Подготовка к выходу в «F-4» проходила в режиме абсолютной, почти ритуальной сосредоточенности. В Арсенале стояла гулкая тишина, нарушаемая лишь сухим щёлканьем магнитных захватов и тихим шипением заправляемых энергоблоков. Группа 1 двигалась синхронно, как единый организм, отточенными движениями проверяя каждый стык брони. Селена затягивала ремни тактического жилета, чувствуя, как частота внутри неё отзывается на близость портала лёгким покалыванием в пальцах. Она лихорадочно прокручивала в голове их с Кайлом план. Официальная зачистка и калибровка были идеальным прикрытием: Система зафиксирует её подключение к Ядру, как штатную процедуру, не вникая в детали передаваемых пакетов данных. Оправдание для задержки — «аномальный фон» и «нестандартный резонанс» — уже было вписано в предварительный отчёт. Никто в Секторе не обладал достаточной квалификацией, чтобы опровергнуть эти цифры.
Кайл стоял у стойки с амуницией, его массивная фигура в чёрном парадном доспехе доминировала над пространством. Он не сводил с Селены тяжёлого, проверяющего взгляда.
— М-4, проверка частотного фильтра, — бросил он официально, когда она подошла за своим излучателем.
Она встала перед ним, и на мгновение мир вокруг сузился до блеска его рубиновых глаз. Пока он калибровал её наплечный датчик, Селена чувствовала исходящий от него жар и ту самую стальную уверенность, которая в его покоях лишала её воли.
— Группа 1, готовность! — его голос хлестнул по нервам, заставляя парней вытянуться в струнку. — М-10, Буйвол — замыкающие. Работаем по протоколу «Зеро». Лишних движений не делать, на голос капсул не реагировать. Всё, что вы там увидите — остаётся в архивах Сектора.
М-10 коротко кивнул, его лицо было непроницаемым, как бетон полигона. В глазах оперативников их сокращённая группа выглядела, как смертники, идущие на верную гибель ради стабилизации важнейшего узла Системы. Никто не удивится, если они задержатся там дольше положенного — в подобных случаях выживание само по себе было достижением.
— Входим через тридцать секунд, — скомандовал Р-1-10:23, активируя портал.
Перед ними разверзлась сияющая белизна перехода. Селена крепче сжала рукоять оружия, чувствуя, как холодный расчёт вытесняет остатки сна. Под прицелом сотен камер Хозяйки они шагнули в ослепительный свет, готовые вскрыть сердце Лабиринта.
Сектор «F-4» встретил их тишиной, которая была громче любого взрыва. Здесь не было привычного гула машин — только бесконечный, едва уловимый шелест данных, похожий на шёпот миллионов людей, запертых в стеклянных сотах. Стены цвета коньяка уходили в бесконечность, отражая тусклый свет ламп, а под ногами матово поблёскивал прозрачный композит, под которым пульсировали магистрали нейронных сетей.
— Группа 1, занять позиции. Ни шагу вглубь без моего приказа, — голос Кайла в этой тишине прозвучал, как удар хлыста. — М-10, Буйвол — перекрыть основной шлюз. Любое движение со стороны коридоров — огонь на поражение.
— Есть, Командир, — отозвался Буйвол, и лязг его оружия эхом разнёсся по стерильному залу.
Кайл обернулся к Селене. В этом тёплом мареве его чёрная фигура казалась жуткой тенью. Он не прикоснулся к ней, но его взгляд был тяжёлым, почти осязаемым.
— М-4, к терминалу. Начинаем калибровку, — официально произнёс он для камер, которые сейчас фиксировали каждое их движение.
Они подошли к Ядру. Это была сфера чистого света, внутри которой вихрем вращались мириады искр — те самые воспоминания, которые Система считала нужным сохранить. Селена чувствовала, как резонанс внутри неё взвыл, откликаясь на мощь этого места. Её пальцы задрожали, когда она поднесла их к интерфейсу. План был максимально прост: подключиться к коду под видом стабилизации и найти что-то стоящее — ровно так, как она когда-то уже провернула в Архиве Сектора «N». В этот раз сложность заключалась лишь в одном: на любое вмешательство мгновенно реагировали местные стражи, бездушные и смертоносные алгоритмы защиты.
— R-5! — скомандовал Кайл, и его голос эхом разнёсся по стерильному залу. — Страхуй парней у входа. Держать периметр любой ценой!
