Я наблюдаю за ним уже достаточно долго, чтобы понять: власть в этом месте меня ничуть не привлекает. Все эти бесконечные отчёты, вечные проверки, подковёрная борьба за влияние... Меня это совершенно не интересует.
Она сделала паузу. В этот момент маска исполнителя на мгновение дала трещину, и в её голосе впервые прозвучала пугающая, обезоруживающая искренность.
— Хозяйка сама втянула меня в этот смертельный танец. Сначала она выделила мои таланты, фактически поставив мишень у меня на спине своей пометкой «кандидата в Высшие». Затем назвала меня «идеальной парой» для Р-1. — Она глубоко вздохнула и вдруг коротко, почти весело усмехнулась, глядя на озадаченное лицо R-8. — Мне уже начинает казаться, что она делает это специально. Ей просто нравится подкидывать вам всем побольше проблем, используя моё уникальное умение их находить.
R-8 замер, переваривая её слова. В кабинете повисла тишина, но теперь она не была давящей — она была наэлектризованной. Он привык к тем, кто жаждет власти, и к тем, кто её боится, но искреннее пренебрежение Селены к иерархии Лабиринта сбивало его с толку. Она не просто не играла по его правилам — она вообще не признавала наличие доски.
— Ты либо слишком умна, либо абсолютно безумна, М-4, — наконец произнёс он, и в его тоне промелькнуло нечто, похожее на уважение. — Но Хозяйка никогда ничего не делает «просто так». Если она столкнула тебя с Р-1 и бросила в мой Сектор — значит, Лабиринту нужно, чтобы ты что-то сломала. Или что-то создала.
Он резко сделал шаг в сторону, чтобы видеть её лицо, и его рука в белоснежной перчатке обхватила подбородок девушки. Это было грубое, почти неуместное движение, нарушающее все мыслимые протоколы дистанции. R-8 заставил её смотреть прямо себе в глаза, и на его лице вдруг проступила та самая опасная ухмылка, которая предвещала начало настоящей охоты. Мужчина наклонился ещё ниже, переходя на едва уловимый шёпот — настолько тихий, что его не могли зафиксировать даже самые чувствительные датчики в кабинете.
— Я ведь могу помочь тебе в твоей игре... — его глаза сверкнули холодным блеском. — Хищникам лучше держаться вместе, ты так не считаешь?
В ту же секунду его тяжёлая, маслянистая аура с размаху ударила в её ментальный щит. Селена почувствовала это физически: давящее, удушающее чувство опасного сближения, от которого хотелось отпрянуть, но стальная хватка на подбородке не давала шевельнуться. Как ни крути, он оставался Высшим — существом, чей потенциал в Лабиринте был почти безграничен. И сейчас этот хищник предлагал ей не просто союз, а сделку, которая могла либо стать её билетом на волю, либо окончательно похоронить её и Кайла в недрах Системы. Он почувствовал вкус её тайны и теперь, как истинный вампир, не собирался отпускать добычу, пока не выпьет всё до капли. Девушка замерла, ощущая, как её собственный «внутренний хищник» скалится в ответ, с трудом удерживаясь от того, чтобы не разорвать пространство прямо здесь, между ними. Она молчала, глядя в его расширенные зрачки, и это молчание было громче любого ответа.
— Помочь? — её шёпот был едва различим, вибрируя на грани слышимости. — В Лабиринте за помощь всегда выставляют счёт, который невозможно оплатить.
Она не отвела взгляда, позволяя ему видеть в своих глазах отражение его собственного хищного блеска. Это была опасная игра — признать, что она понимает его истинную природу, значило подтвердить, что она не та, за кого себя выдаёт.
— Хищники не держатся вместе, R-8, — продолжала она, и уголок её губ дрогнул в подобии усмешки. — Они просто делят территорию, пока один не совершит ошибку. Вы предлагаете мне сделку, но забываете, что моя работа — устранять аномалии, а не становиться их частью.
Его хватка на её подбородке чуть усилилась, пальцы в белой ткани едва заметно дрогнули от возбуждения. Он чувствовал, как её щит пульсирует, сдерживая его натиск, и это сопротивление доставляло ему почти физическое удовольствие.
