Селена проснулась, выныривая из тяжёлого, беспросветного сна. Она обнаружила себя на широкой кровати, утопающей в мягких простынях, которые пахли Кайлом — корицей и холодным озоном. Девушка вяло потянулась, чувствуя, как мышцы наконец-то перестали ныть, но стоило ей взглянуть на настенный терминал, как сонливость мгновенно испарилась. Был уже полдень следующего дня.
— Что? — вскрикнула она, резко садясь на постели.
Память услужливо подкинула обрывки вчерашнего вечера: его руки, пурпурный свет и то, как она, окончательно обессилев, уснула прямо на его плече. Кайл, видимо, перенёс её сюда, в свою спальню, но почему не разбудил? В Секторе «R» дисциплина всегда была на первом месте, и такой прогул мог стоить ей репутации «идеального исполнителя». Она уже была готова вскочить и бежать за формой, когда её терминал на запястье тихо пискнул, высвечивая входящее сообщение. «Сегодня у всей прибывшей группы официальный выходной. Восстановление в приоритете. Расслабься и жди меня. Мои покои в твоём распоряжении.»
Девушка шумно выдохнула, откидываясь обратно на подушки. Напряжение, которое она по привычке взвела как курок, медленно начало отпускать. Кайл прикрыл их перед Системой, выписав коллективный отпуск — грамотный ход, который не вызвал бы подозрений у аналитиков, учитывая «критический износ» юнитов после Сектора «С». Она обвела взглядом комнату. Здесь всё было иначе, чем в стандартных каютах надзирателей: тяжёлые шторы, приглушённый свет и полное отсутствие слежки — привилегия Высшего. Впервые за долгое время ей не нужно было держать маску. Впервые она была просто Селеной в доме человека, который готов был бросить вызов всему Лабиринту ради её сна.
Она прикрыла глаза, слушая тишину. Ей всё ещё казалось, что если она прислушается, то услышит ехидный смех R-8, но рубиновый след Кайла в её поле, оставленный вчерашним резонансом, работал как надёжный фильтр. Она была в безопасности. По крайней мере, до того момента, пока мужчина не вернётся. Селена понимала: выйти из жилого блока Высшего при свете дня, не попавшись на глаза патрульным, — задача невыполнимая, даже для неё. Она не хотела давать лишний повод для пересудов. Раз Кайл велел ждать, значит, это было единственным безопасным вариантом. До вечера оставалась целая вечность.
Первым делом она отправилась в душ. Горячая вода, смешанная с ионизированным паром, казалась жидким спасением. Девушка стояла под тяжёлыми струями, закрыв глаза, и представляла, как вместе с водой в сток уходят серые тени Сектора «С», липкие взгляды R-8 и холод портальных переходов. Когда она вышла, окутанная облаком пара, в теле наконец появилась приятная лёгкость, а разум прояснился. Селена принялась исследовать покои мужчины.
Для обычного надзирателя это место показалось бы музеем непозволительной роскоши, но для неё это были следы их настоящей жизни. Она медленно проводила взглядом по корешкам книг на полках, вспоминая их первые дни в этой комнате. Девушка устроилась в глубоком кресле у окна с видом на Сектор «R». Книги, запах дома и тишина постепенно убаюкивали её. Она ждала. Ждала вечера, когда тяжёлая дверь наконец откроется, и он вернётся из своего мира отчётов и политики в их общую, маленькую крепость.
Кайл вернулся раньше, чем она ожидала, его шаги гулко отдавались в прихожей, но стоило ему увидеть Селену, как жёсткая складка между бровей разгладилась. Девушка вышла навстречу, и их контраст в этот момент был почти комичным: он — монументальный Высший в своём тяжёлом и безупречном мундире, застёгнутом на все пуговицы — воплощение власти Сектора «R», и она — босая, в широких штанах и домашней футболке. В руках мужчина держал увесистый контейнер с маркировкой службы снабжения элитных уровней.
— Что это? — с любопытством спросила она, кивая на ящик.
— Принёс кое-что, — улыбнулся он наконец снимая фуражку и отбрасывая её на боковой столик. Жест был почти мальчишеским, свободным от вечного контроля.
Когда он открыл крышку, по комнате разлился аромат: спелые фрукты, привезённые из специальных оранжерей, и коробка сладостей, которые обычные солдаты в столовой видели разве что на агитационных плакатах.
— Я надеюсь, ты вычистила мои запасы, пока меня не было? — подначил он её, прищурившись.
— Конечно, — улыбнулась она, подходя ближе. — Стащить у тебя что-нибудь вкусное — это моя любимая часть пребывания здесь.
