Девушка сосредоточенно вбивала данные в терминал, стараясь не обращать внимания на затихающий в коридоре шум шагов. Карта «S-12» выстраивалась на экране ломаными линиями и пульсирующими точками — реальный рельеф безумия, который они только что приручили. Но мысли Селены постоянно возвращались к М-10. Его недовольство было искренним, и это пугало: в мире, где чувства считались системным мусором, его привязанность к ней становилась слишком заметной.
Ровно через час она стояла у дверей кабинета Кайла. Короткий биометрический сигнал — и дверь скользнула в сторону. Мужчина сидел за столом, всматриваясь в экраны. Он выглядел измотанным; маска Высшего дала трещину, обнажая глубокую усталость в складках у губ. Дверь закрылась, отсекая тихий гул коридора. Девушка сделала шаг к столу, чувствуя, как тяжесть выполненного задания всё ещё давит на плечи.
— Командир, я принесла карту, — начала она, стараясь придать голосу официальную сухость.
Он медленно поднял глаза, и в их рубиновом свете Селена прочла нечто, далёкое от рабочих отчётов.
— Как себя чувствуешь? — спросил он, и этот вопрос, заданный в тишине кабинета, прозвучал неожиданно мягко.
Девушка передала ему планшет, на мгновение замявшись. Его эта внезапная забота сбивала с толку.
— Я буду в норме, но, кажется, у нас назревает проблема... — она отвела взгляд, вспоминая хмурое лицо парня.
— Ты про М-10? — спросил Кайл сухо, подтверждая её опасения.
Селена удивлённо вскинула брови и кивнула.
— Но... откуда вы узнали?
— Его ревность настолько очевидна, что даже бесит, — бросил он, резко вставая из-за стола.
Он обогнул массивную столешницу и сократил дистанцию между ними до минимума. Селена не отступила, хотя сердце предательски ускорило ритм. Кайл замер в шаге от неё, внимательно вглядываясь в её лицо, словно искал на нём следы не только физической усталости, но и сомнений. Его рука медленно потянулась к её лицу, и он осторожным, почти невесомым движением убрал прядь ей за ухо.
— Точно всё в порядке? — его голос стал совсем низким; усталость в глазах скрыть было уже невозможно.
Неловкость и странное, тягучее тепло прошили её насквозь. Она стояла, заворожённая этой его стороной — уязвимой, ищущей подтверждения, что она всё ещё здесь, с ним.
— Угу... — тихо ответила она, не в силах отвести взгляд.
Кайл не убирал руки, его пальцы на мгновение задержались у её виска. В этой близости, под прицелом невидимых камер, которые фиксировали их «интрижку», они оба понимали: М-10 прав в своей тревоге, но он ошибается в причинах. Он видел в Кайле хозяина, а Селена видела в нём единственного человека, который готов был сгореть заживо, лишь бы она продолжала дышать.
— Он будет следить за каждым моим движением, — прошептал Кайл, размышляя. Его взгляд скользнул по её лицу, останавливаясь на губах. — Я разрываюсь между тем, чтобы опровергнуть его подозрения или же подтвердить...
Селена едва заметно вздрогнула. Внутри всё сжалось от странного предчувствия. Что именно он собирался подтвердить? Да, Хозяйка наклеила на них ярлык «идеальной пары», да, весь Сектор смаковал детали их несуществующего романа, но сами они этой черты никогда не пересекали. Между ними была верность, общая цель, кровь и пепел прошлых жизней, но не это. Повисла тяжёлая, тягучая пауза. В тишине кабинета было слышно, как гудят системы фильтрации воздуха. Девушка гадала, на что способна эта совершенная машина для убийства, почуяв преграду на своём пути в лице простого оперативника. Избавится ли он от М-10, как от помехи? Или сделает нечто такое, что заставит всех окончательно поверить в их связь?
— В чём дело? — Кайл не отводил взгляда, и в его рубиновых глазах сейчас не было холода, только пугающая, концентрированная интенсивность.
