Томительное ожидание прошло, когда на личный терминал Главнокомандующего пришло уведомлении о прибытии специальной комиссии из Узла. В допросной комнате, залитой холодным, бестеневым светом, их ждал сюрприз. Вместо ожидаемых аналитиков в белых халатах или злого на расправу R-8, за столом сидела женщина. Она выглядела необычно изящно для иерархии Высших: тонкие черты лица, безупречная осанка и глаза цвета расплавленного серебра, которые, казалось, смотрели не на Селену, а сквозь неё. Кайл замер у порога, и девушка почувствовала, как по его ментальному полю прошла волна жёсткого, почти осязаемого напряжения. Он узнал её. Белокурая незнакомка медленно поднялась, и её движения были пугающе плавными, лишёнными лишней суеты.
— Р-1-10:23, — её голос прозвучал мягко, но в этой мягкости крылась острота бритвы. — Давно не виделись. Твой Сектор подкидывает нам всё более интересные загадки.
Она перевела взгляд на Селену, и ту обдало ледяным холодом. Это не была агрессия R-8, это было нечто гораздо более опасное — абсолютное, бесстрастное любопытство.
— Я — L-3-02:38, Глава службы ментального аудита Узла, — представилась она, слегка склонив голову. — Моя специализация — «Прямое видение». Для тех, кто привык лукавить в Лабиринте, меня называют Проводником Истины.
Кайл сделал шаг вперёд, инстинктивно загораживая девушку, но L-3 лишь едва заметно улыбнулась.
— Не утруждайся, Р-1. Ты же знаешь, что мои способности позволяют мне чувствовать колебания правды в самом корне мысли. Ложь для меня звучит, как фальшивая нота в идеальной симфонии. Я здесь не для того, чтобы судить об эффективности твоего юнита. Я здесь для того, чтобы узнать, что именно произошло в ангаре на самом деле.
Она развернулась, направившись к своему месту.
— Садись, М-4, — она указала на стул напротив себя. — Расскажи мне свою версию «чуда». И постарайся не фальшивить. Я очень не люблю, когда музыка портится.
Селена сглотнула, чувствуя, как её легенда, которую они так тщательно выстраивали с Кайлом, начинает казаться хрупким карточным домиком под этим серебряным взглядом. Теперь против неё была не грубая сила, а живой детектор лжи, для которого правда была физическим ощущением. В голове девушки с бешеной скоростью завертелись аналитические шестерёнки. Она не просто сидела перед Высшей — она пыталась взломать сам принцип работы её дара. На чём строится эта «проверка на истину»? Ментальный отклик? Сверхчувствительность к микроколебаниям биоритмов? Девушка осторожно прощупывала атмосферу в комнате своей обострённой чувствительностью к ментальной среде, стараясь разгадать границы влияния L-3 и понять, как далеко та может зайти в своих изысканиях. Незнакомка тем временем сохраняла пугающее спокойствие. Она не спешила переходить к сути, решив сначала откалибровать свой «инструмент».
— Начнём с простых вопросов, — ровным, мелодичным голосом начала она. — Представься как подобает уставу.
— Оперативник Сектора «R». М-4-10:23, — голос Селены прозвучал чисто и твёрдо, но внутри она уже выстраивала защитную стратегию: «Начала со стандарта, чтобы зафиксировать мой эталон правды? Хочет понять, как звучит мой голос, когда я не лгу?»
Высшая едва заметно кивнула, фиксируя ответ, и тут же задала следующий вопрос, не меняя интонации:
— Как давно ты находишься под командованием Р-1?
— Чуть больше двух лет, — ответила девушка.
