Селена переступила порог портала и только в родном Секторе «R» смогла по-настоящему выдохнуть. Тяжесть украденного модуля в кармане казалась неподъёмной, а знание о 712-й итерации жгло изнутри. Она сразу направилась в кабинет Главнокомандующего. Ей нужно было подать официальный рапорт, но взглядом дать понять: вечером им предстоит разговор, который изменит всё. Когда она вошла, Кайл сидел за своим столом, сосредоточенно изучая свежие графики энергопотребления. Под прицелом камер он не мог проявить лишних эмоций, но стоило ей подойти к столу, как он внезапно поднял глаза.
— Что ты там сделала? — спросил он, и в его голосе прозвучала странная смесь удивления и скрытого веселья.
— О чём ты? — девушка замерла, недоумевая. Неужели D-7 всё-таки заметил пропажу модуля? Или зафиксировал тот трёхсекундный провал в системе?
— D-7 прислал мне сообщение... буквально минуту назад, — Кайл усмехнулся и, развернув голограмму, начал читать вслух, чеканя каждое слово: «Благодарю за своевременную помощь. Проблема полностью устранена. Однако я настоятельно рекомендую ужесточить дисциплинарные меры в отношении юнита М-4. Крайне своевольна, субординация хромает. Ведёт себя так, будто владеет Сектором, а не обслуживает его».
Девушка стояла в полном шоке, приоткрыв рот от возмущения.
— Это... это так он отблагодарил меня за спасение своего проклятого Сектора?! — вспыхнула она, на мгновение забыв о формальностях. — Я вытащила его Ядро из небытия, а он жалуется на мой тон? Я просто была дружелюбной! Пыталась наладить контакт с его угрюмыми надзирателями!
Мужчина не выдержал и рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. Его смех, сухой и редкий, мгновенно разрядил обстановку.
— «Дружелюбной»? Ты напугала их до смерти, — он покачал головой, и в его глазах промелькнула гордость. — D-7 привык к теням, которые молча выполняют приказы. А ты пришла туда, вскрыла замок, который они считали вечным, и при этом читала им лекции по эмоциональному отклику. Для него твоя уверенность — это прямая угроза дисциплине.
Он сделал паузу, и его взгляд стал серьёзным, подавая ей безмолвный сигнал.
— Официально я приму это к сведению, — произнёс он громко для протокола. — И назначу тебе дополнительный цикл дежурств... под моим личным присмотром. Свободна, М-4. Жду полный технический отчёт в восемь вечера.
— Слушаюсь, Командир, — Селена чётко развернулась на каблуках.
Она выходила из кабинета, чувствуя, как внутри всё дрожит от адреналина. R-8, Хозяйка, а теперь ещё и призраки прошлых итераций. Лабиринт сжимался вокруг них, но теперь у неё был ключ.
Девушка вошла в его покои, демонстративно скрестив руки на груди. Вид у неё был по-прежнему воинственный, а брови сдвинуты к переносице. Кайл, уже сменивший мундир на простую домашнюю одежду, встретил её мягкой улыбкой.
— Всё ещё дуешься на него? — усмехнулся он, подходя ближе.
— Оставила бы я его без Сектора, и как бы он тогда сейчас сидел в своём кресле? — проворчала она, проходя в центр комнаты. — «Спасибо, что спасла нас, а теперь иди получи выговор за плохие манеры».
Мужчина подошёл к ней вплотную и крепко обнял, прижимая к себе. Его тепло мгновенно начало плавить её гнев.
— Тебе удалось что-нибудь выяснить там? — спросил он тихо, понизив голос.
— Да, — Селена чуть отстранилась, и её лицо вмиг стало серьёзным. — Но я пока и сама не до конца поняла, что это было...
Они прошли вглубь комнаты и сели на диван. Девушка достала из кармана тот самый модуль, который теперь казался обычным куском пластика, но хранил в себе выжигающую разум правду.
— Эта М-4 знала о 712-ой и «Зете», — начала она, собираясь с мыслями. — Она не просто взломала Ядро, она оставила там послание. И когда Сектор начал обнуляться, я увидела... вспышку. Другую итерацию.
