Эвакуация прошла в оглушительном молчании систем связи. Когда Кайл и Селена материализовались в приёмном шлюзе Сектора «R», их встретила не дежурная бригада, а плотная стена из сотен оперативников. Но стоило тяжёлым створкам разойтись, как гул голосов мгновенно стих. Р-1 едва держался на ногах, опираясь на плечо девушки, его лицо было серым от истощения, но взгляд оставался стальным. М-4 же, напротив, казалась пугающе спокойной; вокруг её пальцев всё ещё лениво вились затухающие сапфировые искры.
— Да здравствует Командир! — рявкнул Буйвол и толпа вытянулась по стойке «смирно».
Оперативники образовали живой коридор. Никто не проронил ни слова, но Селена физически чувствовала, как сменился ментальный фон Сектора. Страх никуда не ушёл, но теперь он смешался с благоговением. Они смотрели на неё не как на паразита, а как на божество, которое только что приручило бездну.
Через час Кайл уже лежал в регенераторе, окружённый датчиками, а девушка сидела на краю его постели, до боли сжимая в руках пустой стакан. Дверь с шипением разъехалась, и в бокс стремительно вошёл Н-6. За ним, спотыкаясь, семенила толпа обеспокоенных дежурных и охраны, не знавших, как реагировать на вторжение Главы Надзора. Р-1 коротким жестом руки приказал персоналу оставить их. Медики поклонились и поспешно ретировались.
— Сразу видно Главнокомандующего, — усмехнулся Н-6, по-хозяйски проходя в глубь палаты. — Порядок во всём, даже когда ядро наполовину выжжено.
— Будто я могу просто запретить вам войти, — глухо отозвался Кайл, его взгляд был направлен на Куратора, но пальцы всё ещё тянулись к краю одеяла, где сидела Селена.
— Ну, твоей подружке хватило дерзости меня выгнать в прошлый раз... — мужчина ехидно улыбнулся, бросив на Селену многозначительный взгляд. — Кто знает, вдруг у вас это семейное?
Он выглядел неестественно воодушевлённым; ходил по палате, рассматривая графики на мониторах как экспонаты в галерее.
— Эталонное выступление! — воскликнул он, всплеснув руками. — Узел в экстазе. Хозяйка пересматривала запись закрытия Разрыва трижды. Жаль только, что оно останется единственным в своём роде.
Палата мгновенно погрузилась в гробовую тишину. Селена замерла, перестав дышать. Кайл медленно сел в постели, игнорируя писк датчиков, предупреждающих о нагрузке. Н-6 сделал долгую паузу, его лицо внезапно утратило весёлость, а голос упал до опасного шёпота. Он подошёл к изножью кровати и посмотрел прямо на девушку.
— Всё так, как вы услышали, — отчеканил он, и в этом тоне больше не было места для шуток. — М-4, приказом Хозяйки тебя переводят в моё полное распоряжение. С этого момента твой статус в Секторе «R» аннулирован. Ты будешь прикреплена к Внутреннему Надзору I Узла.
Девушка почувствовала, как холод подбирается к самому сердцу. Это было то, чего они боялись больше всего: их не просто разлучали, её забирали в самое тёмное ведомство Лабиринта, под личный контроль человека, который видел в ней лишь «шедевр» для своих экспериментов.
— Вы не можете... — начал Кайл, и его ментальное поле угрожающе вспыхнуло багрянцем.
— Могу, Р-1, — отрезал Н-6. — И ты сам понимаешь почему. Твой «актив» стал слишком ценным, чтобы принадлежать одному Сектору. И слишком опасным, чтобы оставаться рядом с тем, кто не может сказать ей «нет». Конвой прибудет к рассвету. У вас есть время попрощаться.
В палате повисло тяжёлое, почти осязаемое молчание. Селена и Кайл даже не шелохнулись, их взгляды были прикованы к Куратору как два лазера, прожигающих насквозь. Атмосфера натянулась до предела, вибрируя от невысказанного протеста. Н-6 медленно, с каким-то исследовательским интересом осмотрел Главу «Резонанса», задержавшись на его бледном лице, а затем перевёл взгляд на девушку. Его тон стал тяжелее, лишаясь остатков иронии.
— М-4-10:23, — произнёс он вкрадчиво, и в этом шёпоте послышался шелест падающих стен Лабиринта. — Я теперь твой непосредственный начальник, а это значит, что ты обязана исполнять мои приказы без тени сомнения.