Она чувствовала, как за её спиной напрягся Кайл. Это были базовые факты, которые невозможно исказить, но именно на них L-3 сейчас настраивала свой внутренний детектор, готовясь к тому моменту, когда вопросы станут по-настоящему опасными. Селена понимала: каждое её слово сейчас ложится в фундамент того, поверит ли ей эта женщина позже, когда речь зайдёт о «чуде» в тренировочном зале. Высшая слегка наклонила голову, не сводя с девушки своего серебристого взгляда. Она не делала пометок, не смотрела в планшет — она слушала саму вибрацию воздуха, которая менялась с каждым её словом.
— Два года, — эхом повторила незнакомка. — Достаточный срок, чтобы изучить повадки своего Командира...
Селена почувствовала, как невидимая волна чужого ментального сканирования мягко, почти ласково коснулась границ её сознания. Это не был взлом, как у R-8, это было похоже на настройку музыкального инструмента. L-3 «снимала» её базовый тон, запоминая, как звучит правда в исполнении девушки.
— Скажи мне, М-4, — Высшая подалась чуть вперёд, опираясь локтями о стол, и в её глазах мелькнул интерес хищника, обнаружившего редкий след. — Ты боишься Р-1?
Вопрос был с подвохом. Нельзя было отвечать прямо, но любой ответ, кроме абсолютной правды, сейчас мог разрушить всё. Селена на секунду замерла. Кайл стоял за её спиной, неподвижный, как скала, и каждое её слово сейчас — это шаг по минному полю.
— Он не раз спасал меня в вылазках, — ответила девушка, прощупывая почву, и это была чистая правда. — Я доверяю ему свою жизнь безоговорочно.
L-3 удовлетворённо кивнула. В комнате не возникло того самого «фальшивого звона», которого она ждала.
— Было бы и впрямь странно, — улыбнулась она, — про ваш «идеальный дуэт» уже весь Лабиринт слагает легенды.
Селена на секунду ощутила странное чувство. Её чувствительность к ментальной среде, которую она осторожно распускала вокруг себя, зафиксировала холодное, почти неосязаемое высокомерие, исходящее от Высшей.
— Расскажи... — продолжила L-3. — На чём строится ваша сплочённость? Входить в резонанс с Высшим оперативнику твоего уровня наверняка очень сложно. Хочу знать твоё мнение.
Внутри девушки снова завертелись шестерёнки. Она чувствовала, что женщина не просто спрашивает — она проверяет структуру её привязанности к Кайлу. Это был подкоп под их самую укреплённую стену.
— Резонанс строится на взаимном признании векторов силы, — ответила Селена, стараясь говорить максимально сухо, по-военному. — Сложность не в уровне доступа, а в умении подстроиться под частоту партнёра. Моя адаптация позволяет мне делать это с минимальными потерями.
Она смотрела прямо в серебристые глаза L-3, пытаясь понять: эта женщина действительно интересуется их связью или ищет в ней трещину, через которую можно влить яд сомнения? Какое ей вообще дело до их пары, если её задача — выяснить природу «чуда» в ангаре? Пренебрежение, которое Селена ощущала в ментальном фоне Высшей, становилось почти осязаемым. Оно раздражало, кололо кожу, как статическое электричество. Селена почувствовала, как внутри закипает холодная дерзость — та самая, что помогала ей выживать в Яме.
— Не слишком ли высокомерно с твоей стороны говорить об этом в таком тоне? — в голосе L-3 вдруг прорезались издевательские нотки. Она слегка склонила голову набок, не разрывая зрительного контакта. — Тысячи надзирателей тратят годы жизней, сгорая изнутри, чтобы просто дотянуться до ауры Высших, а ты рассуждаешь об этом так, будто для тебя это сущий пустяк.
Девушка на мгновение замерла. В комнате стало физически холоднее.
— Ну, Высшие тоже когда-то были обычными надзирателями, — парировала она. Её слова прозвучали как личный укор, заставив незнакомку бросить на неё по-настоящему острый, колючий взгляд. Но голос продолжал сухо констатировать факты. — Возьмите хотя бы для сравнения мой резонанс с R-8. Я не говорю, что это просто. Это вопрос совместимости. Готовности партнёров идти на уступки и, что важнее, готовности зависеть друг от друга.