— Вот как? — Кайл усмехнулся, сокращая дистанцию и останавливаясь вплотную. Его аура, теперь спокойная и тёплая, ласково коснулась её поля. — А как же я? Где я в этом списке приоритетов?
— Ну... — Селена мягко скользнула ладонью по его жёсткой форме, чувствуя под пальцами металл вставок и тепло его тела. — Ты... скажем так, вторая любимая часть. После шоколада.
Он негромко рассмеялся, притягивая её к себе за талию и заставляя встать на цыпочки. Её руки послушно скользнули вверх по его груди, сцепляясь в замок за шеей. Тяжесть прошедшего дня в Совете и ядовитые отчёты R-8 окончательно отступили, разбившись об этот момент тишины.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он уже серьёзно, заглядывая ей в глаза.
— В полном порядке, Командир. Правда, — выдохнула она, прижимаясь лбом к его подбородку. — Я бездельничала целый день. Читала твои книги, смотрела в окно...
Мужчина замер, его руки на её талии сжались чуть крепче, словно он пытался зафиксировать этот момент, не дать ему раствориться в бесконечных циклах обнулений.
— Хотел бы я, чтобы ты вот так встречала меня каждый вечер... — прошептал он ей в волосы, и в его голосе проскользнула такая неприкрытая тоска по нормальности, что у Селены на мгновение перехватило дыхание.
— Конечно, без проблем, — отшутилась она, пытаясь отогнать внезапно подступившую грусть. — Построим домик на самой дальней окраине Лабиринта... Я буду печь яблочные пироги из твоих трофейных запасов, а ты будешь приходить со службы и жаловаться на вредного интенданта.
Она слегка отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза, и добавила с мягкой иронией:
— Только чур, фуражку вешать на специальный гвоздик, а не бросать где попало. А то какой же ты Высший без дисциплины в собственном доме?
Кайл негромко рассмеялся, и этот звук, тёплый и настоящий, заполнил комнату, окончательно вытесняя холод Сектора «С». Он прислонился своим лбом к её, закрывая глаза.
— Гвоздик я обеспечу, — пообещал он. — Главное, чтобы там была ты.
Он потянул носом, вдыхая аромат её волос, который теперь пах его мылом и домашним уютом.
Кайл скрылся в гардеробной, и вскоре оттуда донёсся шорох снимаемой формы — тяжёлой брони его публичного образа. Селена тем временем занялась фруктами, аккуратно нарезая сочные дольки. Звук ножа о деревянную доску в этой тишине казался удивительно мирным, почти домашним. Когда мужчина вернулся в простой футболке и свободных брюках, он выглядел непривычно уязвимым и настоящим. Он сел рядом, и Селена протянула ему ломтик яблока.
— Как прошёл Совет? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Есть хорошие новости?
— Мы закрыли период, — Кайл принял угощение, но его взгляд оставался задумчивым. — Проверка и «обмен» добавили нам баллов в общую копилку, как ни странно. Хозяйка довольна показателями стабильности. Я ждал, что R-8 будет возражать, попытается оспорить твои действия или поднять вопрос о Язве, но он... он не вставлял палки в колёса. Наоборот, подтвердил, что все инциденты были частью «контролируемого стресс-теста».
Селена нахмурилась, и рука с ножом на мгновение замерла. Она слишком хорошо помнила плотоядную ухмылку Паразита и его шёпот о «связи», которую он установил.
— Это на него не похоже, — тихо произнесла она. — R-8 не из тех, кто делает подарки. Если он замял скандал с Язвой перед Советом, значит, он хочет оставить это дело между нами.
Кайл кивнул, его лицо снова стало жёстким.
— Именно. Он метит территорию. Для Системы ты — образцовый оперативник, прошедший сложнейшее испытание. Но для него ты теперь — его личный проект. Он молчит на Совете, чтобы у Хозяйки не возникло лишних вопросов, которые могут помешать его планам на тебя в будущем.
Он накрыл её руку своей ладонью, останавливая механическое нарезание фруктов.
— Похоже, он всерьёз решил играть в долгую. И то, что он не стал «топить» нас сегодня, означает лишь то, что следующая ловушка будет гораздо масштабнее.
Девушка отложила нож и посмотрела на Кайла. Тишина покоев теперь не казалась такой уж безмятежной.
— Значит, он ждёт, когда я сама совершу ошибку? Или когда ты не сможешь меня защитить?
— Он уверен, что посеял в тебе зерно, которое прорастёт. Но он не знает, что мы уже начали выжигать его сорняки.
— Правда верит, что его сила может стать частью меня? Что я теперь «привыкла» к его вкусу?
Мужчина подвинулся ближе, его плечо коснулось её плеча — привычное, надёжное тепло, которое вытесняло любой холод.