Его рука медленно скользнула по её щеке вниз, к подбородку, заставляя Селену чуть приподнять голову. Кончики его пальцев были горячими, и это тепло казалось инородным в стерильном кабинете.
— Ты боишься меня? — тихо спросил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая горечь. — Или боишься того, что я могу сделать, чтобы защитить нашу легенду?
Селена сглотнула, чувствуя, как сердце бьётся где-то в самом горле. Она видела его пальцы на своём лице — те самые пальцы, что сжимали рукоять излучателя, но сейчас они касались её так, словно она была самым хрупким объектом во всём Лабиринте.
— Я боюсь, что мы заиграемся, Кайл, — выдохнула она, и её дыхание коснулось его губ. — М-10 стал мне другом. Если ты... если ты решишь «подтвердить» его подозрения, я потеряю его.
Ситуация вынуждала их находиться в опасной близости — так, чтобы датчики считывали лишь интимный шёпот, а не содержание слов. Но от этой близости атмосфера в кабинете накалилась до предела. Селена понимала: если эта машина для убийства задумает устранить помеху, она не сможет его остановить. Она не требовала, она почти просила, глядя в его потемневшие глаза. Его пальцы на её подбородке заметно дрогнули. Кайл медленно наклонился к её уху, и его горячее дыхание обожгло кожу, заставляя Селену замереть.
— Ты помнишь, что я сказал тебе, когда ты впервые пришла ко мне? — его шёпот, тяжёлый и властный, опустился ей на плечи. — Никому здесь не доверять... М-10 лишь играет в друзей, Селена.
Он сделал паузу, и его голос стал ещё тише, вибрируя от сдерживаемого напряжения.
— Я вижу это в каждом его взгляде на тебя, в каждом движении. Он претендует на то, что принадлежит не ему. И меня это злит...
Густая краска мгновенно прилила к лицу Селены. Эта близость, этот запах озона и кожи, его собственнический тон — всё это выбивало почву из-под ног. Она почувствовала, как его рука скользнула чуть выше по волосам, прижимая её голову к своему плечу.
— Он — угроза нашей легенде, — продолжал мужчина прямо ей в губы, когда она попыталась отстраниться. — И если мне придётся стать монстром, чтобы он отступил — я им стану.
Девушка судорожно вздохнула, чувствуя, как 10:23 внутри неё бьётся в унисон с его яростным ритмом. Она вдруг ощутила, что сейчас Кайл не просто играл роль ревнивого любовника для камер — в этот момент он был пугающе искренен. Его ревность была не системным сбоем, а остатком той человечности, которую он пронёс сквозь сотни лет одиночества. И теперь этот «монстр» был готов растерзать любого, кто посмеет подойти к его «бриллианту» слишком близко.
— Кайл... — прошептала она, но слова застряли в горле.
Он не отпускал её, удерживая в этом капкане из рук и шёпота, заставляя её осознать: в этой игре больше нет места для простых друзей. Есть только они двое против всего Лабиринта, и любой третий — будь то враг или «друг» — будет уничтожен, если встанет на их пути.
— Я сама с ним поговорю... — выдавила она, впиваясь в него ответным взглядом, в котором отчаяние мешалось с решимостью.
Её рука едва заметно дрогнула, когда она осторожно, почти невесомо коснулась его локтя, плавно разрывая эту удушающую дистанцию. Холодный воздух кабинета мгновенно заполнил пространство между ними, принося слабое облегчение. Смотреть в его глаза сейчас — такие пугающе искренние, лишённые всякой защиты — было просто невыносимо. Это сбивало с толку, лишало её привычного самообладания. Она не понимала, что на самом деле у него на уме: говорит ли в нём холодный стратег, устраняющий помеху, или это те самые 326 итераций боли наконец-то прорвали плотину его выдержки.
— Не вмешивайся, прошу, — добавила она уже твёрже, стараясь вернуть голосу официальную сухость. — Если ты сейчас начнёшь на него давить, ты только подтвердишь его догадки о том, что ты — тиран, который меня присвоил. Дай мне время всё уладить.