— И ты искренне считаешь, что твоя связь с Р-1 соответствует этим критериям? — почти выплюнула L-3. В её идеальном фасаде впервые проявилась живая эмоция — смесь раздражения и чего-то, подозрительно похожего на личную неприязнь.
— Наши показатели говорят сами за себя... — ответила Селена внешне спокойно, но внутри неё нарастала тревога.
Что-то в этой допросной было не так. Эти вопросы... они были слишком личными. L-3 не пыталась выяснить физику процесса в ангаре, она словно ковыряла старую рану, пытаясь найти гниль в их отношениях с Кайлом. Складывалось стойкое ощущение, что Высшая задаёт вопросы не из профессионального интереса аналитика Узла, а из какой-то глубоко запрятанной, почти интимной обиды на сам факт существования их «идеального дуэта». Девушка кожей чувствовала, как напряжён фкфомандир. Он молчал, но его аура вибрировала в унисон с её подозрениями. L-3 пришла сюда не за истиной о снаряде. Она пришла за ними.
Селена решила рискнуть. Если Высшая действительно «слышит» правду, то прямая, наглая ложь должна была вызвать у неё физическую реакцию, срыв этой её ледяной маски. Нужно было проверить, где заканчивается её профессионализм и начинается личная одержимость, поэтому она смягчила тон, придав голосу оттенок вынужденного признания. Ей нужно было вбросить ложь, которая технически выглядела бы правдоподобно, но по сути была чистой дезинформацией.
— Но, если быть до конца откровенной... — девушка опустила взгляд, словно ей было неловко признаваться. — Я понимаю, что нельзя игнорировать и показатели с R-8, они высоки, хоть наш резонанс с ним... и специфичен. Просто принцип работы кардинально отличается от того, что у нас сложился с Р-1, поэтому я не хотела афишировать это, чтобы не провоцировать лишний конфликт между Высшими кураторами. Знаете, как это бывает — профессиональная ревность...
Это была ложь. Чистая, дистиллированная ложь, замешанная на полуправде о сухих цифрах отчётов. Она ненавидела прикосновения R-8, и их резонанс был сухим и отталкивающим. Она замерла, во все глаза глядя на L-3, ожидая вспышки, того самого «фальшивого звона», о котором та предупреждала. Селена замерла, кожей ощущая ментальное поле женщины. Она ждала, что Высшая сейчас вскинется, уличив её в фальши, или что серебристые глаза вспыхнут праведным гневом «Проводника Истины». Но та лишь медленно подалась вперёд. Её лицо осталось непроницаемым, но в ментальном фоне промелькнуло странное удовлетворение. Она не оборвала девушку, не обвинила в обмане. Напротив, она словно смаковала эту информацию.
— Вот как? Предпочла утаить глубину этой связи от своего Командира ради «мира в Секторе»? Какое самопожертвование, М-4, — протянула она, и в её тоне прорезалось ядовитое удовлетворение. — Похоже, верность в вашем дуэте — вещь всё таки относительная...
Селена почувствовала, как внутри всё похолодело. L-3 либо не почувствовала ложь, что было маловероятно для её уровня, либо — что гораздо хуже — она хотела, чтобы это было правдой. Она принимала ложь девушки, потому что та идеально укладывалась в её собственную картину мира, где «идеальный дуэт» Р-1 и М-4 был всего лишь фикцией, имеющей свои грязные секреты.
— Значит, R-8 всё-таки смог найти к тебе подход, — Высшая бросила на Кайла короткий, почти торжествующий взгляд. — Кажется, Р-1 был слишком самоуверен в исключительности вашей связи.
Мужчина промолчал, но Селена почувствовала, как его аура дрогнула. Он подыгрывал, имитируя уязвлённое самолюбие, а девушка поняла главное: L-3 была избирательна. Она «слышала» только ту правду, которая ей нравилась, и пропускала ту ложь, которая кормила её предубеждения.