Тень их ночного разговора у перил незримо повисла в воздухе. Селена видела перед собой человека, который знал правду о циклах и о том, что Лабиринт — лишь декорация. Но сейчас он снова надел маску Главы Надзора.
— Формально, вы станете моим начальником только на рассвете, — осторожно начала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — У меня ещё есть несколько часов в Секторе «R».
Н-6 внезапно рассмеялся — громко и искренне, нарушая стерильную тишину медблока. Он сделал шаг к ней и крепко, почти по-дружески похлопал по плечу.
— Огрызаешься до последнего? — голос его стал менее командным, почти мягким. — Хорошо. Собери пока вещи. Нам с Р-1 ещё нужно обсудить технические детали твоего перевода и... некоторые личные гарантии.
Девушка бросила быстрый взгляд на Кайла. Тот сидел неподвижно, но в его глазах читалась холодная решимость. Он коротко, едва заметно кивнул ей, давая понять, что этот разговор с Н-6 наедине ему необходим. Селена медленно вышла из палаты. Двери за её спиной сомкнулись, отсекая голоса двух мужчин, которые в эту минуту решали судьбу своих подразделений.
В коридоре её тут же обступили напарники, готовые защищать свою территорию, но, завидев её помертвевшее лицо, разом осеклись. Гул голосов стих, сменившись тяжёлым, предгрозовым ожиданием.
— В чём дело? — недоверчиво рявкнул R-5, переводя взгляд с девушки на закрытую дверь реанимации. — Зачем Глава Надзора снова сюда припёрся? Опять хочет устроить «проверку»?
Селена встретилась с внимательным, сканирующим взглядом М-10. Тот первый уловил ледяную пустоту в её поле. Он едва заметно качнул головой, призывая остальных замолчать.
— Меня... переводят, — еле выдавила она из себя, и эти два слова упали в тишину коридора, как надгробные плиты.
Пространство на секунду погрузилось в бездну молчания. Никто не двигался. А затем коридор взорвался градом возражений и злых выкриков.
— Что?! Куда?!
— Р-1 не мог этого допустить!
— Это произвол!
— Всё уже решено... — девушка резко смахнула с лица невидимый налёт шока. — Это приказ Хозяйки.
Парни смотрели на неё, не понимая, что теперь будет с ней и, что важнее, что станет с их Сектором, который за эти два с половиной года сросся с её сапфировым свечением. Буйвол, обычно такой шумный, молча подошёл к ней и положил свою тяжёлую как скала руку ей на плечо. Это было единственное, чем он мог её сейчас поддержать.
— Мы, конечно, уже сотни сделок заключили на твоё отстранение от миссий, — голос R-5 внезапно надломился, и он отвёл взгляд в сторону, чтобы не показывать блеснувшую влагу в глазах. — Вечно ворчали, что ты притягиваешь неприятности... Но я не думал, что когда-нибудь это и впрямь случится. Не так.
Всем было невыносимо тяжело. За это время в Секторе «R» они стали чем-то большим, чем просто боевым отрядом. Десятки вылазок, где они буквально вытаскивали друг друга с того света, ночные посиделки, совместные отработки до седьмого пота и общие рекорды — их связывала тонкая, но прочная сеть воспоминаний и чувств. И сейчас всё это обрывалось из-за банального приказа свыше. Они стояли в кругу, и Селена чувствовала их общую боль — густую, горькую как пепел. Она уходила не просто в другой Сектор. Она уходила под надзор монстра, и они все понимали: оттуда не возвращаются прежними.
— Иди, Кнопка, — тихо пробасил Буйвол, легонько сжав её плечо напоследок. — Собирайся. Мы будем... будем ждать вестей.
— Спасибо, парни... за всё. — она улыбнулась им напоследок.
Девушка шла по коридору к своему жилому блоку, чувствуя, как за спиной закрывается невидимая дверь. Сочувствие напарников жгло сильнее, чем ненависть R-8. Она вошла в свою комнату — стерильную, маленькую, ставшую за это время единственным местом, которое она могла назвать своим. Вещей было немного: стандартная форма, пара личных чипов с записями тренировок и небольшая металлическая деталь от разбитого дрона — её первый «трофей» с совместной миссии с Кайлом. Она бережно уложила их в походный контейнер. Каждый предмет казался якорем, который тянул её обратно, в уютную предсказуемость Сектора «R».
А в это время в реанимационном боксе Р-1 и Н-6 продолжали свой тяжёлый разговор. Кайл сидел на кровати, его лицо было бледным, но взгляд — острым как бритва.