Мужчина не сразу опустил руку. Его пальцы ещё мгновение сжимали пустоту там, где только что была её щека. Он смотрел на неё сверху вниз, и Селена видела, как в его зрачках гаснет тот опасный, собственнический огонь, сменяясь привычной настороженностью.
— У тебя есть время до завтрашнего построения, — произнёс он глухо. Его спина снова стала прямой и жёсткой. — Сорви пластырь быстро и чётко, потому что, если я увижу, что он продолжает лезть не в своё дело, я приму меры. И мне будет всё равно, что он «из одного Сектора» с тобой.
Селена кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она понимала, что Кайл не шутит. Для него М-10 был переменной, которая вносила хаос в их уравнение, а хаос в Лабиринте карался смертью.
— Я поняла, Командир.
Она развернулась и вышла, не оборачиваясь. В коридоре её обдало шумом систем жизнеобеспечения, но в ушах всё ещё стоял его шёпот: «М-10 лишь играет в друзей». Селена шла к столовой, зная, что тот ждёт её там, и эта беседа обещала быть самой сложной за всю неделю. Ей нужно было оттолкнуть друга, чтобы спасти его от монстра, который только что почти нежно гладил её по лицу. Ирония ситуации была в том, что она сама уже не знала, где кончается легенда и начинается то, что заставляло её сердце биться в унисон с его 10:23.
Селена вошла в столовую, и гул голосов мгновенно стал тише. Она чувствовала себя мишенью, на которой сошлись прицелы сразу двух сторон: любопытствующих коллег и одного-единственного человека, сидевшего в дальнем углу. М-10 не ел. Он вертел в руках пустой стакан, и когда девушка села напротив, он даже не поднял головы. Его аура была колючей, пропитанной тем самым недоверием, о котором предупреждал Кайл.
— Долго же ты «сдавала отчёт», — бросил он, и в его голосе Селена услышала не только обиду, но и опасную решимость. — Он тебя совсем не жалеет, да? Или тебе нравится быть его «личным проектом»?
Девушка сжала пальцы под столом так, что ногти впились в ладони. Ей нужно было ударить первой, пока он не наговорил лишнего.
— Слушай меня внимательно, — она подалась вперёд, и её взгляд стал холодным, почти зеркальным. — Р-1-10:23 — наш Командир. Он Высший. И если он считает, что мне нужно дополнительное время на отчёты или тренировки, я буду сидеть в его кабинете столько, сколько потребуется.
— Я же вижу... — он попытался перебить её, вскинув глаза, полные искренней боли. — Ты меняешься. Ты становишься похожей на него. Холодной, расчётливой...
— А какой я должна быть в «Резонансе»? — отрезала она, и в её голосе прорезалась та самая сталь, которую она впитала от Кайла. — Хочешь, чтобы я рыдала над каждым стёртым Сектором? Или чтобы я подставила под удар весь отряд, потому что «чувствую себя не в духе»?
Она видела, как парень вздрогнул. Её жестокость была для него неожиданной.
— Ты переходишь черту, М-10. Твоё «волнение» начинает мешать работе. Командир уже заметил твою нервозность. Ты хочешь, чтобы тебя списали в утиль за нестабильность? Потому что именно к этому всё и идёт.
— Ты меня пугаешь... — прошептал он, отодвигая стакан. — Ты защищаешь его так, будто он — единственное, что у тебя осталось.
Селена резко встала, её стул скрежетнул по полу, привлекая лишнее внимание соседних столиков. Она не дала ему вставить ни слова — шагнула к нему и крепко перехватила за локоть, заставляя подняться.
— Идём, поговорим в другом месте, — отчеканила она.
Тот недовольно фыркнул, пытаясь высвободить руку, но девушка лишь сильнее сжала пальцы. В её хватке чувствовалась та самая жёсткая сила, которую в неё вбивал Кайл на протяжении всего их знакомства.