— Ты лжёшь даже самой себе, крошка, — выдохнул он ей в самые губы. — Ты уже давно часть этой аномалии, и Р-1 знает это лучше всех. Он прячет тебя, как сокровище, но сокровища созданы для того, чтобы ими владели.
Он медленно разжал пальцы, но не отстранился, оставаясь в её личном пространстве, игнорируя все протоколы безопасности.
— Я дам тебе время подумать. Моё предложение в силе до конца твоей командировки. Можешь продолжать играть в «верного вояку», но помни: когда Система решит, что ты стала слишком большой дырой для её одеяла, Р-1 будет первым, кому прикажут тебя обнулить.
Селена медленно поднялась, чувствуя, как в лёгкие наконец возвращается воздух. Она поправила воротник формы, восстанавливая маску безупречного офицера. Девушка вышла из кабинета, не оборачиваясь, но в ушах всё ещё стоял его тихий, торжествующий смех. Она знала: этот разговор изменил всё. R-8 не просто догадывался — он был уверен, что нашёл в ней ключ к разрушению всего, что они с Кайлом так долго строили. Теперь каждый её шаг в Секторе «С» был прогулкой по минному полю.
Высший не собирался давать ей поблажек. Напротив, он воспринял её строптивость как вызов, на который стоило ответить с изящной жестокостью. Под предлогом «необходимого сдерживания потенциально опасного объекта» он приурочил Селену к своим самым рискованным экспериментам в спецблоке. Её чувствительность к энергетическим потокам была ему на руку: там, где аппаратура давала сбои, девушка видела структуру разрыва. R-8 виртуозно жонглировал дырами в протоколе, выставляя её участие как «вынужденную меру безопасности». В итоге он таки раздобыл официальное разрешение у Хозяйки, сделав её заложницей собственных талантов.
Экспериментальный зал спецблока встретил её гулом силовых полей и запахом озона. В центре, в прозрачном кубе, билось нечто, лишённое постоянной формы.
— Твоя задача проста, М-4, — голос Высшего раздался из динамиков, пока сам он находился за бронированным стеклом пульта управления. — Я начну подачу дестабилизирующего импульса. Ты должна удерживать границы этого существа, не давая ему распылить сознание по всему Сектору.
Она встала у края куба. Воздух вокруг неё начал вибрировать, когда нечто, почуяв её присутствие, выбросил в её сторону жгут чёрной, изломанной энергии.
— Начинаю первый цикл, — холодно произнёс R-8.
Селена стиснула зубы. Мощный толчок чужой агонии ударил в её разум, проверяя на прочность выставленные щиты. Это не было тренировкой — Высший использовал её как живой громоотвод, бросая в самое пекло ментального шторма. Она чувствовала, как за каждым её движением, за каждой вспышкой силы следят десятки датчиков, записывая её почерк, её слабости, её истинную мощь. Он хотел не просто интеграции объекта. Он хотел увидеть, как она сломается, чтобы потом собрать её заново — уже по своим чертежам.
— Глубже, М-4, — прошептал он, и она знала, что он сейчас улыбается. — Не бойся коснуться бездны. Она уже давно тебя узнала.
С каждым новым циклом нагрузка росла. Девушка чувствовала, как её сознание растягивается, словно тонкая мембрана, отделяющая упорядоченный мир Лабиринта от воющего хаоса, в который превратился этот монстр. R-8 не просто наблюдал — он методично выкручивал регуляторы мощности, заставляя её работать на пределе.
— Коэффициент синхронизации — восемьдесят два процента, — прозвучал его сухой голос. — Давай, М-4, покажи мне, где заканчивается «заплатка» и начинается истинная пустота.
Внутри куба существо взревело беззвучным ментальным криком. Селена пошатнулась. Её пальцы, вытянутые к прозрачному экрану, дрожали. Она видела, как внутри куба побежали искры — монстр пытался прорваться сквозь щит, используя её собственную энергию как проводник.
— Я не смогу... долго... — выдохнула она, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус крови.
— Сможешь, — отрезал R-8. — Или ты позволишь ему стереть твоих напарников, которые сейчас дежурят за дверью? Если поле рухнет, их разумы выгорят первыми.