— Ты ведь понимаешь, что я не отдам её просто так, — голос его был тихим, но вибрировал от скрытой угрозы.
Н-6 стоял у окна, рассматривая свои руки в перчатках.
— Ты уже отдал её, Р-1. В тот момент, когда позволил ей остановить разлом в «Зеро». Ты показал Хозяйке божество, а боги не живут в казармах. Они либо принадлежат Олимпу... либо гниют в бездне...
— Что ты с ней сделаешь? — мужчина подался вперёд, игнорируя вспышку боли в груди.
— Я научу её видеть истинную структуру Лабиринта, — Куратор обернулся, и его глаза сверкнули холодным серебром. — Без твоих розовых фильтров «доверия» и «защиты». Я сделаю её сильнее, чем ты когда-либо мог мечтать. И если ты действительно её любишь, ты отпустишь её сейчас. Потому что рядом с тобой она всегда будет лишь «дополнением». А со мной она станет истинным Архитектором.
— Она не твоя игрушка, — прорычал Кайл.
— Разве? — Н-6 тихо посмеялся, но, сделав паузу, вновь вернулся к официальному тону. — Не заставляй меня применять силу, Р-1. Пусть она уйдёт добровольно. Это сохранит ей рассудок на первых этапах адаптации в моём Секторе.
Кайл замолчал, сжимая челюсти. Он понимал: Н-6 играет на его самом большом страхе — потерять её навсегда. Но он также понимал, что в Надзоре у Селены будет доступ к данным, которые помогут им обоим взломать этот бесконечный сон.
— Никто не заменит наш идеальный дуэт, — отрезал Глава «Резонанса», и его голос, несмотря на физическую слабость, прозвучал с той властью, которая заставляла замолкать целые залы. — Как бы Хозяйка ни хотела сделать её своим личным достоянием, к нашим показателям вы приблизиться не сможете, сколько бы ни старались подбирать детали и имитировать условия.
Н-6 медленно повернулся, поднимая на него заинтересованный, почти изучающий взгляд. В полумраке палаты его серебристые глаза на мгновение вспыхнули отблеском истинного понимания.
— Пожалуй, так, — коротко кивнул Глава Надзора, соглашаясь с очевидным. — Но мы попытаемся. Система любит дубликаты, даже если они — лишь бледная тень оригинала.
Он сделал несколько размеренных шагов по комнате, и звук его каблуков по полу отбивал такт уходящего времени.
— Лабиринт не может позволить себе постоянно дёргать тебя от прямых обязанностей, Р-1, — его голос стал твёрже, приобретая сухие нотки устава. — Ты — Высший. И Глава «Резонанса». От твоей стабильности зависит работа не только этого Сектора, но и всей сети сдерживания Лабиринта. Ты — опора.
Он остановился у двери и бросил короткий взгляд в сторону коридора.
— Не заставляй её лишний раз переживать за тебя, — добавил он тише, и в этом наставлении прозвучала странная, почти человеческая нотка. — Её потенциал сейчас нестабилен. Если она почувствует твой страх или твою слабость там, в Узле... она может разнести мои казармы раньше, чем мы успеем зафиксировать первый лог.
Кайл сжал челюсти. Он понимал: Н-6 не просто предупреждает. Он диктует условия их выживания. Чтобы Селена была в безопасности в Надзоре, мужчина должен оставаться безупречным, недосягаемым лидером здесь. Любая трещина в его авторитете немедленно ударит по ней.
— Я справлюсь со своей ролью, — холодно ответил Кайл. — Убедись, что и ты справишься со своей. Если с её головы упадёт хоть один волос...
— Оставь силы для прощания, — коротко хохотнул Куратор, уже взявшись за дверную ручку. Его фигура на мгновение замерла в проёме, силуэтом выделяясь на фоне ярких огней коридора. — Утром я вернусь, чтобы забрать её. Постарайся к этому времени выглядеть, как Командир, а не как побитый щенок.
Он вышел, и тяжёлая створка с сухим шипением отсекла палату от остального мира. Кайл остался один. Тишина медицинского блока давила на него сильнее, чем гравитационные штормы Сектора «Зеро». Он смотрел на свои руки — бледные, испещрённые сеткой синих вен под тонкой кожей. Он знал, что делает ошибку, позволяя Н-6 забрать её, но он также знал, что это единственный способ вывести её из-под удара Лилит и прямой ярости Хозяйки.
