Пять утра на полигоне Сектора «R» встретили группу ледяным туманом из систем охлаждения и тяжёлым, лязгающим безмолвием. Кайл стоял на возвышении, неподвижный, как изваяние из чёрного гранита. Его боевая стойка, скрытая обтягивающим тренировочным костюмом, не сулила ничего хорошего.
— Полная выкладка! — рявкнул он, и этот звук отразился от бетонных стен, как выстрел. — Полоса препятствий с переменной гравитацией. Десять кругов. Время пошло!
Группа сорвалась с места. Официально никто в Секторе не знал, за что именно Высший надзиратель решил устроить этот внеплановый ад. В рапортах значилось сухое: «Внезапная проверка боеготовности». Но все — от техников до дежурных патрульных — чувствовали: проступок был тяжёлым. Лица парней были серыми, челюсти сжаты, а движения — лихорадочно-точными. Селена бежала в общем строю. Кайл не сделал ей ни единой поблажки. Каждый раз, когда она проходила мимо него, он добавлял веса на её гравитационный ранец, как и остальным.
— Быстрее, М-4! — его голос гремел над полигоном. — Если ты не можешь держать темп в учебке, при разломе ты станешь балластом!
Свидетели — другие группы, собиравшиеся на пересменку, — заворожённо перешёптывались, привалившись к ограждениям.
— Ты посмотри на него... Даже своей пассии спуску не даёт.
— Жёстко. Говорят, они там в каютах что-то не поделили.
— Да какое «не поделили»? Видишь, как гоняет?
В этих шепотках смешивались и искреннее сожаление, и глубокое уважение к Селене. Она не жаловалась. Она преодолевала барьеры, карабкалась по скользким стенам и прыгала в бездну имитаторов, когда лёгкие уже разрывались от нехватки воздуха. Каждый раз, когда она ловила на себе его холодный, пронзительный взгляд, внутри вспыхивало воспоминание о его руках на её талии и шёпоте «Смотри так только на меня». Это была их тайная связь, замаскированная под жестокую муштру. Кайл выжимал из парней остатки алкоголя и гордости, заставляя их ненавидеть саму мысль о нарушении дисциплины. А Селену он закалял, выжигая физической болью остатки вчерашнего смятения.
М-10 бежал рядом, его дыхание было хриплым, а взгляд — прикованным к пяткам Селены. Он видел, что ей тяжелее всех, видел, как дрожат её руки на перекладинах, но видел и то, что она не ищет помощи у Кайла. Это заставляло его стискивать зубы и бежать дальше. Когда восьмой круг подошёл к концу, R-5 едва не рухнул на повороте, но Командир лишь сухо бросил:
— Встать! У нас ещё два круга и отработка ментальных щитов.
Полигон превратился в чистилище. В глазах свидетелей Кайл оставался безупречным, неподкупным лидером, для которого устав был превыше чувств. И только Селена, ловя микровибрации его резонанса, знала: за этой жестокостью скрывается его способ сказать ей, что он никогда не позволит ей быть слабой. Потому что слабость в этом мире означала смерть, а её смерть он больше не мог себе позволить.
Когда десятый круг подошёл к концу, полигон заполнился хриплым, надрывным дыханием. Парни замерли в строю, шатаясь от усталости, их форма потемнела от пота и серой бетонной пыли. Селена стояла в центре, чувствуя, как мелко дрожат её икры, а сердце бьётся о рёбра тяжёлым, болезненным ритмом. Кайл медленно сошёл с возвышения. Его шаги по металлическому настилу звучали, как погребальный звон. Он остановился прямо перед девушкой. В воздухе между ними всё ещё вибрировало эхо вчерашней ночи, но сейчас его лицо было маской из холодного кварца.
— М-4, выйти из строя, — скомандовал он.
Селена сделала шаг вперёд. Её взгляд был прикован к его подбородку — она не смела поднять глаза выше, боясь, что случайные свидетели увидят в её зрачках что-то лишнее.
— Твоё время на полосе — на десять секунд хуже нормы, — произнёс он так, чтобы слышали все. — Либо ты нагоняешь, либо я пересмотрю твоё участие во внешние выходы.