Она замолчала, глядя на свои руки, которые начали слегка подрагивать.
— Там были мы с тобой, Кайл. Мы оба работали в Секторе «Q».
— В какой-то из других жизней? — задумчиво протянул он, пытаясь сопоставить это с тем, что знал сам.
— Угу. Но пока не понятно, как те наши версии связаны с 712-ой и «Зетой». Там больше ничего не было, только два ярких образа. И ещё фраза: «Зета — это не выход. Это вход. Ищите его в отражении».
— Зеркала — это ловушки, — хмуро отозвался мужчина, и его взгляд стал колючим. — Система сразу фиксирует любое преломление, которое не прописано в визуальном коде Сектора.
— Может, речь не о зеркалах? — размышляла девушка, и вдруг её осенило. Она резко подняла голову. — Кайл, ты замечал? В Секторах ведь больше нет никаких отражающих поверхностей. Ни одной.
Мужчина замер. Он медленно обвёл взглядом свою комнату. Металл был матовым или хромированным, пластиковые и деревянные вставки, даже экраны терминалов и стёкла имели антибликовое покрытие, исключающее почти любую зеркальность. Раньше он принимал это за специфику дизайна Системы, но сейчас, в контексте событий, это выглядело как преднамеренное стирание целого физического явления.
— И правда, — тихо произнёс он. — Ни единого чёткого отражения. Будто Система боится, что мы увидим в них что-то лишнее. Но как с этим связаны наши итерации из видения? 712-я была относительно недавно, они никак не могли пересекаться во времени.
— Тогда, может, всё наоборот? — Селена подалась вперёд, её глаза лихорадочно блестели. — Все итерации пытаются оставить подсказки в своих Секторах. То, что несколько версий нас в разных Узлах твердят о «Зете» — не случайность. Та Селена как-то узнала о 712-ой, не заходя в Сектор «F». Значит, она получила данные по цепочке от кого-то ещё.
Она сделала паузу, пытаясь ухватиться за ускользающую мысль, которая, казалось, вибрировала на самой границе её сознания.
— А что если та Селена показала нас двоих в Секторе «Q» не потому, что они были как-то связаны с 712-ой? Что если те двое из видения были первыми, кто вообще заговорил о «Зете», а все остальные итерации — лишь эхо их первоначального плана?
Кайл глубоко вздохнул, собирая разрозненные куски головоломки воедино.
— Если наши итерации когда-то работали вместе в Секторе «Q», они вполне могли оставить там подсказку для будущих версий, — размышлял он вслух, потирая переносицу. — Учитывая то, что Сектора постоянно обнуляются, эта Селена, скорее всего, наткнулась на информацию о них и решила передать эстафету дальше. Она зашифровала подсказку так, чтобы никто другой, кроме нас, не смог понять её истинного смысла.
Девушка согласно кивнула, чувствуя, как внутри разгорается азарт.
— Может, в Секторе «Зета» есть физическое отражение, которое окажется входом...
— Но куда? — мужчина обернулся, и в его голосе прозвучала затаённая усталость. — Мы ведь и так внутри Системы. Куда может вести вход из центра Лабиринта?
Селена улыбнулась — тепло и немного лукаво — и подалась ближе, сокращая расстояние между ними. Она медленно накрыла его ладонь своей, кончиками пальцев поглаживая кожу.
— Кажется, Командир, ты начинаешь забывать главную истину... Мы ведь во сне, — её голос понизился до доверительного шёпота. — А в глубоком сне твоя клетка ограничивается только твоей фантазией.
Кайл замер, глядя в её сапфировые глаза. Это простое напоминание подействовало на него сильнее, чем любой резонанс.
— Как окна, из которых мы видим «свободу», — продолжала она, и её голос вибрировал от опасной близости. — Но не можем в них выпрыгнуть. Как пол, который внезапно сменяется потолком, стоит нам сделать шаг через портал. Всё здесь — в этом месте — завязано на противоречиях, на двусмысленности и законах, которые работают только пока мы заперты внутри. Пока где-то там, за пределом ментального пространства, настоящая реальность живёт своей скучной, предсказуемой жизнью.