— Продолжай, М-4, — Высшая подалась вперёд, и её аура теперь буквально давила на Селену, требуя новых «признаний». — Расскажи мне ещё что-нибудь, о чём Р-1 даже не догадывается...
— Вы здесь не для того, чтобы копаться в наших личных взаимоотношениях, L-3, — голос Кайла прозвучал низко и жёстко. — У вас есть протокол допроса по инциденту со снарядом. Придерживайтесь его.
— О, Р-1... — Высшая бросила на него короткий, странно болезненный взгляд, в котором на мгновение промелькнула тень чего-то глубоко личного. — Я как раз этим и занимаюсь. Ведь чтобы понять, как она это сделала, я должна понять, что ещё она от тебя скрывает .
Женщина снова повернулась к Селене, и её серебристые глаза сузились, фокусируя всё ментальное давление на девушке.
— Скажи мне, М-4. Что ты чувствовала в резонансе с R-8? Уверена, ты была в восторге, что другой Высший проявил интерес и смог войти с тобой в контакт. Чувствовала ли ты себя особенной?
Девушка выдержала этот взгляд, не моргнув. Она чувствовала, как L-3 жадно ловит каждое колебание её ауры, ожидая услышать скрытое тщеславие или искру предательства. Селена заговорила отстранённо, словно зачитывала сухой технический отчёт:
— Для любого надзирателя внимание Высшего — бесценная награда. Это был шанс для персонального роста, и я просто не могла не подчиниться его приказу, раз он был намерен совершить ментальное слияние, — она сделала короткую паузу, и её голос стал ещё холоднее, приобретая ледяную чёткость. — Однако мне было бы гораздо проще, если бы моя жизнь спокойно протекала в Секторе «R» в рамках стандартных протоколов... Понимаете? Терпеть не могу личные драмы.
Эти слова прозвучали в стерильной тишине допросной как пощёчина. Это была абсолютная, кристальная правда, и L-3 не могла этого не почувствовать. Но именно эта правда ударила по её собственному самолюбию. Высшая, которая прямо сейчас старательно раздувала из технического инцидента личную драму, выискивая интриги и скрытые мотивы, внезапно столкнулась с искренним пренебрежением к своим методам. Селена фактически назвала весь этот допрос «ненужным шумом», а интерес Высших — обузой, мешающей работе.
L-3 замерла. Её идеальная маска на секунду дрогнула. Она ожидала найти в девушке амбициозную выскочку или испуганную лгунью, но нашла профессионала, который ставит покой Сектора выше привилегии общения с элитой Лабиринта.
— «Терпеть не можешь драмы»? — Высшая медленно откинулась на спинку кресла, и в её взгляде блеснула опасная искра. — Какая редкая для надзирателя самоотверженность. Но Лабиринт — это и есть одна большая драма, М-4. И то, что ты сделала в ангаре, вывело тебя на главную сцену, хочешь ты того или нет.
Она перевела взгляд на Кайла. Тот стоял неподвижно, но Селена чувствовала его молчаливое одобрение. Она не просто прошла проверку на правду — она заставила L-3 почувствовать себя мелочной.
— Хорошо, — женщина резко сменила тему, возвращаясь к официальному тону, хотя в её ментальном фоне всё ещё вибрировало задетое достоинство. — Если ты так ценишь «спокойствие», объясни мне: как оно соотносится с тем хаосом, который ты устроила в конце теста? Может быть, твой «идеальный партнёр» Р-1 научил тебя каким-то... неучтённым приёмам?
Селена кожей чувствовала ловушку. Высшая ждала короткого «да» или «нет», чтобы зацепиться за малейшее колебание пульса и вывернуть его наизнанку. Если она просто скажет «нет», серебряные глаза женщины вспыхнут торжеством, ведь Кайл тренировал её без устали. Нужно было использовать правду как щит, перенаправив атаку.