— Есть! — отозвался боец, вскидывая тяжёлую винтовку.
— По моей команде всем приготовиться! — Кайл встал за спиной Селены, его массивная фигура закрывала её от части камер, и их собственный резонанс начал нагнетаться, создавая помехи для внешних датчиков.
Как только девушка запустит руки в Систему, активируется защитный рефлекс «Биометрии». Сектор расценит это, как попытку взлома или критический сбой, и тут-то и понадобятся оперативники. Со стороны никто не поймёт, что именно делает девушка внутри Ядра — для штаба это будет выглядеть, как отчаянная попытка Архитектора удержать распадающийся Сектор, пока группа отбивается от «взбесившейся» автоматики.
— На счёт три, — прошептал Кайл ей на ухо, и его рука сжала её плечо, передавая уверенность.
— Раз... — она коснулась светящейся панели, чувствуя холод металла. — Два... — 10:23 внутри неё взвыло, готовясь к прыжку в цифровой ад. — Три!
Пальцы Селены погрузились в световой поток интерфейса. В ту же секунду по всему залу взревела сирена, и из скрытых ниш в стенах начали выдвигаться турели и охранные дроны.
— Огонь! — рявкнул Кайл, вскидывая свой излучатель.
Зал наполнился грохотом выстрелов и свистом лазеров. Парни у входа приняли на себя первый удар стражей, создавая необходимый хаос. Пока в зале бушевал санкционированный бой, Селена, продираясь сквозь колючие каскады защиты, нырнула в самый глубокий слой Архива. Ей нужно было найти ту самую лазейку, которую не заметила Хозяйка, но которую чувствовала её собственная, изломанная память. Время пошло на секунды. Грохот выстрелов в замкнутом пространстве слился в единый пульсирующий гул. М-10 и Буйвол за входом вели плотный огонь, отсекая охранных дронов, которые роем вылетали из вентиляционных шахт. Синие вспышки разрядов освещали стерильные стены, превращая зал в арену хаотичной бойни.
Селена не слышала криков напарников. В ту секунду, когда её пальцы прошили световую завесу интерфейса, реальность для неё свернулась в узкий коридор данных. Энергия в её крови взревела, вступая в контакт с Ядром. Датчики Системы зафиксировали «критическое вмешательство», но Кайл уже накрыл её своим полем, выдавая этот всплеск за попытку стабилизировать взбесившийся Сектор.
— Держу! — прорычал Кайл, вскидывая левую руку со щитом, принимая на себя град лазерных искр от потолочной турели. Его правая рука мёртвой хваткой вцепилась в её плечо, заземляя отдачу. — Быстрее, М-4, нас блокируют!
Она продиралась сквозь ледяные каскады защиты. Это было похоже на плавание в жидком азоте — разум коченел, но она упрямо тянулась к тому самому скрытому сегменту. И вдруг... она нащупала его. Это был не файл. Это была «пустота» внутри кода — идеально замаскированный баг, который выглядел, как системная ошибка. Но на частоте Селены эта «пустота» начала разворачиваться в структуру.
— Есть... — выдохнула она, и её зрачки расширились, заполняясь белым шумом.
Перед глазами всплыл короткий, зашифрованный пакет данных. Строки кода сложились в знакомые изгибы букв. Это был её почерк. Почерк призрака, которым она была сотни жизней назад: «Z»...
Перед внутренним взором, словно помеха на старой плёнке, всплыл призрачный образ: узкий, затянутый мглой тоннель, который не вёл ни в один из известных Секторов. Засекреченный проход. Путь в «никуда», проложенный кем-то, кто носил её имя за сотни циклов до этого дня. Ей невероятно, почти пугающе повезло, что другие итерации тоже оставляли после себя эти «пустоты», крошечные ментальные каверны в ткани Лабиринта, невидимые для алгоритмов Хозяйки, но кричащие для той, кто умел слушать. Эти следы были хлебными крошками, брошенными в бесконечном безумии. Но время истекало. Чудовищное давление Системы начало сминать щит Кайла, а грохот за спиной стал угрожающе близким — Буйвол сорвался на рык, сдерживая натиск дронов голыми руками и силовым полем.
— Закругляемся, — выдохнула девушка, чувствуя, как из носа начинает сочиться тонкая струйка крови.