— Давай, не заставляй меня тащить тебя силой, — её взгляд был ледяным и абсолютно серьёзным. — Ты ведь знаешь, что я это сделаю.
Парень на мгновение замер, всматриваясь в её лицо, и, кажется, впервые по-настоящему испугался той перемены, что в ней произошла. Он глухо выдохнул, сдаваясь, и покорно направился за ней. Они миновали шумную столовую и свернули в технический коридор нижнего яруса — туда, где гул мощных вентиляционных шахт создавал естественную звуковую завесу, а датчики висели реже всего. Это было место с «мёртвыми зонами», где надзиратели иногда позволяли себе перекурить или выругаться в пустоту. Селена остановилась у массивной переборки и резко развернулась к нему, не дожидаясь, пока он начнёт первым.
— Ты хоть понимаешь, на каком краю сейчас стоишь? — прошипела она, и её голос едва перекрывал шум машин. — Командир видит каждое твоё движение. Твоя «забота» для него выглядит как саботаж дисциплины. Если ты не прекратишь строить из себя моего защитника, он тебя обнулит. И я не смогу — слышишь? — не смогу тебя вытащить.
— Так это правда? — М-10 прислонился к стене, глядя на неё с какой-то безнадёжной усталостью. — Ты защищаешь его не потому, что обязана, а потому, что он тебе дорог? Ты променяла команду на Высшего, который выжимает из нас кровь и пот?
— Я выбираю жизнь, — отрезала она, подходя ближе. — Твою, свою и всего отряда. Если ты не замолчишь и не примешь статус-кво, ты станешь первой жертвой в этой игре. Пожалуйста...
Её голос на секунду дрогнул, выдавая настоящую Селену.
— Просто будь солдатом. Ради меня. Перестань копать там, где зарыта смерть. Я довольна своим нынешним положением, — продолжала она давить на него своей правдой, и в её голосе больше не было металла, только глубокая, выстраданная честность. — Впервые за весь свой цикл я ощущаю себя по-настоящему живой. Понимаешь? Не функцией, не призраком из архива.
Она сделала шаг ближе, заглядывая ему в глаза и игнорируя гул вентиляции.
— Здесь я нашла товарищей. Вас. Тех, кто видит во мне не просто единицу или «модуль». Вы все очень дороги мне, М-10. Поэтому я жизнь на кон ставлю в каждой этой чёртовой вылазке, лезу в самое пекло, лишь бы сохранить наше хрупкое счастье здесь, в Лабиринте, построенном на крови. И Р-1... — она запнулась, подбирая слова, чтобы не выдать лишнего. — Он единственный, кто даёт мне силу это делать. Он — гарант того, что нас не сотрут завтра за ненадобностью.
Она замолчала, тяжело дыша. Селена была настолько искренней, что её аура буквально вибрировала от этой отчаянной любви к их маленькому отряду. М-10, который ещё минуту назад был готов к драке и обвинениям, просто сдулся. Его плечи опустились, а кулаки разжались. Он не мог больше щетиниться против этой обезоруживающей правды.
— Значит, ты это серьёзно... — тихо произнёс он, глядя на её дрожащие пальцы. — Ты действительно веришь, что он на нашей стороне? Что всё это — ради нас?
— Я знаю это, — твёрдо ответила она. — Но чтобы это работало, ты должен перестать на него бросаться. Ты подставляешь и меня, и его, и Буйвола, и всех остальных. Я прошу тебя... просто довериться мне.
Парень долго молчал, слушая мерный гул машин. Наконец он поднял на неё взгляд — в нём всё ещё была горечь, но подозрение исчезло.
— Ладно, — выдохнул он, и в его голосе смирение боролось с остатками горечи. — Я... я постараюсь. Не обещаю, что полюблю его методы, но я не хочу быть тем, кто разрушит твой мир.
Девушка продолжала пристально смотреть ему в глаза, ища подвох, пытаясь уловить малейшую тень фальши в его словах. В Лабиринте ложь была естественной, как дыхание, но сейчас ей жизненно необходимо было верить ему.