— Р-1 постоянно обучает меня чему-то новому, — спокойно начала она, не сводя прямого взгляда с L-3. Голос Селены звучал ровно, как метроном. — Он разглядел мой потенциал чувствительности к пространству ещё в самом начале, именно поэтому и привёл в Сектор «R». Решил, что я могу внести весомый вклад в работу «Резонанса».
Она сделала крошечную паузу, позволяя Высшей «проглотить» это признание, и добавила с едва заметным оттенком гордости за своего командира:
— Нужно отметить его дальновидность. Никто, включая аналитиков Узла, не ожидал, что я смогу добиться таких результатов под его личным командованием.
Эти слова были кристально чистой правдой. Кайл действительно учил её, он действительно был дальновиден, и результаты действительно превзошли все ожидания. L-3 замерла, вслушиваясь в вибрации воздуха — ни одной фальшивой ноты. Селена не оправдывалась, она констатировала факт превосходства своего наставника. Высшая слегка прищурилась. Её задело то, с какой лёгкостью девушка приписала свой успех Главнокомандующему, фактически выставляя его гениальным стратегом, а себя — его идеальным творением. Это било по теории L-3 о «скрытых интригах» и «нестабильности».
— «Дальновидность», значит... — Высшая медленно перевела взгляд на мужчину, который по-прежнему стоял за спиной Селены, словно незыблемый утёс. — Ты так высоко оцениваешь его вклад, М-4, что почти забываешь о собственной исключительности. Или ты просто очень удобная ширма для его амбиций?
Она снова подалась вперёд, и её голос стал вкрадчивым, как шёпот змеи:
— Скажи мне... когда снаряд рассыпался перед тобой, ты почувствовала гордость за своего учителя? Или ты почувствовала силу в своих жилах? Мы знаем, что ваш резонанс аномален. Не был ли тот «взрыв» результатом того, что Р-1 накачал тебя энергией сверх всякой меры, превратив в живую бомбу прямо перед комиссией?
Селена намеренно проигнорировала провокации L-3 о «живой бомбе» и амбициях Кайла, выстраивая ответ на своём видении ситуации. Она окончательно разгадала принцип работы Высшей: та искала эмоциональный надлом или скрытый умысел, поэтому девушка дала ей именно то, что выглядело как искреннее замешательство.
— Произошедшее стало неожиданностью для всех нас, — начала она осторожно, позволяя своему голосу звучать чуть тише, с оттенком подлинной рефлексии. — Мне самой остаётся только подбирать варианты того, что там случилось на самом деле.
Она сделала небольшую паузу, словно заново прокручивая кадры в голове. L-3 замерла, впитывая каждое колебание её ауры.
— Я хотела компенсировать физическую разницу с другими оперативниками за счёт ментальной выносливости. Это не запрещено правилами Лабиринта, пока показатели стабильности остаются высокими — я это знала и на это рассчитывала. Но, кажется, изнурительные тренировки с R-8 и эта внезапная проверка внесли свою лепту. Мой ресурс был на пределе.
Девушка на мгновение прикрыла глаза, имитируя погружение в воспоминания, и её ментальное поле выдало короткую, правдоподобную вспышку усталости.
— Я помню только, как ощутила странный провал в ментальном поле... Снаряд полетел прямо на меня, и уворачиваться времени уже не было. Инстинкт сработал быстрее расчёта. Я просто хотела, чтобы он исчез. Точно так же, как испаряются пространственные дыры, которые я зашиваю на миссиях в Лабиринте. Так и случилось...
Она замолчала, глядя в пустоту перед собой. Это была идеальная смесь правды и интерпретации. Она действительно «зашивала» разрывы на миссиях, и она действительно «захотела», чтобы снаряд исчез. Но то, как она это сделала осталось за рамками её слов, превратившись в глазах L-3 в спонтанную мутацию её привычного навыка. Женщина молчала. В комнате не возникло «фальшивого звона». Слова Селены легли в пространство чисто, без искажений. Высшая видела перед собой оперативника, который сам напуган масштабом своего внезапного прогресса.