Это был удар под дых. Он знал, что её преданность своим людям — главная слабость и одновременно единственный рычаг управления. Внезапно нечто изменило тактику. Вместо того чтобы бить в щит, он замер, и Селена ощутила странный, ледяной резонанс. Существо в кубе узнало её. Не как надзирателя, а как родственную душу, такую же пленницу циклов, которая прячет правду под маской. «Помоги... мне... — шелест чужого разума коснулся её мыслей, минуя все блокировки. — Мы... одно...» Селена застыла. Датчики на панели R-8 бешено замигали.
— Что это было? — его голос мгновенно потерял скучающий тон. — М-4, статус! Ты только что пропустила всплеск!
Она не ответила. В этот момент об стенки её сознания билась правда: это существо не просто аномалия, это истерзанная душа. И если она сейчас не закроет этот контакт, R-8 увидит бездну, которую та так бережно латала внутри себя всё это время. Громкий хлопок раздался в воздухе, а затем по структуре экспериментального поля пробежали микроразрывы, которые на секунду ослепили все сенсоры лаборатории. Девушка упала на колени, когда куб заволокло непроницаемым туманом. Она тяжело дышала, глядя в пол. Ей удалось разорвать связь, но она знала: Высший не поверит в случайность. Теперь он будет искать причину этого «сбоя» с ещё большим остервенением.
— Что случилось? — взревел R-8, вихрем влетая в лабораторию. — Что ты сделала?!
Его самообладание, так тщательно выстраиваемое днями, дало трещину. Он подлетел к Селене, его пальцы мёртвой хваткой вцепились в её предплечье, пытаясь встряхнуть, выбить ответ. Но девушка отреагировала мгновенно: резким, рваным движением она сбросила его руку. Она тяжело, с присвистом дышала, а её обычно холодные сапфировые глаза сейчас горели такой неприкрытой, обжигающей ненавистью, что R-8 невольно отступил на полшага. По её подбородку, пачкая воротник формы, потекла тонкая струйка крови — цена, которую она заплатила за экстренный разрыв связи.
— Почему... — её голос сорвался, пальцы заметно дрожали, — почему ты не сказал, что это чья-то душа? Не аномалия, не «объект»... а живое, вывернутое наизнанку сознание?
В этот момент тяжёлые двери снова разъехались, и в зал ворвались её напарники. R-5 и Буйвол сразу оценили обстановку: Селена на коленях, кровь, разъярённый Высший. Они инстинктивно положили руки на рукояти табельного оружия.
— Что случилось? — выкрикнул R-5.
— Это не имеет значения, — сухо отозвался R-8, мгновенно возвращая себе маску ледяного безразличия. Он проигнорировал враждебность оперативников, глядя только на девушку. — Твоя задача была чёткой: сдерживать ментальное поле. Этические дефиниции не входят в твою компетенцию, М-4.
Он выпрямился, поправляя обшлага своих безупречных белых перчаток, хотя его глаза всё ещё лихорадочно блестели от осознания того, что Селена коснулась чего-то, что было не под силу его приборам.
— Эксперимент окончен на сегодня. Уведите её в жилой блок.
Девушка поднялась, опираясь на плечо подоспевшего Буйвола. Она вытерла кровь тыльной стороной ладони, не сводя глаз с Высшего. Теперь она знала правду о том, что он здесь пытается сделать.
Группа молча миновала пост охраны, и только когда автоматические двери заблокировали доступ посторонним, тишина коридора взорвалась приглушёнными голосами.
— Ты как? — негромко спросил М-10, заглядывая ей в лицо. Его пальцы нервно сжимали лямку разгрузки.
— Нормально... — сухо отозвалась Селена, хотя каждый шаг отдавался в висках ударом молота.
Всё тело ныло от жуткой ментальной перегрузки, а остаточное эхо прикосновения чужой разорванной в клочья души всё ещё билось о внутренние стенки её разума, как пойманная птица. Это было не просто истощение — это было осквернение.
— Что там было? — прошептал R-5, перехватывая её поудобнее и практически неся на себе. Он чувствовал, как её бьёт мелкая, контролируемая дрожь.
