Селена шла вместе с М-10 по коридору после изматывающей тренировки. За последние месяцы они действительно сблизились — возможно, сказывалось общее прошлое в Секторе «М», а может, просто потребность иметь кого-то, с кем можно поговорить без двойного дна. Девушка стала полноправным членом команды, и их шумные посиделки в столовой стали такой же обыденностью, как и гул вентиляции.
— Буйвол сегодня превзошел себя, — морщась, потягивался парень, придерживая бок. — Чуть ребро мне не сломал, скотина.
— Думала, мне показался этот хруст, — она негромко хихикнула, поправляя лямку снаряжения.
— Ага, как же, — возмущался он, но в голосе слышался азарт. — В следующий раз я ему это припомню.
— Сможешь отомстить, когда сам будешь в роли нападающего, — улыбнулась она, подмигивая другу.
— Или пусти слух, что он так неумело скрывает ваши нежные чувства! — влез в разговор R-5, догоняя их и хлопая парня по плечу. — Бери пример с нашей «любимицы», она знает, как заводить «полезные знакомства».
Девушка на автомате показала ему средний палец, и тот, по-дружески, ответил ей тем же, широко улыбаясь.
— Слухи всё ещё не утихли? — вполголоса спросил М-10, когда они свернули к жилому блоку.
— На самом деле, я уже не уверен, что это просто слухи, — заговорщически понизил голос R-5. Он указал на Селену указательным пальцем. — Кое-кто из ночной смены сказал мне, что лично видел, как ты входила в личные покои Главнокомандующего. Причём не на пять минут.
— Так возьми с меня пример, — парировала она, ловко перехватывая его палец и отводя в сторону. — Глядишь, и тебе перепадёт лишний час отдыха в «мёртвой зоне».
В воздухе повис короткий, бесшабашный смех, но он оборвался так резко, словно его выключили тумблером. Из-за угла на крестовине коридоров вынырнул Р-1. Его появление мгновенно вымело всё веселье. На руке Кайла тревожно и часто пищали датчики оперативной связи — сигнал критического приоритета. Он встретился взглядом с Селеной, и она увидела в его глазах тот самый ледяной блеск, который предвещал настоящую беду.
— За мной! Живо! — бросил он им всем, даже не замедляя шаг.
Он пронёсся мимо, стремительный и мрачный, на ходу отдавая команды через гарнитуру. Лицо его было серым от напряжения, а челюсти сжаты так, что скулы казались острыми гранями камня. Тяжёлая, удушливая атмосфера ЧП мгновенно накрыла группу. Парни тут же подобрались, мгновенно превращаясь из весёлых сослуживцев в боевые единицы. Селена почувствовала, как внутри всё сжалось. Этот сигнал на его руке... такая частота использовалась только при массовых прорывах или системных сбоях. Игра в «обычную жизнь» закончилась. Лабиринт снова подал голос, и на этот раз он был похож на предсмертный хрип.
Группа неслась за Кайлом, чьи тяжёлые шаги чеканили ритм по металлическому настилу. Веселье в коридоре казалось теперь событием из прошлой жизни. Они ворвались в оперативный штаб Сектора «R». Огромные экраны, обычно показывающие статичные схемы, сейчас полыхали багровым.
— Сектор «М-4»! — выкрикнул дежурный, указывая на центральную проекцию. — Произошёл каскадный сдвиг. Гравитационные фильтры сорваны. Уровни складываются друг в друга как карточный домик.
Селена замерла, глядя на экран. Сектор «М-4» — её дом, место, где она провела две недели и сотни итераций. Сейчас там творился ад: жилые блоки сминались, а люди... люди просто исчезали в пространственных Разрывах, превращаясь в цифровой шум.
— Нам приказано зачистить последствия, — гремел Командир. — Хозяйка вынесла вердикт: Сектор не подлежит восстановлению. Это значит — полная стерилизация.
В штабе повисла мёртвая тишина. Стерилизация означала уничтожение всего живого и неживого в радиусе поражения, чтобы остановить заражение реальности. Тысячи пленных, среди которых были и те, с кем Селена ещё недавно делила паёк, были приговорены.
— Нет... — прошептала она, делая шаг к экрану. — Там же... там стабильные зоны ещё держатся!