— Ты сравниваешь тренировочный снаряд с пространственной дырой? — L-3 склонила голову, и её серебристый взгляд наполнился аналитическим холодом. В этой тишине отчётливо слышалось, как её внутренний метроном отсчитывает секунды, проверяя каждое слово Селены на прочность.
— Я лишь говорю... — голос девушки стал твёрже, в нём прорезалась уверенность оперативника, который привык доверять своим ощущениям больше, чем сухим графикам. — Что в Лабиринте нельзя на сто процентов предугадать, как именно раскроется твой потенциал. Возможно, это было просто аномальное отклонение моей адаптации под влиянием стресса.
Она сделала небольшую паузу, позволяя L-3 заглотить наживку «научного интереса», и продолжила, словно размышляя вслух:
— До сих пор я использовала ментальное конструирование только на аномалиях. Это моя прямая работа. Однако... — Селена на мгновение отвела взгляд, имитируя попытку выудить из памяти старый образ. — Я точно помню, как в свой самый первый день, когда я только попала сюда, я в отчаянии пыталась взломать доски на окнах...
Эта отсылка к её первичному делу — факту, который наверняка пылился в самых ранних архивах Системы, но о котором сама девушка давно не вспоминала — заставила L-3 замереть. Высшая впилась в неё взглядом, пытаясь уловить хоть тень фальши, но та говорила чистую правду: в тот первый день страх действительно толкал её на невозможное.
— Может быть, это просто мой нераскрытый или... забытый потенциал? — Селена посмотрела Высшей прямо в глаза, предлагая ей ту самую разгадку, которую та так жадно искала. Спонтанный возврат к базовым инстинктам выживания, которые Система позже структурировала в адаптацию.
Она буквально вручила L-3 «ключ» от своего секрета, обёрнутый в логичную психологическую теорию. Если это базовый инстинкт, значит, он неконтролируем. Если он неконтролируем, значит, Кайл не «создавал живое оружие» специально. Женщина медленно откинулась на спинку стула. В комнате не возникло фальшивого звона. Для её дара слова девушки прозвучали как глубокий, аутентичный резонанс с собственным прошлым. Она нашла «корень» — или ей позволили поверить, что она его нашла.
— Регрессия к первоначальному импульсу...? — прошептала Высшая, и в её голосе впервые за весь допрос промелькнуло нечто, похожее на профессиональное удовлетворение.
Она перевела взгляд на Кайла. Тот сохранял каменное спокойствие, но Селена чувствовала, как напряжение в его поле сменилось осторожным облегчением. Они дали ей то, что она хотела — рациональное объяснение чуда. Теперь L-3 было что написать в отчёте Хозяйке, не подставляя их под немедленную ликвидацию. Она долго молчала, переваривая услышанное. В её серебристых глазах отражалось мерцание мониторов, а ментальный фон стал плотным и вязким — она тщательно сопоставляла сказанное девушкой с теми крупицами данных, что хранились в глубоких архивах Узла. Женщина поднялась и начала медленно прохаживаться по комнате, её шаги гулко отдавались в стерильной тишине.
— Если то, что случилось в ангаре — это «откат» к твоей первоначальной, нефильтрованной силе, то мы имеем дело не с эволюцией адаптации, а с прорывом дамбы. И ты, М-4, стоишь в самом центре этого потока.
Она остановилась прямо перед Кайлом, глядя ему в глаза снизу вверх. Голос её едва дрогнул:
— Ты знал, что за фасадом послушного резонанса скрывается нечто, способное аннигилировать материю по щелчку пальцев?
Кайл не отвёл взгляда. Его голос был твёрд, как гранит:
— Я видел потенциал, который мог спасти жизни моих людей в критической ситуации.