Ей нужно было немедленно «замести следы», иначе Система поймёт, что Архив был не просто стабилизирован, а вскрыт изнутри. Сосредоточив остатки воли, Селена перенаправила бушующий поток энергии. Она резко выплеснула свою ментальную силу на «склейку» повреждённых сегментов. Для внешнего наблюдателя — и для бесстрастных протоколов Лабиринта — это выглядело, как идеальное исполнение приказа. Разрывы затянулись, сирены захлебнулись на полуслове, а турели, потеряв цель, начали медленно втягиваться в свои гнёзда. Её шатнуло, но тяжёлая рука Кайла подхватила её, не давая упасть.
— Миссия выполнена, — процедила она через силу, отстраняясь от интерфейса.
Гул затихающих турелей ещё вибрировал в воздухе, смешиваясь с тяжёлым дыханием Буйвола и лязгом перезаряжаемых магазинов М-10. В этом стерильном полумраке, пропитанном запахом озона и палёного металла, они были одни — под прицелом тысяч невидимых глаз Системы. Лицо мужчины, бледное, словно высеченное из холодного камня, оставалось непроницаемым для отряда, но в глубине рубиновых глаз на мгновение промелькнуло нечто, что не вписывалось в протоколы «Резонанса» — глухая, яростная тревога. Кайл поднял руку. Его длинные пальцы, все ещё хранившие вибрацию от удерживаемого щита, почти коснулись лица девушки. На фоне её угольно-чёрной кожи алая капля крови под носом выглядела, как трещина на драгоценном обсидиане.
— Ты перенапряглась, М-4, — его голос прозвучал сухо, с той властной хрипотцой, которую все привыкли считать признаком его деспотичного контроля.
Он медленно, почти ритуально, стёр кровь большим пальцем. Это был жест хозяина, проверяющего сохранность ценного инструмента, но Селена почувствовала, как через это мимолётное касание он снова передаёт ей остатки своей статики, пытаясь унять дрожь в её замёрзшем разуме. Он знал, на какой риск она пошла. Сапфировые глаза Селены встретились с его рубиновым взором. В этом контакте не было слов, только общая константа их обречённости.
— Сектор стабилизирован, Командир, — ответила она, выпрямляя спину и восстанавливая маску идеального бойца. — Побочный эффект резонанса. Ничего критического.
Кайл кивнул и резко отвернулся к отряду, возвращая образу привычную жёсткость.
— Группа, свернуть периметр! — скомандовал он, и его голос эхом отразился от стен архива. — Буйвол, замыкаешь. Возвращаемся в Сектор «R» для отчёта. Движение в темпе.
Он не оглядывался, но Селена чувствовала его присутствие, как физическую опору. Координаты Сектора «Z» жгли её изнутри, требуя расшифровки, но сейчас важнее всего было выйти из-под перекрёстного огня датчиков Хозяйки.
Тяжёлые створки шлюза с шипением разошлись, впуская отряд в стерильный холод «Резонанса». Здесь, в родных стенах, напряжение должно было спасть, но вместо этого оно сгустилось, став почти осязаемым. К Кайлу тут же бросились помощники-адъютанты, их движения были суетливыми, а лица — напуганными.
— Командир, — один из них едва не перешёл на шёпот, косясь на Селену и остальных бойцов. — В Командном пункте... гость. Главнокомандующий Сектора «F». Он прибыл в ту же секунду, как ваш отряд пересёк границу его владений. Он наблюдал за всей операцией из штаба.
Мужчина замер на долю секунды. Его рубиновые глаза опасно сузились. Старик редко покидал своё кресло.
— Разоружиться всем, — коротко бросил Кайл, расстёгивая крепления тяжёлого излучателя.
Селена чувствовала, как по спине пробежал холодок. Если Высший видел их работу в архиве, он мог заподозрить что-то неладное. Их легендарная слаженность, о которой шептались в каждом отсеке Лабиринта, из их главного щита превращалась в мишень. Для Системы их связь была аномалией, опасным резонансом, который мог обрушить выверенный порядок итераций. Кайл сбросил тактическую броню, оставшись в полевой форме. Его движения были резкими, хищными. Он не удостоил помощников взглядом, направляясь прямиком к лифту, ведущему в штаб.
— М-4, за мной, — его голос прозвучал официально, но девушка чувствовала его напряжение. Она судорожно скинула с себя тактическое снаряжение и поспешила за ним.