— Я не буду мешать твоим планам, — сказал он уже громче, чтобы это звучало убедительнее для них обоих. — Раз уж ты сама выбрала этого монстра...
Он сделал паузу, обдумывая каждое её слово, словно примерял на себя её логику выживания.
— Если тебе этот путь подсказала твоя легендарная интуиция, которая не раз спасала нам жизни, я доверюсь тебе. Не ему. Тебе.
М-10 медленно отстранился от стены. Его голос всё ещё был пропитан недовольством, а на лице застыла маска обиженного, но верного союзника. Он поправил воротник формы и бросил короткий взгляд в сторону выхода из технического коридора.
— Иди, — бросил он, кивнув в сторону жилого блока. — Можешь успокоить «свою пару». Скажи ему, что я уяснил правила этой чёртовой иерархии.
Селена почувствовала, как в груди наконец-то ослаб затянутый узел. Это не была победа, но это было перемирие, купленное ценой её искренности. Она проводила парня взглядом, пока он не скрылся в основном переходе, и только тогда позволила себе тяжело опереться на холодный металл переборки. Теперь ей предстояло вернуться к Кайлу и убедить его, что «угроза М-10» нейтрализована. Но больше всего её пугало то, как легко тот назвал её выбор «путём интуиции». Если даже простые оперативники начали верить в её непогрешимость, то их тандем с Командиром становился не просто «идеальной парой», а новой силой, которую Лабиринт либо вознесёт, либо уничтожит с особой жестокостью. Она выпрямилась, стёрла с лица остатки эмоций и зашагала в сторону апартаментов Высшего. Игра требовала следующего хода.
Девушка шла по коридорам, чувствуя, как внутри наступает странное оцепенение. Она только что совершила невозможное — усмирила ревность М-10, не выдав правды о заговоре, но цена этой победы была горькой. Теперь она официально была «женщиной монстра» не только для врагов, но и для друзей. Она вошла в его комнату без предупреждения. Кайл стоял у окна, заложив руки за спину. Он даже не обернулся на звук открывшейся двери, но его плечи едва заметно расслабились.
— Поговорила? — спросил он тихо.
— Поговорила, — Селена подошла к столу и бессильно опустилась в гостевое кресло. — Он не будет мешать. Я убедила его, что это мой выбор и моя... интуиция.
Мужчина медленно повернулся. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах застыла невысказанная благодарность. Он подошёл к ней, оставив пару шагов для воздуха.
— Это было рискованно, — произнёс он, вглядываясь в её уставшее лицо. — Но эффективно. Теперь, когда М-10 на твоей стороне, у нас есть надёжный тыл внутри группы.
— Подчеркну! Он не на твоей стороне, Кайл, — Селена подняла на него тяжёлый взгляд. — Он доверился мне. И если ты хоть раз дашь ему повод усомниться в том, что ты меня бережёшь... он выстрелит тебе в спину, не задумываясь о последствиях.
Кайл едва заметно усмехнулся — в этой усмешке была и горечь, и странное уважение к преданности соперника. Он медленно подался вперёд, сокращая дистанцию, и упёрся руками в подлокотники её кресла, буквально отгораживая девушку от всего остального мира своим телом.
— Я и не ждал от него любви, — произнёс он низким, вибрирующим голосом. — Главное, что он замолчал.
Снова эта странная, пугающая близость и «мёртвая зона» личных покоев вмиг сбили с Селены всю её недавнюю спесь. Она вздрогнула от этого неожиданного движения, чувствуя, как спина вжимается в мягкую обивку кресла. Его лицо было так близко, что она видела тончайшие золотистые искры в глубине его рубиновых глаз. Взгляд девушки замер на нём, не в силах оторваться. Она видела каждую чёрточку, каждую тень усталости и ту неистовую решимость, которая делала его Главнокомандующим. Здесь, за закрытыми дверями, он больше не был холодным памятником самому себе — он был живым, опасным и слишком реальным.