L-3 внезапно рассмеялась — коротко и остро как звон разбитого стекла.
— О, Р-1, ты всегда был мастером оправданий. Но Хозяйка не оценит твою «дальновидность», если поймёт, что ты скрывал от неё оружие такого масштаба.
— Хозяйка уже назвала её однажды кандидатом в Высшие... — спокойно ответил Кайл, глядя L-3 прямо в глаза. В его голосе не было и тени сомнения, только холодная уверенность. — Я лишь не даю этому потенциалу угаснуть.
Высшая заметно вздрогнула. Тонкая маска превосходства на её лице треснула, обнажив на мгновение острую как осколок льда неприязнь. Упоминание о возможном повышении статуса Селены явно задело женщину за живое — в иерархии Лабиринта появление нового игрока такого масштаба означало передел власти, к которому она не была готова.
— Поговорим в твоём кабинете, — отрезала L-3, резко разворачиваясь на каблуках. Её ментальное поле, до этого текучее и серебристое, теперь кололось острыми иглами раздражения.
Она бросила на девушку последний взгляд — быстрый, колючий, в котором больше не было исследовательского интереса, а лишь плохо скрытая угроза.
— Допрос окончен, — бросила она прежде, чем выйти из комнаты.
Селена осталась сидеть на месте, чувствуя, как в допросной внезапно стало легче дышать. Свинцовое давление L-3 исчезло, оставив после себя лишь гул в ушах. Она подняла глаза на Кайла. Тот стоял неподвижно, провожая взглядом Высшую, и его спина казалась отлитой из стали. Сейчас, в его кабинете, L-3 будет требовать ответов, которые не предназначены для официальных рапортов. И мужчине придётся балансировать на краю пропасти, чтобы защитить ту правду, которую они оба так отчаянно скрывали. Он лишь коротко кивнул Селене, чтобы приободрить — она выдержала этот напор, осталось лишь подождать, когда «гости» покинут их Сектор.
Двери кабинета захлопнулись, отсекая холодную вежливость коридоров. L-3 сорвалась мгновенно, её голос дрожал от сдерживаемой ярости:
— Нахальная девка! — она резко развернулась к Кайлу, её серебристые глаза метали молнии. — Признавайся! Это ты её научил?
Мужчина невозмутимо прошёл к своему столу. Его движения были подчёркнуто медленными, что злило её ещё сильнее.
— Мы не имели ни малейшего представления, что ты придёшь, L-3, — ответил он сухо. — Твой визит не значился в графике Сектора.
— Ну хоть сейчас ответь прямо! — она почти подбежала к нему, сокращая дистанцию до опасного предела. — Думаешь, я поверю, что она на ходу, за пару минут допроса, раскусила мою способность и начала строить контр-фильтры? Это невозможно для надзирателя её ранга!
Кайл не ответил. Он лишь слегка отклонился назад, присел на край стола и издевательски улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то заставляла её терять голову.
— Она у меня молодец... — произнёс он негромко, и в этом «у меня» прозвучало столько собственничества и гордости, что Высшая буквально вздрогнула.
Её лицо на мгновение стало бледным. Она смотрела на него, пытаясь найти в его глазах хоть тень прежнего Р-1, но видела лишь мужчину, который нашёл себе новый смысл — и этот смысл был не в Узле.
— Так это правда? — голос её стал тише, почти сорвался. Она подалась вперёд, и её рука робко, почти инстинктивно скользнула к его лицу, словно она хотела коснуться его щеки, как в те времена, когда их разделял не кабинет, а только шёпот.
Но Кайл перехватил её запястье на полпути. Жест был мягким, но непреклонным. Он не сжал руку, но и не позволил коснуться себя.