Они вошли в Центральный наблюдательный пункт. Перед панорамными экранами, на которых всё ещё зацикленно прокручивались кадры зачистки архива, стоял старик. Его сухая, пергаментная кожа странным образом гармонировала со свободным одеянием высшего чина. Он медленно обернулся, опираясь на трость из тёмного полимера.
— А, вот и они, — проскрипел он, и его выцветшие глаза впились в Селену. — Ваша работа в моём архиве была... поэтичной.
— Зачем пожаловали? — сухо спросил Кайл, сокращая дистанцию. Его шаг был тяжёлым, уверенным, как у хищника, защищающего свою территорию. — Не мне вас учить уставу, В-1-15:20. Прибыли без предупреждения, ещё и в моё отсутствие.
Старик, лишь хрипло хохотнул. Этот звук, сухой и ломкий, заставил девушку внутренне сжаться.
— Хотел понаблюдать за вами... — он обвёл рукой мерцающие экраны, на которых застыли кадры их недавней бойни. — Без прикрас. О вас ходит столько слухов, что я не мог сидеть и ждать, когда мне в терминал просто упадёт уведомление о зачистке. Всё же речь идёт о моём собственном Секторе.
Он медленно повернулся к Селене. Его выцветшие, почти прозрачные глаза впились в её сапфировый взор с пугающей проницательностью.
— И что же я вижу? Легендарная пара. Высший надзиратель и его... идеальное творение.
Командир замер в паре шагов от него, его бледное лицо казалось маской, высеченной изо льда, но рубиновые глаза потемнели, наливаясь цветом запёкшейся крови.
— Если вы проделали этот путь, чтобы обсудить сплетни подчинённых, то вы зря потратили время, — отрезал Кайл. — Мой отряд выполнил задачу. Сектор стабилизирован. Ошибки в коде Архива устранены.
Слова его прозвучали как захлопнувшийся замок, окончательно и безапелляционно. Старик медленно кивнул, и на его губах зазмеилась сухая, едва уловимая улыбка.
— Да, я видел… — он сделал длинную паузу, смакуя напряжение, повисшее в воздухе. — Работа и впрямь была идеальной. Такие таланты — большая редкость в нашем… однообразном мире. Ты отхватил лакомый кусочек, Р-1-10:23.
Мужчины замерли, впившись друг в друга взглядами. Это было столкновение двух эпох: первобытной, скрытой за немощным телом старика, и нынешней — яростной, сосредоточенной в стальной фигуре Кайла. Атмосфера в зале стала тяжёлой. В Лабиринте никто не имел права вмешиваться в диалог Высших. Это была территория богов, где решались судьбы целых Измерений.
— Я бы хотел поговорить с М-4-10:23 наедине, — наконец прервал старик тишину. Он произнёс это мягко, почти по-отечески, но в его тоне слышался лязг кандалов. Он обратился напрямую к Кайлу. — Ты ведь не будешь против?
Воздух зазвенел от ментального давления. Командир не мигая смотрел на старика, и Селена чувствовала, как его аура пульсирует, едва сдерживая желание накрыть её защитным куполом и увести прочь.
— В моём кабинете, — сухо отчеканил он, лишь на мгновение переведя взгляд на Селену. В его рубиновых глазах на дне плескалась опаска.
Они двинулись по коридору. Троица шла впереди, за ними, на почтительном расстоянии, следовала свита из адъютантов обоих Высших. Гнетущая, липкая тишина сопровождала их каждый шаг. Селена шла, стараясь не выдавать волнения, и осторожно пыталась «прощупать» пространство вокруг старика. Но там, где у обычных людей была аура или ментальный отклик, у В-1 зияла абсолютная, холодная пустота. Кайл шёл рядом, и его присутствие ощущалось, как раскалённый металл. Его шаг был тяжёлым, образ — пугающе острым, а аура пульсировала в такт негласному вызову. Он был воплощением контроля, в то время как старик казался его полной противоположностью: тихим, дряхлым и почти прозрачным. Девушка лихорадочно перебирала варианты. О чём он хочет поговорить? Через экраны мониторов невозможно было заметить ту тонкую работу, которую она провернула внутри кода. Система фиксировала только результат — стабилизацию.
Тяжёлые створки кабинета Главнокомандующего сомкнулись, отсекая гул штаба. Командир прошёл к своему столу, сохраняя каменное выражение лица, но его аура вибрировала от сдерживаемого напряжения. Старик же, не дожидаясь приглашения, опустился на диван и жестом подозвал Селену.