— Ты... — она запнулась, чувствуя, как пересохло в горле. — Ты ведь понимаешь, что он теперь будет ждать твоей ошибки ещё сильнее? Он доверился мне, но всё ещё ненавидит тебя за то, что ты «владеешь» мной.
Кайл не отстранился. Напротив, он чуть склонил голову, и его дыхание коснулось её губ.
— Пусть ненавидит, — выдохнул он. — Ненависть — это предсказуемое чувство. Оно делает его сфокусированным, а нам это на руку. Пока он следит за каждым моим взглядом и жестом в твою сторону, он не заметит, как мы взламываем протоколы Сектора.
Кайл замолчал, и тишина в комнате стала плотной, как озоновый слой перед грозой. Селена чувствовала, как 10:23 внутри неё откликается на его близость, стирая границы между прошлым и настоящим. В этот момент не было ни М-10, ни Хозяйки, ни Сектора «М-4». Был только этот мужчина, который держал её в плену своих рук и своего взгляда, и та пугающая правда, которую они оба больше не могли игнорировать: их «легенда» медленно, но верно становилась их единственной реальностью.
— Тебе страшно? — прошептал он, и его рука осторожно, почти невесомо коснулась кончиков её волос. — Ты боишься меня или будущего, которое нас ждёт?
Девушка взглянула на его руку, зависшую в паре сантиметров от её кожи. Сейчас, когда на нём не было плотных перчаток, она отчётливо ощущала жар, исходивший от его ладони. Мурашки пробежали по телу, заставляя её внутренне сжаться.
— Не пойми меня неправильно, Кайл... — начала она осторожно, и её ресницы мелко дрогнули. — Я вижу твою привязанность, но боюсь, что она нацелена не на меня. В твоих глазах я лишь продолжение той, которую ты потерял... Но нынешняя «Я» тебя не знает.
Она замолчала на мгновение, пытаясь подобрать слова для того хаоса, что бушевал внутри.
— Я чувствую эту фантомную связь, наш общий резонанс, — продолжала она тише, — но меня это всё только сильнее запутывает. Я не хочу быть призраком... Я не хочу, чтобы ты любил во мне свою память. Потому что когда игра закончится, я боюсь обнаружить, что для тебя за этой маской никого нет.
Тишина в комнате стала почти болезненной. Кайл не убрал руку, но она замерла, словно наткнувшись на невидимую преграду. Его лицо, обычно непроницаемое, исказилось от горького понимания. Он смотрел на неё — на 842-ю итерацию — и впервые, кажется, осознал всю жестокость своего ожидания. Он видел её страх — страх быть лишь декорацией в его затянувшейся трагедии. Резонанс между ними загудел низко и тревожно, отражая этот внутренний раскол. Кайл медленно опустил руку, но не отстранился, продолжая удерживать её в пространстве своего присутствия.
— Ты думаешь, я ищу в тебе её? — его голос прозвучал надломленно, и он заметил, как ресницы девушки вновь вздрогнули от этого хриплого, почти сокрушённого тона.
Он медленно протянул руку, коснувшись её подбородка — осторожно, но настойчиво, заставляя её поднять голову и встретиться с ним взглядом. Кайл впивался в эти сапфиры, ища в них честный ответ, отзвук той самой правды, которую они оба боялись произнести вслух. Он ощущал её волнение буквально кожей: мелкую дрожь, сбитое дыхание и то, как бешено пульсирует кожа под его пальцами.
— Глупая... — выдохнул он, и на его лице отразилась печальная, почти беспомощная улыбка.
В ней не было превосходства командира или холодности Высшего. В ней была горькая ирония человека, который осознал, что его величайшая жертва стала для неё величайшим сомнением.
— Если бы я искал в тебе только её, я бы не позволил тебе так сильно менять меня, — прошептал он, сокращая расстояние так, что их дыхание смешалось. Он чуть крепче сжал её подбородок, не давая отвернуться. — Я не могу забыть 511-ю, это правда. Она — часть моего кода. Но 842-я... ты заставляешь моё сердце биться так, будто у него нет протоколов. И то, что я чувствую, когда ты смотришь на меня вот так — с вызовом и страхом одновременно, — это не фантомная связь. Это жизнь, которую я уже и не надеялся почувствовать.