Кайл обернулся к ней. Его лицо было непроницаемым, но в глубине рубиновых глаз она увидела дикую, отчаянную мольбу. Он знал, что она скажет. Он знал, что она не сможет просто смотреть.
— М-4-10:23! — его голос прозвучал как удар хлыста, возвращая её в реальность. Он подошёл к ней вплотную, и на мгновение положил руку на плечо. Его пальцы давили кости, но взгляд был прямым. — Приказ Хозяйки не обсуждается, выступаем через две минуты.
Селена сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Весь её напускной комфорт, все эти «свои парни» и дружеские подколки — всё это сейчас проверялось на излом. Она должна была пойти и уничтожить свой старый дом. И Кайл, её единственный союзник, был тем, кто обязан был отдать этот приказ.
— Я готова, Командир, — выдохнула она, и её голос был холодным, как лёд.
Шлюзовой отсек заполнился тяжёлым лязгом металла и шипением гидравлики. Группы быстрого реагирования проверяли крепления винтовок и заряд ментальных глушителей. Главнокомандующий возвышался над хаосом, его голос, разрезал пространство:
— М-4, работаем в паре! Не отходишь от меня ни на шаг. Остальные — на подхвате, работаем двойками. Группа 2 и 3 — держите периметр и блокируйте выходы. Никто не покидает Сектор без санкции!
Селена чувствовала, как под экстренной экипировкой кожа покрывается липким холодным потом. Её пальцы в бронированных перчатках машинально защёлкивали карабины, но мысли были там, в «М-4».
— Пошла! — рявкнул Кайл, и реальность перед ними разорвалась.
Портал в «М-4» был нестабильным, его края «кровоточили» багровыми искрами. Как только они шагнули внутрь, Селену едва не сбил с ног звуковой удар. Сектор, который она знала как серую, унылую, но упорядоченную тюрьму, превратился в пережёванное месиво. Потолки «текли», гравитация менялась каждую секунду, заставляя кровь приливать к голове.
— М-4, фокус на мне! — Кайл схватил её за плечо, силой возвращая в реальность. — Не отвлекайся!
Сквозь треск статики и обвалы конструкций доносились крики пленных — тех, кто оказался заперт в складывающихся коридорах.
— Мы здесь для стабилизации частот, а не для спасательной операции! — громко произнёс Кайл для всех участников канала связи, но через их общий резонанс Селена уловила его внутреннюю судорогу.
Они двигались по Центральной артерии Сектора. Группы 2 и 3 уже начали «зачистку», выжигая нестабильные участки вместе с теми, кто там находился. Селена видела, как напарники работают чётко, по-военному, превращая живых людей в статистические потери. В какой-то момент послышался детский крик, и девушку сковала судорога.
Кайл подошёл к ней вплотную и рывком притянул к себе, прерывая её оцепенение. Грохот рушащихся стен и визг деформируемого металла заглушали всё, но его присутствие стало единственной незыблемой точкой в этом аду. Их взгляды встретились — рубиновый огонь в его глазах сейчас казался не холодным, а обжигающе сосредоточенным. Он наклонился к самому её уху, так близко, что она почувствовала жар его кожи.
— Сфокусируйся... — прошептал он, и его пальцы в грубой тактической перчатке едва коснулись её щеки, почти невесомое движение, скрытое от глаз остальных оперативников. — Они переродятся, но сейчас... Сейчас ты должна их отпустить.
Эта секундная вспышка нежности, пробившаяся сквозь хаос и смерть, заставила Селену плотно сжать губы, подавляя рвущийся наружу крик. Он был прав. В этом механизированном кошмаре жизни были лишь данными, которые Лабиринт перетасовывал в бесконечной колоде итераций. Чтобы спасти тех, кто ещё может быть спасён, ей нужно было стать такой же беспощадной, как сама Система.
Девушка коротко, надрывно кивнула. Кайл покрепче ухватил её за плечо, коротким властным жестом возвращая в боевой строй. Они двинулись дальше, шаг в шаг, на расстоянии вытянутой руки — два Архитектора в обличье карателей, пробивающиеся сквозь агонизирующий Сектор. Группы 2 и 3 методично «стерилизовали» отсеки. Вспышки аннигиляторов превращали крики в тишину, а плоть — в серый пепел данных. Селена больше не закрывала глаза. Она смотрела сквозь этот ужас, концентрируя частоту на кончиках пальцев.