— R-8 привык, что всё в этом Лабиринте подчиняется закону силы, — негромко произнёс он, беря дольку яблока, но так и не поднося её ко рту. — Он видит в тебе мощный инструмент, который просто нужно правильно «настроить». Его молчание на Совете — это не милость. Это инвестиция. Он скрыл инцидент с Язвой, чтобы Хозяйка не изъяла тебя для изучения в Центральный узел. Хочет оставить тебя в зоне своего доступа.
— Значит, он спас меня от одной клетки, чтобы запереть в своей, — Селена горько усмехнулась. — Какая ирония.
— Не совсем, — Кайл повернулся к ней, и его взгляд стал предельно серьёзным. — Он не знает о нашей связи до Лабиринта. Для него резонанс — это механика. Для нас — это жизнь.
Он накрыл её ладонь своей, переплетая пальцы.
— Пока он ждёт, что его «зерно» прорастёт, мы будем использовать его молчание. Раз он подтвердил чистоту твоих протоколов, у нас есть законное право на твоё восстановление здесь, в Секторе «R». Я добьюсь твоего отстранения от внешних миссий на ближайшее время. Нам нужно, чтобы ты окончательно пришла в себя.
Девушка прислонилась головой к его плечу, вдыхая запах дома. Фрукты на тарелке были сладкими, но в горле всё ещё стоял солёный привкус крови из лаборатории Сектора «С».
— Ты думаешь, Хозяйка поверит в твою заботу о «ценном кадре»? — спросила она.
— Она верит в эффективность, — отрезал Кайл. — А ты — самый эффективный кадр в этом Секторе. Я просто «забочусь о сохранности имущества Системы». Она это оценит.
Он замолчал на мгновение, а затем добавил тише:
— А R-8... пусть ждёт. Пусть думает, что ты медленно созреваешь для его следующего эксперимента. Чем дольше он будет в этом уверен, тем меньше он будет ждать удара с нашей стороны.
Селена закрыла глаза. В этой тихой комнате, под защитой рубинового щита, будущее казалось чуть менее пугающим. Но она знала: где-то там, в холодном Секторе «С», Паразит сейчас тоже сидит в своём кресле, пересматривая записи их слияния, и ждёт того самого момента, когда его «протеже» снова окажется в зоне действия его влияния.
— Расскажи мне про него... — негромко обратился Кайл. Он бережно взял её за руку и, потянув на себя, усадил к себе на колени. Его ладонь легла ей на талию, создавая островок тепла и безопасности. — Что ты почувствовала там, внутри его поля?
Девушка на мгновение прикрыла глаза, воскрешая в памяти те удушающие минуты слияния в тренировочном зале Сектора «С».
— Его структура… она как бесконечная воронка, — заговорила Селена, подбирая слова. — Он постоянно голоден. Ему мало просто власти над Сектором, ему нужно поглощать чужую уникальность, впитывать чужое «Я». Когда мы были в резонансе, я физически чувствовала, как он пытается «откусить» часть моей воли, чтобы заполнить собственную пустоту.
— Это то же самое, что чувствуешь ты? — спросил он осторожно, заглядывая ей в глаза. Кайл знал о её скрытой способности к поглощению и всегда боялся, что эта сила может начать диктовать ей свои условия.
— Нет, — она решительно качнула головой и прильнула к нему ближе, прячась от холодного сквозняка воспоминаний. — Я использовала поглощение не так часто... По крайней мере, я пришла к такому выводу, наблюдая за ним. Думаю, что за свою жизнь он питался чужой ментальной силой так часто, что совершенно забыл, как это — жить и дышать самому. Вампиризм стал для него наркотиком, и отказаться от него он уже не может. Он пуст внутри. Там просто чёрная дыра.
— Значит, он уже безнадёжен... — подытожил мужчина мягко, поглаживая её по плечу. В его голосе не было сочувствия, лишь холодная констатация факта.
— Он думает, что моя чувствительность сможет усмирить его хаос, — добавила Селена, вспоминая вкрадчивый шёпот R-8. — Что мой резонанс станет для него якорем, который удержит его от окончательного распада.
— Обойдётся, — отрезал Кайл, и его руки собственническим жестом сомкнулись вокруг неё, прижимая сильнее. — Он сам виноват, что погряз в этом. Хочет спокойной жизни и гармонии? Пусть сделает всем одолжение и добровольно обнулится.
Девушка невольно улыбнулась. В его голосе, обычно таком сдержанном и расчётливом, сейчас звучали явные, почти мальчишеские собственнические нотки. Кайл не просто защищал своего ценного оперативника — он защищал свою женщину от посягательств другого хищника. И эта его искренняя, горячая злость была для Селены лучшим доказательством того, что никакие ментальные игры Паразита не смогли разрушить их настоящую связь.