Селена замерла, парализованная этой внезапной лавиной признаний. В «мёртвой зоне» его покоев, где датчики были бессильны против искренности, она вдруг поняла: он не сравнивает её. Он отчаянно пытается удержаться за ту новую искру, которую она принесла в его застывший мир. Его «глупая» прозвучало, как самое нежное из всех возможных обвинений. Неловкость никуда не исчезла, но она изменилась. Теперь это было не недоумение, а пугающая близость двух душ, которые наконец-то начали узнавать друг друга в настоящем времени, без оглядки на призраков прошлого. И эта реальность была гораздо опаснее любого Лабиринта.
Селена, до этого не имевшая возможности и слова вставить, почувствовала, как почва буквально уходит из-под ног. Весь её боевой настрой, вся выдержка, закалённая на миссиях, рассыпались под этим прямым, обжигающим взглядом.
— Воздух... — еле выдавила она, выставляя руки вперёд, чтобы создать хоть какую-то преграду между ними.
Её лицо мгновенно налилось жаром, до самых кончиков ушей.
— Мне нужен воздух! — почти крикнула она от дикого смущения, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Ты... ты слишком близко!
— Близко? — Кайл негромко усмехнулся, и в его глазах вспыхнули озорные искорки, которых Селена не видела никогда прежде. — Я могу стать ещё ближе.
Он сдвинулся лишь на сантиметр, едва заметно сократив пространство, но для Селены это стало последней каплей. Она отчаянно впилась руками в его грудь, упираясь в мягкую ткань рубашки и чувствуя под ладонями его размеренное, сильное сердцебиение.
— Смерти моей хочешь?! — судорожно выдохнула она, пытаясь всеми силами увеличить дистанцию. — Нельзя же так... в лоб!
Кайл не выдержал и рассмеялся — открыто, искренне, запрокинув голову. Звук его смеха заполнил комнату, разбивая гнетущую атмосферу секретности и боли. Он медленно отстранился, но руки с подлокотников не убрал, продолжая смотреть на неё с нескрываемым удовольствием. Его искренне позабавила эта её реакция — такая живая, такая человеческая.
— Прости, — произнёс он, всё ещё улыбаясь.
Взгляд мужчины скользнул по её лицу, жадно впитывая этот момент, разглядывая детали.
— Конечно же, я не хочу твоей смерти, но тебе придётся привыкнуть к моей близости... — голос его стал заговорщическим, низким, проникающим под самую кожу. — Ведь я не собираюсь отступать.
Он шутливо, но метко ткнул указательным пальцем в колено, которое Селена вскинула ранее, пытаясь соорудить хоть какую-то преграду между ними. Этот жест — такой простой и почти мальчишеский — окончательно выбил её из колеи. Девушку до глубины души бесило то, насколько лёгким и властным он оставался в каждом своём движении и слове. Пока она вжималась в спинку кресла, задыхаясь от шока, смущения и страха перед его внезапным, сокрушительным признанием, Кайл вёл себя так, будто контролировал не только этот разговор, но и каждый удар её сердца.
— Ты... ты невозможен! — Селена наконец нашла в себе силы опустить ногу и выпрямиться, хотя кровь от лица всё ещё не отлила. — Нельзя просто так заявлять подобные вещи в Лабиринте, где даже у стен есть уши!
— Здесь — нет, — он наконец убрал руки с подлокотников, давая ей пространство, но продолжая нависать над ней своей мощной тенью. В его глазах всё ещё плясали смешинки, смешанные с чем-то пугающе серьёзным. — И если ты думаешь, что я позволю тебе спрятаться за уставом или за мнением М-10, то ты плохо меня знаешь.
Селена сердито поправила воротник мундира, стараясь вернуть себе хотя бы крупицу профессиональной отстранённости. Но её пальцы дрожали, и она знала, что он это видит.