— Вижу ядро сдвига! — выкрикнула она в общую связь, и её голос был твёрдым, как закалённая сталь. — Выхожу на дистанцию резонанса.
Кайл не ответил, но она чувствовала, как его аура расширяется, закрывая её от обломков и ментального мусора. Он был её щитом, а она — его клинком. В этом безумии они работали как никогда слаженно, превращая свою общую боль в идеальную, ледяную эффективность.
Они ворвались в эпицентр сдвига — туда, где реальность «М-4» окончательно потеряла плотность, превратившись в воронку из битого стекла и застывших криков. Мужчина мгновенно занял позицию за спиной Селены, став её живым бастионом. Его массивная фигура в штурмовом доспехе закрывала её от хаотичных выбросов энергии, а тяжёлые ботинки впились в вибрирующий пол, удерживая их обоих на краю бездны.
— Давай, М-4! — его голос пророкотал над её ухом, перекрывая вой пространственного шторма. — Тяни структуру на себя! Я держу периметр!
Селена вскинула руки, и пространство между её ладонями заискрилось холодным синим пламенем. Она работала ювелирно: там, где Система видела лишь хаос, её Архитектурное зрение вычленяло нити кода. Она перехватывала их, скручивала в тугие узлы, заставляя распадающееся Измерение стабилизироваться. Кайл не спускал с неё внимательного, острого взгляда. Он не просто страховал её — он буквально читал каждое движение её плеч, каждый вздох. Его рука то и дело касалась её локтя или спины, направляя, корректируя её положение, передавая ей часть своей непоколебимой уверенности через их общий резонанс. Когда очередной гравитационный удар едва не сбил её с ног, он рывком прижал её к себе, а затем начал стрельбу из импульсного излучателя по подступающим теням аномалии.
Это была пугающая, почти танцевальная слаженность. Селена чувствовала его присутствие каждой клеткой: как он «дышит ей в затылок», как напрягаются его мышцы, когда он принимает на свой щит очередной удар. Она доверяла ему свою спину так, как не доверяла самой себе.
— Ещё немного… — выдохнула она, и её пальцы погрузились в самую гущу светящегося ядра. — Почти…
— Жми! — Кайл накрыл её ладони своими, и их общая частота 10:23 взорвалась ослепительным импульсом.
В этот миг всё замерло. Вой прекратился, стены Сектора с тяжёлым лязгом встали, фиксируя пространство в новой, мёртвой стабильности. Пыль медленно оседала на их шлемы. Мужчина опустил руки, но не отстранился. Его внимательный, сканирующий взгляд скользнул по её лицу, проверяя зрачки и чистоту дыхания. Он искал признаки ментального выгорания, и только убедившись, что она в порядке, позволил себе короткий, едва заметный кивок.
— Узел стабилизирован, — сухо доложил он в общую связь, возвращаясь к роли командира. — Группам 2 и 3 — завершить зачистку остаточных шумов.
Он отступил на шаг, восстанавливая официальную дистанцию, но Селена всё ещё чувствовала на своих руках жар его перчаток. Они сделали это. Они уничтожили «М-4», чтобы он не стал могилой для всех, но в этой победе не было радости. Только холодное осознание того, что в этом Лабиринте они — единственные, кто может удержать друг друга от падения в окончательную тьму. Тени от аварийного освещения удлинились, превращая искорёженные конструкции в скелеты забытых итераций. Кайл стоял в паре шагов от девушки, его высокая фигура в штурмовом доспехе казалась монолитом среди руин.
— Группа 2, статус? — его голос в канале связи был сухим и режущим.
— Зачистка завершена, Командир. Уровни 4-8 стерилизованы. Остаточный шум в пределах нормы, — отозвался Буйвол. В его голосе не было и тени сомнения, только тяжёлая одышка профессионала.
Кайл медленно повернул голову к Селене. Она стояла, опустив руки, и смотрела на то место, где ещё десять минут назад пульсировало Ядро сдвига. Её ладони всё ещё слабо светились остаточным резонансом, а в ушах стоял звон от тишины, которая была страшнее любого крика. Он подошёл ближе, сокращая дистанцию. Его внимательный взгляд скользнул по её лицу, подмечая каждую деталь: капельку пота на виске, плотно сжатые губы, расширенные зрачки. Он искал в ней трещину, признак того, что 842-я версия не выдержала этого груза.