Спустя час, когда дежурные врачи отвлеклись на смену оборудования, Селене пришло короткое уведомление на личный терминал: «Зайди ко мне».
— С ума сошёл? — она вошла порывисто, едва дверь его апартаментов успела разойтись. Её голос дрожал от возмущения. — Ты должен быть в медблоке под капельницами! Твоё ядро ещё не стабилизировалось!
Кайл стоял у панорамного окна, глядя на тёмные уровни Сектора. Он не обернулся на звук её голоса, но когда она подошла ближе, он резко развернулся и в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние. Мужчина ничего не сказал. Он просто порывисто, почти грубо прижал её к себе, пряча лицо в изгибе её шеи. Селена почувствовала, как его руки мелко дрожат — и это была не слабость после «Зеро», а глубокая, разрывающая сердце печаль от осознания того, что завтра на рассвете ему придётся её отпустить в самую пасть к волку, который знает их секреты. Девушка прижалась к нему в ответ, её пальцы до боли впились в ткань на его спине. Она не хотела уходить. Каждая клетка её тела протестовала против этого разрыва, против того, чтобы снова стать «объектом» под надзором чужого человека. Но дисциплина Лабиринта диктовала своё: приказы Н-6 не обсуждались.
— Я вернусь... — тихо произнесла она, зажмурившись, чтобы сдержать слёзы. — Обязательно вернусь.
Р-1 немного отстранился, но лишь для того, чтобы взять её лицо в свои ладони. Его взгляд был лихорадочным, полным невысказанных слов. Он накрыл её губы поцелуем — отчаянным, горьким, со вкусом озона и соли. Это был жест человека, который прощается с самой важной частью своей души, не зная, увидит ли её снова в этой итерации. В этом поцелуе была вся их боль, вся их общая память и та единственная правда, которую Лабиринт так и не смог у них отобрать.
— Помни, кто ты, — прошептал он ей в самые губы, когда их дыхание стало общим. — Помни о нас...
В его глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас плясала неприкрытая тревога. Он боялся. Боялся, что Лабиринт, этот вечный архитектор разлук, снова найдёт способ стереть их общую историю. Боялся оставлять её одну в коридорах Узла, где стены сотканы из предательства. Боялся, что Н-6 с его пугающим знанием циклов изменит её суть так глубоко, что она просто не захочет возвращаться в их тесный мирок Сектора «R». Селена почувствовала эту волну его страха — густую и горькую. Она не дала его печали разрастись, не позволила сомнениям отравить те немногие часы, что у них остались. Она с силой потянула его на себя за воротник, обрывая все слова и впиваясь в его губы с яростью человека, который защищает своё право на жизнь. Она тоже боялась, до дрожи в кончиках пальцев, но не хотела, чтобы их последняя ночь была наполнена траурным шёпотом и предчувствием конца. Девушка потянула его в спальню, не разрывая контакта, буквально кожей впитывая его присутствие.
В полумраке апартаментов, залитых лишь приглушённым светом дежурных панелей, время будто завязалось в узел. За панорамным окном беззвучно и зловеще перестраивались колоссальные сегменты Лабиринта — холодный металл скользил, меняя геометрию мира, но здесь, внутри, эта титаническая суета Системы казалась лишь далёким, неважным шумом. Всё остальное перестало существовать. Исчезли ехидная улыбка Н-6, ледяные директивы Хозяйки, стёрлись из памяти изнурительные вспышки «Форсажа» и серый пепел аннигиляции. Остались только двое, чьи разгорячённые тела скользили в темноте, переплетаясь в прекрасные формы.
Когда его пальцы сомкнулись с её, прижимая ладони к подушкам, по их телам прошла волна — не физическая, а ментальная, выбившая искры из их общих нейронных связей. Кайл накрывал её губы страстными поцелуями, прижимая к себе с той отчаянной силой, с какой хватаются за последнюю опору перед падением в бездну. Селена выгибалась навстречу ему, задыхаясь от переполнявшего её чувства. Она кожей ощущала каждый удар его сердца — тяжёлый, неровный, резонирующий с её собственным пульсом. В воздухе, густом от запаха выплеснувшихся желаний и разогретых тел, дрожало их общее ментальное поле. Сапфировые и багровые искры их аур переплетались, создавая мягкое фиолетовое марево, окутывающее постель, словно защитный кокон. Это была их последняя ночь, и они проживали её с яростной жадностью, будто пытаясь выпить друг друга до капли. Границы, сдерживающие их всё это время, окончательно стёрлись: каждый стон и хриплый шёпот были манифестом их связи — горячим, честным, лишённым страха перед завтрашним днём. Девушка касалась его плеч, то нежно ведя пальцами по старым шрамам и татуировкам, плавно перетекающим в изгибы его тела, то жадно впиваясь в алебастровую кожу своими ногтями, формируя новые узоры. Она хотела запечатлеть в памяти этот контраст — его грубую, мужскую силу и ту беззащитную искренность, с которой он прижимался к ней, ища спасения. Кайл впитывал тепло её кожи, запоминая каждую линию губами, словно гравируя этот образ на обратной стороне своего сознания. Каждый толчок сердца отзывался в другом как электрический разряд, заставляя их души вибрировать на одной частоте. Мужчина зарылся лицом в её волосы, вдыхая их аромат, и Селена почувствовала, как по щеке скользнула влажная дорожка — единственная слеза, принесённая в жертву этой ночи.