— Он сумасшедший... — выдохнула девушка, и в этом признании было больше усталости, чем страха. — Я не знаю, что именно он пытается создать, какую химеру лепит в этом кубе... но он хуже всех, кого я видела в Лабиринте. Он играет с законами природы, как с пластилином. Без оглядки на то, что этот пластилин когда-то был человеком.
Она замолчала, экономя остатки сил. Напарники переглянулись — в их глазах читалась угрюмая решимость. Они привыкли сражаться с монстрами извне, но столкнуться с чудовищем, которое носит форму Высшего и распоряжается их жизнями, было куда сложнее.
Сначала парни отвели её в медблок. Стерильный белый свет ламп казался девушке невыносимо ярким, а запах антисептиков — удушающим. Пока автоматический диагност сканировал её показатели, она закрыла глаза, пытаясь выстроить разрушенные блоки в сознании. Селена знала: если R-8 продолжит свои опыты, ей придётся либо стать соучастницей его безумия, либо пойти на открытый конфликт, который уничтожит их всех.
— Коэффициент нейронного износа — сорок процентов, — бесстрастно доложил медицинский дроид. — Рекомендуется глубокий сон и изоляция.
— Отдохни, — коротко бросил Буйвол, занимая пост у входа в палату. — Мы здесь. Ни один из местных к тебе не прикоснётся, пока мы дышим.
Селена благодарно кивнула и провалилась в тяжёлое, принудительное, липкое забытье, где вместо снов была чёрная пустота существа и смех Высшего.
На следующее утро девушка не стала ждать вызова. Она вошла в кабинет R-8 сама — с остекленевшей от решимости прямотой в осанке.
— Отстраните меня от ваших экспериментов, — сухо, без тени просьбы отчеканила она, едва переступив порог.
Мужчина, до этого изучавший какие-то отчёты, медленно поднял голову.
— Ещё чего... — бросил он, лениво поднимаясь из-за стола. Его шаги по ковру казались крадущимися. — М-4, неужели я был к тебе слишком добр? С чего ты взяла, что можешь мне указывать?
— Можете наложить на меня любые штрафы, лишить привилегий, но я не вернусь к той штуке в кубе, — она даже не дрогнула, когда он подошёл вплотную. — Я сказала вам сразу: я не имею дел с душами. Это не входит в мой функционал.
— Какая избирательная чистоплотность, — R-8 склонил голову набок, разглядывая её, как диковинное насекомое. — Ты ведь просто фильтровала ментальный фон. Обычная работа с потоками, которую ты делаешь каждый день в Лабиринте. Так в чём разница?
— Разница в том, что когда ты латаешь дыру в пространстве, никто не лезет тебе в душу и не копошится в ней своими липкими щупальцами! — её голос на мгновение сорвался на сталь, но она выдержала его тяжёлый взгляд. — Накажите меня, если вам так будет проще. Назначьте сверхурочные отработки, двойные караулы, что угодно. Но в ту лабораторию я больше не зайду.
R-8 замер, вглядываясь в её лицо так пристально, словно пытался прочесть текст, написанный невидимыми чернилами между строк её гнева. На его губах медленно, почти плотоядно расползлась хищная улыбка. Он сократил дистанцию до абсолютного минимума, заставляя её почувствовать холод его ауры.
— В чём дело, М-4? — перешёл он на вкрадчивый шёпот, от которого по коже пробежал мороз. — Так боишься, что кто-то коснётся твоей души? Твоих маленьких, тщательно упакованных тайн?
Воздух в кабинете снова стал вязким. Она понимала: её отказ для него — не бунт подчинённого, а косвенное признание. Он почуял её страх, её сомнения. Рука Высшего, обтянутая белой тканью, снова плавно коснулась её подбородка, фиксируя лицо Селены так, чтобы она не могла отвести взгляд. Её дерзость была для него лучшим компасом: чем яростнее она выстраивала баррикады, тем отчётливее он понимал — там, за ними, спрятано нечто бесценное.
— И что же ты сделаешь, М-4, если я просто... откажусь? — спросил он, смакуя каждое слово, словно дорогое вино. — Если я прикажу тебе вернуться в ту камеру прямо сейчас?