— Ты сделала это чисто, — произнёс он негромко. — Хозяйка будет довольна результатами.
Селена медленно подняла на него глаза. В этом взгляде не было благодарности — только ледяное осознание их общей вины. Она видела, как он стоит перед ней, безупречный командир, только что уничтоживший целый мир, и понимала: эта слаженность, эта их идеальная работа в паре — это и есть их самое страшное проклятие. Он резко развернулся к подошедшим оперативникам Группы 3.
— Собрать снаряжение. Выдвигаемся к точке эвакуации через три минуты. М-4 — в арьергард. Проверь тыловые щиты на выходе.
Девушка вытянулась в струнку, подчиняясь приказу. Маска надзирателя снова приросла к лицу. Она пошла в хвосте отряда, чувствуя на себе его тяжёлый, контролирующий взгляд. Он следил за каждым её шагом до самого портала, как пастух следит за раненым зверем, который всё ещё может броситься на хозяина.
Обратный путь через переходные шлюзы проходил в тяжёлой, вязкой тишине. Напарники, обычно шумные и грубоватые после успешных зачисток, сейчас лишь изредка переглядывались, замечая поникшие плечи и пустой взгляд девушки. В «Резонансе» каждый прекрасно понимал, чего ей стоила эта миссия — сжигать место, которое когда-то было твоим единственным домом, не проходит бесследно даже для тех, чей код был переписан сотни раз. Когда они вышли в стерильный коридор своего Сектора, R-5 замедлил шаг и коротко, весомо стукнул её по плечу бронированной перчаткой.
— Хорошо справилась, — негромко произнёс он, и в его голосе не было привычной издёвки.
Остальные напарники один за другим последовали его примеру. Кто-то кивнул, кто-то просто коснулся локтем. Это не было сочувствием в обычном понимании — в Лабиринте сочувствие считалось слабостью. Это было признание общей боли. Все надзиратели были глубоко сломленными личностями, запертыми в доспехи карателей. Каждый из них однажды сделал свой страшный выбор: предать, убить или забыть себя, чтобы выжить и оказаться по эту сторону излучателя. Здесь не было невиновных, и именно эта коллективная вина, эта общая выжженная пустота внутри объединяла их крепче любых приказов.
Селена чувствовала каждое это прикосновение как удар тока. Она была одной из них — палачом с разбитым сердцем. Кайл шёл чуть впереди, и хотя он не оборачивался, девушка кожей ощущала, как он фиксирует каждое движение её коллег. Он видел, как отряд принимает её, как эта общая трагедия окончательно вплавляет её в структуру «Резонанса». Но в его напряжённой спине читалась и другая мысль: теперь она связана с ними кровью «М-4», и эта связь может стать либо её щитом, либо её окончательным концом.
— Всем сдать снаряжение и явиться на дебрифинг через двадцать минут, — бросил Командир, не глядя на группу.
Дебрифинг прошёл в тяжёлом, механическом режиме. Кайл зачитывал сухие цифры потерь и графики стабилизации так, словно речь шла о ремонте неисправного конвейера, а не о гибели целого Сектора. Селена сидела в первом ряду, чувствуя на себе взгляды парней, они сидели прямо, сцепив руки в замок, погружённые в ту специфическую армейскую апатию, которая наступает после большой крови.
— Группы свободны. М-4, останься для подписания личного протокола вмешательства, — бросил Кайл, закрывая голограмму.
Когда дверь за оперативниками закрылась, тишина в зале стала невыносимой. Он подошёл и положил на стол перед ней планшет.
— Подпиши. Это формальность для Системы, подтверждающая твою лояльность, — он сказал это почти шёпотом, словно извиняясь за то, что заставляет её ставить подпись под пеплом её собственного прошлого.
Селена сидела, глубоко откинувшись на спинку кресла. Её руки были бессильно сложены в замок, а взгляд — абсолютно отрешённый, устремлённый сквозь голограммы и стены. Тяжёлая, душная тишина осела между ними, как радиационная пыль после взрыва. Кайл медленно сел в соседнее кресло. Он некоторое время молчал, изучая профиль девушки, которая за один день повзрослела на несколько жизней. Наконец он негромко заговорил:
— Понимаю, что спрашивать «в порядке ли ты» бесполезно, поэтому... — он помедлил, подбирая слова, которые в этом стерильном мире звучали почти ересью. — Может, тебя обнять?