Они двигались в унисон с пульсацией самого мироздания, создавая свою собственную реальность, где время замерло. В этом слиянии была и ярость обречённых, и тихая молитва тех, кто нашёл свой дом в объятиях другого. Они сгорали в этом резонансе, сознательно позволяя своим полям и телам сливаться до предела. Это было опасно, это было на грани саморазрушения, но только так они могли запечатать свою любовь в самой структуре душ. Они кодировали это мгновение в обход всех протоколов Лабиринта, создавая внутри друг друга «архив», который не сможет выжечь ни одно обнуление и ни один Надзор. В эту ночь они не были пленниками Системы, послушными «объектами» или «высшими чинами». Они были её создателями, единственными живыми творцами среди мёртвых механизмов. Их близость была единственной абсолютной истиной в этом бесконечном, фальшивом сне. И когда за окном забрезжил первый пепельный рассвет, они всё ещё держались друг за друга, сплетая свои судьбы в такой тугой узел, который не смог бы разрубить ни один приказ Главы Надзора.
Когда настал час официального прощания у главного шлюза, Сектор «R» напоминал гудящий улей, готовый взорваться бунтом. Новость о переводе М-4 в Надзор стала разорвавшейся бомбой: оперативники чувствовали себя ограбленными — у них забирали не просто «актив», а символ их новой силы. Командиру пришлось выставить усиленный кордон охраны у входа, чтобы сдержать возмущённую толпу, ментальные поля неравнодушных искрили от гнева. Кайл с Селеной стояли плечом к плечу, храня недавнее страстное столкновение глубоко внутри. В холодном свете ангара их выправка была безупречной, а лица — непроницаемыми масками. Когда тяжёлые створки разошлись и явился Н-6 в своём идеально подогнанном чёрном мундире, девушка не проронила ни слова, лишь крепче сжала пальцы в кулаки.
— Ну вот, другое дело, — улыбнулся им Высший, подходя вплотную. Он медленно обвёл их взглядом, оценивая всё: от блеска знаков различия до той звенящей решимости, что исходила от пары. — Ты сделал верный выбор, Р-1. Надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество.
Мужчина протянул руку Командиру.
— Большая честь слышать это лично от Главы Внутреннего Надзора, — холодно отозвался Кайл, отвечая на рукопожатие.
Со стороны это выглядело как сухая формальность между двумя Высшими, но в радиусе двух метров воздух наваливался на плечи свинцовой тяжестью. Их ладони соприкоснулись, и в этот миг между ними прошёл невидимый разряд — молчаливое обещание Кайла уничтожить любого, кто причинит девушке вред, и насмешливое принятие вызова от Н-6.
— Идём, М-4, — обратился Куратор к Селене, разрывая контакт с оппонентом. — Здесь твоя работа окончена.
Он ещё раз коротко улыбнулся Р-1, окинул притихший, настороженный Сектор хозяйским взглядом и резко развернулся к мерцающему порталу. Девушка сделала глубокий, рваный вдох, заставляя своё сердце биться в ритме холодного расчёта. Она не оглянулась на Кайла, но чувствовала его за спиной как незыблемую скалу, шагая вслед за Н-6 и вновь натягивая на себя маску идеального надзирателя. Тяжёлая форма плотно облегала тело, а взгляд стал таким же стальным и пустым, как в тот день, когда она внезапно получила эту угольную кожу. Они шагнули в марево портала, и пространство Сектора «R» схлопнулось, оставив Командира стоять в окружении своих людей — одного, но с тайной, которая теперь начала прорастать в самом сердце Внутреннего Надзора.