— Ты ревнуешь его к моим способностям? — тихо спросила она, чуть отстранившись и лукаво взглянув на него.
— Я ненавижу саму мысль о том, что он посчитал тебя «подходящей деталью» для своего спасения, — мужчина коснулся своим лбом её лба. — Ты не лекарство для его безумия, Селена. Ты — моё всё. И я выжгу любой Сектор, который попытается это оспорить.
Тихая пауза возникла между ними.
— Кстати, Старик тоже был на Совете, — вспомнил Кайл, и его голос стал чуть более задумчивым.
— В-1? — девушка приподняла брови. Упоминание Высшего из Сектора «F» всегда означало вступление в игру тяжёлой артиллерии.
— Угу. Когда вопрос встал про Язву и твои методы, он припомнил твою работу в его Секторе и 712-ю итерацию. Сказал, что твоя чувствительность уникальна именно в адаптации. По его словам, ты одинаково хорошо справляешься с ментальным пространством как частного, так и массового характера. — Кайл невольно улыбнулся, и в этой улыбке промелькнуло облегчение. — Похоже, он и впрямь на нашей стороне. Его оценка — это весомый аргумент. Она просто не позволит R-8 сузить круг твоих возможностей исключительно в свою пользу.
— Не ожидала, что он вступится... — размышляла Селена, прикусив губу. — Наш уговор был простым: мы не мешаем друг другу, не переходим дорогу, но о прямой помощи речи не было.
— Может, это в нём заиграла привязанность к 712-ой? — предположил Р-1, с лёгким сомнением усмехнувшись, потирая подбородок. — Или холодный расчёт. Он понимает: если R-8 «приватизирует» тебя для своих экспериментов, баланс сил между Высшими нарушится. Ему выгоднее, чтобы ты оставалась здесь, со мной, в относительной доступности для общих нужд Лабиринта, чем стала личной «игрушкой» для безумия Сектора «С».
Мужчина притянул её ближе, и его взгляд снова стал серьёзным.
— Но какими бы ни были его мотивы, теперь у нас есть статус «особо ценного ресурса», к которому Паразит не сможет подступиться без одобрения Совета.
Селена вздохнула, чувствуя, как невидимые нити интриг Лабиринта затягиваются всё туже, но теперь у них были союзники, пусть и такие неоднозначные, как В-1.
— Значит, продолжаем играть свои роли, пока не выпадет шанс добраться до «Зеты»? — тихо спросила она, и в её голосе прозвучала надежда, смешанная со страхом.
Перед глазами на мгновение вновь всплыло то самое видение из архивов Старика: бесконечный, пульсирующий тоннель, уходящий в абсолютную неизвестность за пределы всех известных Секторов. Кайл ничего не ответил сразу. Он лишь крепче притянул её к себе, словно пытаясь защитить от самой мысли о том, насколько опасным будет этот путь. Он мягко коснулся губами её лба, задерживаясь на мгновение, передавая ей свою уверенность и тепло рубинового щита.
— Да, — наконец выдохнул он, и его голос вибрировал у неё над бровями. — Продолжаем. Теперь, когда R-8 считает тебя своей будущей собственностью, а Старик — стратегическим ресурсом, у нас появилась идеальная завеса. Совет будет следить друг за другом, пытаясь перетянуть одеяло, и в этой суматохе они не заметят, как уже не смогут обойтись без нас.
Он отстранился на пару сантиметров, чтобы заглянуть ей в глаза.
— Тебе придётся быть безупречной, Селена. Больше никаких срывов, как на периметре. Ты должна стать той самой «идеальной заплаткой», которой они тебя видят. А я буду твоим самым строгим надзирателем.
Девушка слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри неё, вопреки всему, просыпается азарт игрока, которому наконец-то раздали хорошие карты.
— Строгий надзиратель, который прячет меня в своих покоях и кормит контрабандными яблоками? — поддела она его. — Думаю, с этой ролью ты справишься блестяще.
— Это самая сложная роль в моей жизни, — серьёзно ответил он, потирая шрам на запястье. — Но ради того, чтобы увидеть тебя по ту сторону тоннеля, я готов играть её вечно.
Он поднялся, увлекая её за собой. Вечер за окном окончательно превратился в глубокую, искусственную ночь Лабиринта.
— А теперь — спать. Завтра нам обоим нужно быть в форме.
Он проводил её до кровати, и в эту ночь, впервые за долгое время, Селена заснула с ощущением, что тоннель в неизвестность стал чуточку ближе. Гул Лабиринта за стенами больше не казался ей погребальным звоном — теперь это был шум мотора машины, которая рано или поздно вывезет их отсюда.