Его взгляд, обычно стальной и холодный, потеплел, наполняясь осознанием их истинной силы.
— Точно... — он коротко усмехнулся, и эта усмешка была полна дерзкого вызова самой Системе. — Во сне ведь... возможно всё. Если правила диктует наш разум, значит, мы можем создать своё собственное исключение.
Он подался ей навстречу, сокращая последние миллиметры между ними. Рубиновое свечение его ауры всколыхнулось, смешиваясь с её сапфировыми искрами, создавая внутри комнаты защитный кокон, который больше не казался частью тюрьмы. В этот момент «Зета», отражения и интриги R-8 отступили на второй план.
— Если Лабиринт боится отражений, значит, он боится, что мы увидим в них творцов, а не пленников, — прошептал он ей в самые губы. — И если вход в «Зету» скрыт нашими собственными лимитами, то мы уже на пороге.
Девушка почувствовала, как его пальцы переплелись с её пальцами в знакомый, надёжный замок. В тишине его покоев они наконец-то перестали искать выход вовне. Они поняли, что единственный путь к пробуждению лежит через их общее «Мы», которое Лабиринт так отчаянно пытался разбить на итерации. Настоящая работа только начиналась, но теперь они знали: стены этой клетки сделаны из тумана, и как только они поверят в это окончательно, туман рассеется.
На следующее утро Селена уже была в тренировочном зале. Удары по манекену выходили чёткими, сухими, но её мысли были далеко отсюда. Перед глазами, словно сквозь помехи старой записи, стали всплывать обрывки воспоминаний о её первом появлении в Лабиринте. Тот последний миг в реальности... Прыжок на забор, ощущение невесомости, почти начавшийся полёт, в который она собиралась отправиться, прежде чем Лабиринт, замаскированный под обычный заколоченный домик, распахнул свою бездну и поглотил её. Она вспоминала то ни с чем не сравнимое чувство лёгкости, которое испытывала тогда, и то, как Лабиринт методично загонял её в рамки все эти годы, цикл за циклом.
К ней пришло ледяное осознание: всё это не было случайностью. Память о реальной жизни была стёрта постоянными обнулениями, но телесные ощущения, инстинкты — они оставались при ней. И они не лгали. Она могла гораздо больше, чем Лабиринт позволял ей делать; нужно было лишь найти лазейки в его «законах». Система классифицировала способности только для того, чтобы эффективнее их контролировать. Запретные техники были таковыми не потому, что они «опасны», а потому, что они были ключами к выходу. Смещение резонировало на 440 Гц, поэтому на него повесили замок. Однако легальное ментальное конструирование было его зеркальным отражением. Именно через него Селена взаимодействовала с потоками пространства и зашивала Язвы, по сути, делая то же самое, но под другим ярлыком.
А эмпатическая мимикрия? В личном деле она значилась как способность считывать чужой фон, но именно из неё выросла адаптация. Это была квинтэссенция её сил, которые Лабиринт пытался разделить, разрезать на куски и структурировать, чтобы она сама поверила в свою ограниченность. В этом и заключалась главная ловушка. Лабиринт давал пленным убедительное чувство «реальной жизни», суррогат быта и службы, заставляя их забывать, что во сне невозможное становится возможным, если перестать верить в правила. В этот момент в зале материализовался R-5, прервав её размышления своим громогласным хохотом.
— Опять сама с собой дерёшься, М-4? — он подошёл, вытирая лицо полотенцем. — Командир велел передать: через час общий брифинг. Говорят, из Центра прислали новые вводные по твоему кураторству. R-8 не теряет времени даром.