— Подойди, М-4, — его голос был дребезжащим, но властным. — Дай мне взглянуть на тебя без этих тактических интерфейсов.
Селена подчинилась, остановившись в паре шагов. Она чувствовала, как датчики на потолке фиксируют каждое движение. Каждое слово сейчас должно было звучать согласно уставу.
— Ты этого не знаешь, — старик обратился к ней, игнорируя Кайла, — но ещё совсем недавно, ты была лучшим архивариусом в моём Секторе. Это была семьсот двенадцатая твоя итерация... удивительно внимательная к деталям, и ко мне.
Он сделал паузу, его выцветшие глаза подёрнулись дымкой воспоминаний.
— Ты не просто латала дыры в коде. Ты проявляла заботу, которая редко встречается в нашем мире. Приносила ментальные стабилизаторы, когда мои давали сбой, следила за чистотой личных покоев, хотя это не входило в твои обязанности...
— Это нарушение регламента, — холодно вставил Кайл, поражённый дерзостью старика. В глазах Системы это выглядело, как собственнический жест командира. — Рассказывать об итерациях запрещено. Это может привести к когнитивному диссонансу юнита.
— Оставь свои нотации для новобранцев, Р-1, — старик едва заметно махнул рукой. — Мой статус позволяет мне некоторые... вольности в трактовке устава. Я рассказываю это потому, что её финал в моём Секторе был трагичен. Она проявила излишнее любопытство к закрытым сегментам, пытаясь найти способ облегчить моё состояние. Система сочла это попыткой несанкционированного взлома. Её обнулили прямо у меня на глазах.
Он снова перевёл взгляд на Селену, и в его глазах промелькнула искра, которую не могли засечь датчики.
— Я хочу забрать тебя обратно. В Секторе «F» тебе будет безопаснее. Твои таланты в «Резонансе» — это стрельба из пушки по воробьям. Я подам официальный запрос на твой перевод под моё личное руководство, если ты согласна.
В кабинете повисла звенящая тишина. Кайл медленно обошёл стол и встал рядом с девушкой. Его присутствие ощущалось, как стена, но его голос выдавал раздражение:
— М-4 — мой лучший оперативник и напарник. Её перевод дестабилизирует боеспособность Сектора «R».
— Или спасёт ей жизнь, — тихо, почти шёпотом добавил старик, подавшись вперёд.
Кайл сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Его высокая фигура буквально нависла над стариком, создавая плотную зону ментального давления, которую датчики Системы зафиксировали бы, как стандартное подтверждение иерархии. В глубине его рубиновых глаз полыхал настоящий, не программный гнев. Чувство собственничества, смешанное с ледяной яростью, заставляло его ауру пульсировать тяжёлыми, рваными толчками.
— Вы уж не сочтите за дерзость, В-1… — процедил Кайл, чеканя каждое слово, словно вбивая сваи. — Но я не отдам вам её. Никогда.
Старик лишь хрипло выдохнул, его пальцы на трости едва заметно дрогнули. В кабинете воцарилась тишина, в которой явственно слышался треск статического электричества. Это была открытая война. Один Высший предъявлял права на «инструмент» другого, прикрываясь сентиментальными тенями прошлого. Селена стояла неподвижно. Внешне она оставалась идеальным отражением устава — холодная, отстранённая, покорная воле своего командира. Но внутри её разум работал со скоростью квантового процессора, перебирая вероятности.
Сектор «F» был для неё пройденным этапом. Да, Архив давал доступ к данным, но «Резонанс» давал нечто большее — свободу манёвра. Под крылом Кайла она была не просто подчинённой, она была стихией. Каждая стабилизация, каждая зачистка позволяла ей незаметно вплетать свои «пустоты» в саму ткань Лабиринта, подготавливая почву для чего-то масштабного. Здесь, рядом с ним, она была неприкосновенна. Его одержимость ею, их официально признанный статус «идеальной пары» служили им лучшим щитом от подозрений Системы. Старик же предлагал ей золотую клетку, построенную на обломках 712-й итерации. Его привязанность к той, прежней Селене, была опасной и подозрительной.
— М-4 — уникальная боевая единица, — продолжал Кайл, и в его голосе звучал металл. — Её показатели синхронизации со мной достигли пика. Вы предлагаете Системе неэффективную трату ресурсов ради вашей… личной ностальгии?