— Не надо, Лил, — его голос стал непривычно мягким, и использование её запретного имени, которое она не слышала годами, ударило сильнее любого крика. — Мы здесь для обсуждения инцидента в ангаре. Не превращай профессиональный аудит в то, что ты сама так ненавидишь.
Она отдёрнула руку, словно обжёгшись. Её пальцы дрожали.
— «Молодец», значит... — прошипела она, пытаясь казаться грозной, на сколько позволяла обстановка. — Ты понимаешь, что защищая её, ты ставишь под удар себя? Если я напишу, что она осознанно манипулировала допросом, что будешь делать?
— Пиши что хочешь, — мужчина отстранился от стола, чтобы снова стать холодным и официальным, возвращая их разговору твёрдость и дистанцию для датчиков. — Результаты калибровки зафиксированы. Она эффективна. Остальное — твои домыслы.
L-3 смотрела на него с нескрываемой болью и ненавистью. Она поняла: Кайл не просто тренировал Селену. Он доверил ей то, что Высшая так и не смогла получить — свою безусловную верность. И это было для неё самым горьким поражением. Она отступила на шаг, машинально потирая запястье. Кожа в том месте, где её только что коснулись его пальцы, горела словно от ожога, хотя захват был почти невесомым. Перед ней стоял человек, который когда-то был частью её жизни, а теперь превратился в неприступную крепость, охраняющую чужие секреты.
— Ты изменился, — её голос дрожал, балансируя между яростью и отчаянием, но теперь он разносился по кабинету без оглядки на датчики. — Раньше ты не рисковал всем ради... инструмента. Ты всегда был прагматиком. Что она с тобой сделала?
Мужчина подошёл к окну, застыв в молчании и явно не желая продолжать этот диалог. Но девушка не отступала. Она подошла к нему вплотную, почти врезаясь в его спину, и её рука отчаянно скользнула к его ладони — жест, который когда-то был для них естественным. Однако Кайл среагировал мгновенно и безжалостно. Одним точным движением он перехватил её запястье и впечатал Лилит лицом в холодное стекло окна, заломив ей руку за спину. Она вскрикнула, скорее от шока, чем от боли. Его горячее дыхание обожгло ей ухо, а его тело, прижатое к её спине, ощущалось как раскалённая сталь.
— Просто доложи Хозяйке то, что и так всем известно, — прорычал он ей в самое ухо, и от вибрации его голоса у неё подкосились ноги. — Что М-4 талантлива и верна своему Командиру.
— Ты совершаешь ошибку... — отчаянно шептала она, задыхаясь от близости мужчины, которого всё ещё хотела и которого теперь смертельно боялась. — Я напишу этот отчёт, но не надейся на милость. Я укажу, что уровень твоей личной вовлечённости ставит под угрозу объективность командования.
— Я и не ждал от тебя другого, — бросил он ей в затылок и резко разжал пальцы.
Освободившись, Лилит едва устояла на ногах. Она обернулась, бросив на него последний взгляд, полный невыплаканных слёз, обиды и ледяной ненависти, и стремительно зашагала прочь. Дверь захлопнулась с таким звуком, будто отсекая прошлое. Кабинет Кайла превратился в склеп, наполненный призраками и ядовитыми искрами. Тяжёлый запах озона — следствие их ментального столкновения — никак не выветривался, напоминая о том, как опасно он только что прошёл по краю. Мужчина стоял у окна, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Тревога, которую он так успешно скрывал перед Высшей, теперь навалилась на него свинцовым грузом. Он понимал: Лилит ударит в самое уязвимое место. Она не просто аудит, она — отвергнутая женщина, знающая его слабые стороны. Её отчёт станет не просто бумагой, а смертным приговором их с Селеной автономии. Личная вовлечённость — в Лабиринте это словосочетание было синонимом дефекта, подлежащего немедленному устранению. Ему было физически тяжело дышать в этом пространстве, где каждый датчик фиксировал его состояние. Нужно было уходить. Туда, где стены хотя бы притворялись надёжными.