— Иди к себе, — добавил он, и в его голосе снова зазвучал тот мягкий тон, который лишал её воли. — Завтра нам снова придётся быть «идеальной парой» перед всеми. Считай это тренировкой.
— Я тебя ненавижу, — буркнула она, вставая и поспешно направляясь к выходу, стараясь не бежать, но чувствуя, как его взгляд буквально жжёт ей спину.
— Врёшь, — донеслось ей вдогонку, и в этом коротком слове было столько уверенности, что Селена едва не споткнулась на пороге.
Она вылетела в коридор, прислонилась к холодной стене и закрыла глаза. Сердце колотилось как бешеное.
Её комната в жилом блоке казалась сейчас тесной, душной, пропитанной запахом металла и её собственного страха, который внезапно смешался с чем-то совершенно иным.
— Это ещё что такое? — прошептала она в пустоту, подбегая к зеркалу.
Отражение пугало. Несмотря на то, что кожа в этом цикле имела глубокий угольный оттенок, сквозь него явственно проступал лихорадочный жар. Щёки горели так, будто она только что вышла из эпицентра пространственного разлома. Глаза — два сапфира, в которых обычно застывал холод, — сейчас метались, выдавая её с потрохами. Постыдный, испуганный и в то же время жадный взгляд.
— Что значит «не собираюсь отступать»? — эта фраза Кайла билась в висках навязчивым ритмом.
Она судорожно проверила воротник мундира, поправила знаки различия. Ей нужно было подтверждение, что там, в коридоре, под прицелом камер и взглядами патрульных, она выглядела как обычно — каменной, дисциплинированной М-4. Но зеркало неумолимо твердило: маска дала трещину. Девушка упала на кровать, на этот раз без сил, закрывая лицо руками. Она пыталась вызвать в памяти образы, хоть что-то, что вернуло бы ей прежнюю ледяную ярость. Но всё было бесполезно. Перед глазами стоял только он. Его смех, его внезапная лёгкость и то, как он ткнул пальцем в её колено, разрушая всю серьёзность её обороны.
Чувство его дыхания на коже всё ещё преследовало её как фантомная боль. Кровь пульсировала, и теперь это был не просто технический резонанс — это был отклик живого существа на другое живое существо. «Он играет... он просто играет роль для Хозяйки», — пыталась она убедить себя, впиваясь пальцами в волосы. Но честный голос внутри шептал, что в этом не было необходимости за дверями жилого блока. Селена вцепилась пальцами в простыни так сильно, что ткань затрещала. В темноте каюты перед глазами, словно выжженные на сетчатке, вспыхивали её собственные руки на его груди — то, как она отчаянно пыталась оттолкнуть его, и то, как предательски дрожали её пальцы, ощущая тепло его тела сквозь ткань одежды.
— И как теперь ему в глаза смотреть? — прошептала она в подушку, задыхаясь от собственного бессилия.
Обида на него смешивалась с обжигающим стыдом. Кайл разрушил её оборону не силой, а этой своей внезапной, невыносимой человечностью. Его слова теперь набатом били в голове, обретая новые, пугающие смыслы. «Как давно это началось?» — мучил её вопрос. Когда именно этот ледяной Командир перестал видеть в ней «проект»? Смущение накатывало волнами, заставляя кожу гореть. Ей казалось, что если она сейчас закроет глаза, то снова почувствует его дыхание на своей шее и этот заговорщический, лишающий воли шёпот. Волнение пульсировало в висках, не давая расслабиться ни на секунду. Она пыталась убедить себя, что это просто резонанс, технический сбой их общей частоты, но сердце билось в совершенно ином, живом и неуправляемом ритме.
Сон не шёл. Селена ворочалась, кусая губы, и каждая складка одеяла напоминала ей о близости, которой она так яростно сопротивлялась и которую, как оказалось, теперь не могла забыть. Лабиринт за стенами жил своей механической жизнью, но здесь, в четырёх стенах, её собственная жизнь превратилась в хаос, из которого не было выхода.