Ресницы девушки на миг дрогнули, выдавая внутреннее напряжение, но она не отпрянула. Напротив, она сделала глубокий, размеренный вдох, словно собираясь с силами для последнего прыжка.
— Послушайте, — начала она, и её голос обрёл пугающую глубину. — Вам, возможно, и приносит истинное удовольствие копошиться в чужих душах... препарировать их, вытягивать жизнь по капле, как нектар.
Она сделала выразительную паузу, в упор глядя в его расширенные зрачки. Это был прямой удар — она открыто назвала его паразитом, существом, которое живёт лишь за счёт чужой сути. В этом Секторе об этом знали все, но никто не осмеливался произнести вслух, боясь стать следующим «блюдом» в его меню.
— Но для меня... — продолжала девушка, и в её глазах промелькнула тень той боли, которую она испытала вчера. — Для меня это не пиршество. Это болезненный, грязный процесс. В то время как вы просто поглощаете чужую суть, насыщаясь ею, я вынуждена пропускать через себя каждую их эмоцию. Весь страх, всю агонию и всё то, что осталось от их человечности.
Она говорила о его способности так прямо, будто видела его насквозь, обнажая природу ментального вампира перед лицом его же амбиций.
— Вы хищник, R-8. Вы едите. А я — я резонирую. И если вы заставите меня войти туда снова, вы получите не данные для отчёта, а сломанный инструмент, который в следующий раз может просто не справиться и разнести этот Сектор на атомы вместе с вами.
Его ухмылка на мгновение застыла. Теперь это был не просто спор о полномочиях — это была схватка двух существ, которые понимали природу друг друга слишком хорошо. Селена рискнула всем, выложив карты на стол: она признала свою уязвимость, чтобы показать ему, насколько опасным может быть её разрушение. Она вложила в этот взгляд всю доступную ей правдоподобность, имитируя надлом. Девушка знала: лучшая ложь — это та, что густо замешана на правде. Её дрожащие пальцы и прерывистое дыхание не были фальшивкой, но она использовала их как дымовую завесу, пытаясь убедить R-8, что её сопротивление вызвано лишь инстинктом самосохранения и физическим отвращением к его методам.
Она хотела, чтобы он поверил: за этой яростью не стоит заговор или великая миссия, а лишь обычный человеческий страх перед ментальным загрязнением. Страх «инструмента», который боится затупиться о чужую агонию. Всший медленно разжал пальцы, отпуская её подбородок, но его ладонь осталась в считанных сантиметрах от её лица. Он изучал её, как ювелир изучает трещину на редком камне: была ли она там всегда или появилась после вчерашнего?
— Резонанс... — тихо повторил он, словно пробовал слово на вкус. — Значит, ты не просто «заплатка», а камертон. Ты вибрируешь в унисон с тем дерьмом, которое мы здесь препарируем.
Он сделал пару шагов назад, внезапно потеряв интерес к физическому давлению. В кабинете стало подозрительно тихо.
— Это... прискорбно, М-4. Такая чувствительность делает тебя эффективной, но крайне хрупкой. Р-1, должно быть, очень бережно с тобой обращается, раз ты до сих пор не выгорела дотла.
Он сел на край стола и сцепил руки на груди в замок, глядя на неё будто поверх, сказанных ею слов. В его глазах больше не было издёвки, там появилось нечто более опасное — расчёт.
— Хорошо. Я принимаю твой ультиматум. На сегодня ты отстранена от работ в спецблоке. Вместо этого ты получишь то, что просила — двойные смены по периметру Сектора.
Он сделал паузу и добавил, нехорошо прищурившись:
— Иди. Но не думай, что ты победила. Ты просто выбрала более медленный способ сойти с ума. А мне будет интересно посмотреть, как долго твои «швы» продержатся под прямым давлением пустоты без защиты лабораторных стен.
Селена коротко кивнула, не тратя слова на благодарность, и направилась к выходу. Она чувствовала, как в затылок ей бьёт его тяжёлый, липкий взгляд. Она получила передышку, но цена была высока: R-8 отправил её туда, где реальность была наиболее зыбкой. Туда, где Лабиринт был почти прозрачен, и где её верность Системе подвергнется самому суровому испытанию.