Это был сильный ход. Апелляция к эффективности — единственный аргумент, который Система принимала безоговорочно. Старик медленно поднял голову. Его выцветшие глаза встретились с сапфировым взором Селены, пытаясь отыскать в ней ту заботливую девушку из прошлого.
— Ностальгия — это тоже ресурс, Р-1, — тихо ответил он. — Она рождает преданность, которую не купишь симуляциями. Но если вы так уверены в её «эффективности» здесь… что ж.
Он перевёл взгляд на Кайла, и на мгновение в его глазах блеснуло нечто пугающе острое.
— Пусть будет так, — старик медленно поднялся, опираясь на трость, которая глухо стукнула о металл пола. — Полагаю, вы не откажете мне хотя бы в поддержке серверов? На полное восстановление моего Сектора уйдёт время... Пусть М-4 сделает для меня хотя бы это. Я отправлю официальный запрос.
Он бросил на Селену последний взгляд — долгий, пронизывающий, в котором за завесой старческой немощи на миг блеснули знания, накопленные за тысячи циклов, и, не оборачиваясь, проследовал к выходу. Створки дверей сомкнулись, отсекая его свиту и оставляя Кайла с девушкой в вакууме внезапно наступившей тишины.
Она не проронила ни слова. В этом мире молчание было главным оружием и самой надёжной бронёй. Никто не сомневался в её уникальности, как и в том, что Кайл, вложивший в её тренировки уйму холодного расчёта и скрытой страсти, не отдаст свой «лучший инструмент» под чужое руководство. Но внутри неё роились вопросы. Зачем старик приходил на самом деле? Неужели всё дело в той призрачной ностальгии, о которой он говорил с такой болезненной нежностью? Сколько тайн 712-й итерации он хранил в своей иссохшей памяти, и какую игру затеял теперь?
Тяжёлая, горячая ладонь Кайла коснулась её щеки. Этот жест, уже привычный и в то же время каждый раз бьющий током, заставил её поднять голову и встретиться с его взглядом. Его лицо было совсем рядом — бледная кожа, резкие черты и рубиновые глаза, в которых всё ещё догорали угли недавней ярости.
— Испугалась? — спросил он, и его голос опустился до едва различимого шёпота, предназначенного только для неё.
— Нет, дело не в этом... — она чуть прикрыла глаза, на мгновение позволяя себе опереться на его руку. — Просто это было неожиданно.
Пальцы Кайла медленно скользнули ниже, нежно очерчивая линию её подбородка. Его дыхание коснулось её губ, но в этом касании не было покоя — только напряжение зверя, который едва не потерял самое ценное.
— Наглости ему не занимать, это точно... — в его голосе всё ещё теплилась глухая, вибрирующая злость. — Прийти сюда и заявить права на тебя, прикрываясь сказками о прошлом...
Он замолчал, вглядываясь в сапфировую глубину её глаз, словно пытаясь отыскать там следы той самой заботы, о которой говорил В-1. Мысль о том, что когда-то она могла быть предана кому-то другому, даже в стёртой итерации, жгла его сильнее, чем системные сбои. Поддержка серверов означала неизбежное: Селене придётся вернуться в «F-4». После «стабилизации» Система неизбежно запустит обнуление Сектора и его обитателей, чтобы стереть шероховатости и баги. Ей нужно будет лично проконтролировать процесс, следя, чтобы очистка не привела к сбою.
— Придётся принять его запрос... — отстранённо произнесла она, и Кайл медленно, почти неохотно кивнул.
Они оба понимали: как бы ни кипело в нём чувство собственности и как бы ни настораживали мотивы В-1, проигнорировать официальный запрос Высшего невозможно. Это вызвало бы подозрение у Системы. Единственный выход — выжать из этой ситуации максимум выгоды.
— Во сколько ты сегодня освободишься? — спросила она уже серьёзнее, заглядывая ему прямо в глаза. Весь напускной холод бойца М-4 на миг отступил, обнажая нечто глубоко личное.
— Хочешь заглянуть сегодня ко мне? — Кайл ехидно улыбнулся, и эта улыбка на его бледном лице выглядела почти хищно.
Воспоминание об их недавней близости всё ещё жгло память, замедляя время вокруг них, но нужно было обсудить «Зету» и странное поведение старика там, где у Системы не было ни ушей, ни глаз.
— Сдам отчёт по зачистке через два часа, — добавил он, снова становясь серьёзным. Его пальцы напоследок сжали её подбородок, чуть сильнее, чем требовала нежность. — Буду ждать.