Селена горько усмехнулась. Её взгляд оставался поникшим, а его жест — эти неловко распростёртые руки — в контексте их формы и статусов выглядел почти нелепо. Грозный Высший предлагал утешение, которое не вписывалось ни в один протокол Лабиринта. Он искренне хотел поддержать её, но слов, способных заглушить крики из «М-4», просто не существовало. Девушка резким движением откинула подлокотник кресла и буквально упала в его объятия, пряча взгляд. Она уже не знала, что ещё может помочь ей отвлечься от запаха гари и лиц напарников, ставших её новыми братьями по крови.
Руки Кайла мгновенно и крепко сомкнулись вокруг неё. Он прижал её к себе с такой силой, будто пытался физически заслонить от всего Лабиринта сразу. Каждую секунду это объятие напоминало ей о его присутствии, о том, что в этом бесконечном цикле предательств и смертей он — её единственная реальность. В тишине пустого зала дебрифинга слышно было только мерный, тяжёлый стук сердца Кайла, который сейчас бился только для неё. Она ощущала его спиной. Тяжёлое, мерное дыхание мужчины скользило по её щеке и шее, вызывая дрожь, которая не имела ничего общего с холодом отсека. Он молчал, прислонившись щекой к её макушке, и в этой тишине их общий резонанс гудел низким, успокаивающим баритоном.
Каждый из них остро осознавал предельную жестокость мира, в котором они оказались. Здесь жизни тысяч людей, их накопленные десятилетиями чувства, привязанности и хрупкие воспоминания сужались до сухих цифр в итоговой статистике. Всё обнулялось, превращаясь в мусор, как только Система решала, что «инструмент» больше не эффективен. Селена знала: да, эти люди вернутся. Лабиринт пересоберёт их код, выдаст новые номера и другие роли, но они уже никогда не будут теми, какими она их запомнила. Лица обитателей Сектора «М» — те, с кем она делила редкие минуты тишины, — вспыхивали перед глазами, как гаснущие угли.
Девушка крепче зажмурилась, вжимаясь в сильное плечо. В его объятиях Лабиринт казался чуть менее реальным, а сердцебиение — единственной правдой, за которую стоило держаться. Ей хотелось лишь одного: чтобы эта минута забвения продлилась вечность, прежде чем ей придётся открыть глаза и снова стать частью безжалостного механизма.
— Как ты это делаешь? — спросила она робко. Шёпот был надрывным, почти болезненным. — Как выдерживал всё это столько времени?
Она открыла глаза, цепляясь взглядом за резкие черты его лица, за напряжённую линию шеи, за всё, что делало его живым в этом механическом аду.
— Ты ведь не знал, появится ли вообще М-4, которая сможет добраться до тебя... — её голос дрожал, выдавая всю глубину осознания его одиночества.
— Не знал... — подтвердил он, и в этом коротком слове Селена услышала гул столетий. — Мне оставалось просто ждать и верить.
Его тон звучал непривычно ровно, почти безжизненно, но это была не холодность, а предельное истощение чувств. Их перешёптывание в пустом, залитом мертвенным светом зале сейчас ощущалось как нечто сокровенное, как тайная молитва в храме, который вот-вот рухнет.
— Иногда я пытался отвлечься, не думать... — продолжал он, и его взгляд на мгновение расфокусировался, уходя куда-то вглубь прошлого. — Загружал себя работой, зачистками, интригами Совета. А иногда... иногда просто не оставалось времени, чтобы помнить. Работа Высшего — это бесконечный шум. В нём легко потерять даже собственное имя, не то что чужое.
Он чуть крепче прижал её к себе, словно проверяя, не исчезнет ли она, если он ослабит хватку.
— Но каждый раз, когда в Секторе «М» регистрировали новую единицу с твоим кодом, этот шум затихал. И я снова начинал считать секунды до нашей встречи. Даже если знал, что ты меня не узнаешь. Даже если знал, что нам снова придётся играть в палача и жертву.