Селена кивнула, возвращая на лицо привычную маску послушного юнита, но внутри неё полыхало знание, которое было опаснее любой Язвы. Она начала видеть швы на ткани этой реальности. В Лабиринте не было отражений, кроме тех самых зеркал-ловушек, которые расставлял Внутренний Надзор. Они ловили пленных на отчаянных попытках дотянуться до своих итераций в других Секторах; служили постоянной провокацией, крючком для тех, кто балансировал на грани между бунтом и смирением. Система словно издевалась: «Смотри, ты не один, но ты никогда не коснёшься себя прежнего». То же самое было и с порталами. В Лабиринте запрещалось использовать личные переходы между Измерениями. Официально это называли «справедливостью» — мол, чтобы не давать преимуществ тем, кто умеет сворачивать пространство, перед теми, кто этого лишён. Но на деле это была лишь очередная клетка, вмурованная в правила. Любое спонтанное мерцание метрики фиксировалось Системой в тот же миг, и по твою душу немедленно отправляли «чистильщиков», чтобы обнулить дефектный элемент.
И в то же время вампиризм — то, чем жил R-8 — не считался запретной техникой. Какое вопиющее двуличие! Несмотря на то, что «вампиры» истончали пространство вокруг себя, буквально высасывая жизнь из структуры Сектора, их ментальный голод классифицировался как знак силы, как полезный инструмент доминирования. Система была гениальным кукловодом. Она брала их врождённые таланты, дробила их на легальные и запретные, а затем использовала эти различия, чтобы стравливать надзирателей друг с другом. Пока они грызлись за ранги, доказывая, чей метод эффективнее, у них не оставалось времени задавать главные вопросы. «Мы сами кормим этот Лабиринт своей враждой», — думала Селена, затягивая ремни на перчатках.
Она посмотрела на R-5, который всё ещё что-то весело вещал о графике тренировок. Он был хорошим бойцом, преданным другом, но он верил в стены. Он верил, что если задеть Язву без протокола, наступит конец. Он не понимал, что конец уже наступил в тот момент, когда они согласились играть по этим правилам.
— Пойдём, — бросила она напарнику, направляясь к выходу. — Не будем заставлять Командира ждать. У нас сегодня... много работы.
И начать нужно было с того, чтобы использовать это «кураторство» R-8 против него самого. Если он хочет «гармонии», она даст ему такую чистоту резонанса, от которой его собственная структура начнёт рассыпаться.
— Эй, М-4! — окликнул её парень уже в дверях. — Ты сегодня какая-то... тихая. Точно восстановилась?
— Более чем, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Я наконец-то выспалась, R-5. По-настоящему.
Брифинг в Командном центре прошёл под аккомпанемент нервного мигания мониторов. Кайл стоял у центрального стола, и его аура сегодня казалась особенно плотной, почти осязаемой. Он не смотрел на Селену, но она чувствовала его напряжение — он знал, о чём она думала ночью, их связь после «Т-14» стала пугающе прозрачной.
— Вводные из Центра подтверждены, — отчеканил Командир, обводя взглядом собравшихся офицеров Группы-1. — R-8-09:44 прибывает через два часа для первой сессии «контролируемого развития». Официальный статус миссии: «Гармонизация критических частот».
R-5 хмуро качнул головой, а Буйвол сжал кулаки так, что затрещали суставы. Для них это было вторжением на их территорию, попранием чести Сектора «R».
— Мы будем работать в открытом контуре, — продолжал Р-1, и его взгляд наконец встретился с глазами девушки. — Система требует полной прозрачности. Никаких блокировок, никакой «слепой зоны».
Селена кивнула. Она знала, что сейчас каждое её слово записывается и анализируется миллионами алгоритмов.
— Я готова, Командир. Если Высший R-8 хочет проверить предел моей адаптации, я предоставлю ему эту возможность.
Внутри неё всё пело от холодного, расчётливого азарта. Вампиризм R-8 был лишь извращённой, хищной формой её собственного потребления пространства — способности, которую она до сих пор бережно скрывала от всевидящего ока Системы. Девушка знала: это её козырь, её крайний способ восполнения сил. Даже если эту итерацию обнулят, а способность внесут в реестр, её назовут «вампиризмом», что лишь добавит ей статуса опасной уникальности. Но сегодня её оружием была адаптация. Эта легальная лазейка, перекрёсток в классификации Лабиринта позволял ей творить невозможное, не нарушая протоколов. И она собиралась выжать из этой щели в правилах абсолютный максимум.