Селена слушала, и её сердце сжималось от невыносимой нежности и боли. Она видела в нём Кайла — человека, который превратил своё ожидание в искусство выживания. Он не просто «выдерживал» — он горел на медленном огне, не позволяя себе погаснуть только ради того, чтобы однажды стать маяком для неё.
— И вот она здесь, — прошептала она, касаясь лбом его щеки. — 842-я итерация...
Мужчина ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул, и этот вздох был громче любого признания. В тишине штаба они сидели, прижавшись друг к другу, — две сломанные детали огромного мира, которые на одну короткую ночь нашли способ совпасть идеально. Позади был пепел уничтоженного Сектора, впереди — неизвестность, но в это мгновение им обоим было достаточно того, что они просто дышат в унисон.
Осознание, что даже в этот хрупкий момент пространство вокруг них истыкано датчиками, сводило зубы. Любой всплеск их общего резонанса, любая слишком долгая пауза в этом пустом зале могли быть интерпретированы Системой как опасная аномалия. Она вжалась в его мундир пальцами, чувствуя под ладонью холодную броню и жёсткую ткань. Он прижал её к себе ещё сильнее, спрятав её лицо в складках высокого воротника своего кителя. Девушка жадно вдыхала его запах — смесь озона, холодного металла и того едва уловимого аромата корицы, который сохранился лишь в его покоях. Внутри всё пульсировало от обиды: на Лабиринт, на Хозяйку, на саму судьбу, которая заставляла их воровать эти крохи нежности под прицелом невидимых камер.
Кайл медленно поглаживал её по спине, едва слышно шурша плотной тканью формы. Этот звук в мёртвой тишине штаба казался оглушительным. Его рука двигалась размеренно, успокаивающе, хотя сам он был напряжён, как натянутая тетива. Он был её единственным убежищем в этом мире, где даже память была оружием.
— Тише... — едва слышно выдохнул он, и вибрация его голоса отозвалась в её груди. — Мы не дадим им увидеть ничего, кроме того, что они хотят видеть. Пусть считают нас сломленными. Пусть думают, что ты просто ищешь защиты у сильного.
Селена замерла, вслушиваясь в его слова. Обида никуда не исчезла, но к ней добавилась ледяная ясность. Каждое поглаживание, каждый вдох в унисон — это был их тихий акт сопротивления. Посреди Сектора «R», два самых эффективных карателя, и в этот миг они были ближе к свободе, чем когда-либо за все восемьсот сорок два цикла. Девушка медленно отстранилась, но не разорвала дистанцию полностью. Её пальцы все ещё слабо касались ткани его мундира, а взгляд, тяжёлый и внимательный, медленно скользил по его шее, очерчивая линию подбородка, пока не замер, столкнувшись с его рубиновыми глазами.
— Если бы у меня был выбор... — она сделала долгую паузу, вглядываясь в каждую чёрточку его лица, застывшего всего в десяти сантиметрах от неё. — Думаю... я бы не смогла выбрать жизнь в одиночестве. Без тебя.
Она произнесла это отрешённо, почти как технический факт, но оба они знали, что в этих словах скрыт ответ на главный вопрос, мучивший его столетиями. Так 842-я итерация оправдала поступок 511-й. Это не было актом высокого героизма — это был акт милосердия к самой себе. Она просто не хотела оставаться в Лабиринте одна.
— Это эгоистично и жестоко... — её голос дрогнул, обнажая ту самую трещину, которую не смог затянуть ни один протокол. — Но я бы не выдержала такой жизни.
Ресницы Кайла мелко дрогнули. На мгновение его маска Высшего окончательно осыпалась, обнажая человека, которого только что ударили в самое сердце этой горькой правдой. Он не нашёл слов — их не существовало в языке Системы. Вместо ответа он снова порывисто прижал её к себе, почти до боли, и уткнулся лицом в её волосы. Селена чувствовала, как бешено и тяжело стучит его сердце — этот ритм был хаотичным, живым, совершенно несинхронным с холодным пульсом Лабиринта. В этой тишине, среди мигающих датчиков и багровых экранов, они были, сцепленные общим горем и общим пониманием. Она благодарила его за то, что он выжил, и за то, что взял на себя ношу, которую она сама нести побоялась. И теперь они больше не были палачом и жертвой. Они были двумя частями одной души, которая наконец-то перестала обвинять саму себя в желании просто не быть одинокой.
Неохотно, но спустя несколько минут Селена мягко отстранилась, прошептав, что нужно закругляться — у Кайла впереди была ещё целая гора отчётов и протоколов по ликвидации Сектора. Она видела, как тяжело ему даётся этот разрыв контакта, но правила Лабиринта были неумолимы, поэтому она не хотела нагружать его жизнь ещё больше. Когда девушка открыла дверь в коридор, столкнулась со взглядом М-10. Парень стоял, прислонившись спиной к холодной стене, и, судя по его помятому виду, торчал здесь с самого момента окончания дебрифинга. Кайл вышел следом, его шаги за спиной Селены мгновенно стали тяжёлыми, а взгляд, брошенный на подчинённого, — подозрительным и колючим.
— Почему ты ещё здесь? — спросила девушка, стараясь придать голосу будничную усталость.
— Подумал, что не стоит оставлять тебя одну в такой момент, — его взгляд на секунду задержался на Командире, полном ледяного достоинства, и снова вернулся к девушке. — Я провожу тебя...
Парень коротко отдал честь Командиру, но сделал это механически, без тени привычного почтения. В его позе читалось глухое упрямство. Кайл лишь едва заметно кивнул, желваки на его скулах заходили ходуном. Он задержался у дверей штаба, провожая недовольным, тяжёлым взглядом их удаляющиеся по коридору спины.
— Не стоило ждать, — отстранённо начала Селена, когда они отошли на достаточное расстояние. — Я в порядке.
— Я не думал, что подпись протокола потребует столько времени... — в голосе М-10 прорезались нотки явного недовольства и скрытой тревоги. — О чём вы там говорили так долго?
— Командир дал мне выходной, но не думаю, что смогу провести его в комнате... — взгляд девушки всё ещё был подавлен, образы гибнущего «М-4» не желали уходить.
— Слушай... — парень внезапно остановился и коснулся её плеча, заставляя обернуться. — Он ведь не вынуждает тебя?
— О чём ты? — Селена слабо усмехнулась, чувствуя, как внутри нарастает новое напряжение.
— Я про слухи о вас, — его взгляд был предельно встревожен, в нём читалось желание защитить её от чего-то, чего он сам не понимал. — Скажи мне честно... Это правда? У вас роман? Или он шантажирует тебя чем-то?
Он выпалил это, и в его голосе прозвучала плохо скрытая ревность, перемешанная со страхом за неё.
— Почему вдруг спрашиваешь? — Селена внимательно взглянула на него. — Ты же сам говорил, что не веришь слухам.
— Просто ответь... — он не сводил с неё взгляда, и девушка отчётливо прочла нервозность на его лице. Его пальцы подёргивались, а дыхание стало прерывистым.
— Не считаешь... — осторожно начала она, понизив голос до опасного шёпота, — что это немного не твоё дело? То, как я провожу время, и с кем.
Парень резко отвёл взгляд, его кулаки были сжаты. Было видно, как внутри него борются уставная дисциплина и личное отношение.
— Я просто волнуюсь... — буркнул он, глядя куда-то в сторону серых панелей стены. — Если ты не можешь себя защитить от его влияния... Если он пользуется своим положением, чтобы...
— Я не ребёнок, — отрезала она сурово, обрывая его на полуслове. — И не дура. Я не стала бы пробивать себе путь через постель. Или ты во мне сомневаешься?
В её голосе прорезалась холодная сталь, а взгляд буквально буравил его, требуя ответа. В этот момент она была слишком похожа на Кайла — та же непреклонность, та же дистанция.
— Забудь... — бросил он, махнув рукой, словно сдаваясь. — Пошли.
Они двинулись дальше по коридору, но между ними теперь висела неловкость, плотная, как кисель. Селена чувствовала его обиду, но ничего не могла с этим поделать. Она не могла сказать ему правду, но и ложь о «романе» начинала уже душить. Парень шёл рядом, подчёркнуто глядя вперёд, но его молчание было громче любого крика. Он был её другом, возможно, единственным в этом Секторе, кто видел в ней человека, а не боевую единицу. И осознание того, что её тайная связь с Командиром начинает разрушать эту хрупкую дружбу, отозвалось в душе Селены новой, острой болью. Лабиринт продолжал забирать у неё всё — сначала дом, теперь, возможно, и тех, кто стал ей дорог.