По рядам «зрителей» пронёсся сочувственный шёпот.
— Жесть... Десять секунд? Он к ней строже, чем к первогодкам.
— Зато посмотри, как она держится. Другая бы уже в медблок запросилась, а эта стоит, как влитая.
В этих словах сквозило неприкрытое уважение. Селена действительно не шелохнулась. Она чувствовала на себе взгляд М-10 — в нём больше не было той ревности, что сжигала его в столовой. Теперь там было только горькое понимание: Кайл не «присвоил» её, он сделал её частью своего безжалостного механизма, где нет места слабости даже для той, кого он, по слухам, любит.
— Виновата, Командир, — чётко ответила она, наконец вскинув голову.
Их взгляды встретились. Всего на долю секунды рубиновое пламя в его глазах потеплело, признавая её стойкость, но тут же снова застыло льдом.
— Группа! — Кайл развернулся к остальным. — Сорок минут на душ и завтрак. После — теоретический разбор тактики в «F-4».
Парни синхронно выдохнули: «Есть, сэр!» — понимая, что дёшево отделались. Отработка была закончена, но урок был усвоен всеми присутствующими: Кайл не даст спуску никому, и Селена — не исключение.
Когда строй начал расходиться, девушка медленно пошла к выходу. Она чувствовала, как под воротником спортивной формы горит кожа там, где Кайл вчера оставил свой след. Физическая боль от тренировки странным образом приглушила ту бурю эмоций, что не давала ей спать. Она была в строю. Она была сталью. И она знала, что за этой публичной поркой Кайл скрыл самое главное — он показал всем, что она неприкосновенна не из-за его чувств, а из-за того, что она — лучший боец, которого этот Сектор когда-либо видел. Она заслужила это право кровью и потом, и теперь никто не посмеет назвать её «куклой Командира».
Селена шла чуть впереди, чувствуя, как мышцы наливаются свинцом, а форма прилипла к коже. Ей было невыносимо стыдно перед ребятами: их трясущиеся руки и прерывистое дыхание были прямым следствием её вчерашней минутной слабости.
— Простите, парни... — виновато бросила она через плечо, когда они вошли в прохладный коридор, ведущий к раздевалкам. — Я напортачила. Подставила вас под раздачу.
— Это ещё мягко сказано! — проворчал R-5, вытирая пот со лба ладонью. — У меня до сих пор перед глазами круги от гравитационных ловушек. Чтоб я ещё хоть раз тебе поверил, что «всё схвачено» и «Командир не узнает»... Да он будто за дверью стоял!
— Да брось, нагоняй лишним не бывает, — неожиданно добродушно отозвался Буйвол. Он вымученно улыбнулся, хлопая R-5 по плечу. — Зато протрезвели все разом. Заметили, как он на М-4 наседал? Клянусь, я думал, он её прямо там, на полосе, в бетон закатает за эти несчастные десять секунд.
— Вот именно, — подал голос М-10. Он шёл последним, и его тон был странно спокойным. — Если он так гоняет свою... — парень запнулся на мгновение, — своего лучшего напарника, то нам грех жаловаться. Он просто держит нас в тонусе.
Селена мельком взглянула на него. В его словах больше не было яда, только признание факта. Он видел, что Кайл не сделал для неё исключения, и это, кажется, окончательно примирило его с реальностью.
— Всё равно... — Селена остановилась у двери женской раздевалки. — С меня дополнительные пайки на неделю. Отработаю.
— Ловим на слове! — хохотнул Буйвол.
Она зашла внутрь, и как только дверь закрылась, бессильно прислонилась к ней спиной. Тело ныло, но на душе стало легче. Напарники не отвернулись, они приняли этот удар вместе с ней. Кайл вылечил их похмелье самой радикальной терапией, и теперь, когда физическая боль заглушила обиды, они снова были единым организмом.
Теоретический разбор тактики в «F-4» проходил в малом зале брифинга. Воздух здесь был сухим и прохладным, резко контрастируя с распаренными телами бойцов после душа. Группа сидела по стойке «смирно», их лица застыли в масках предельной концентрации — урок утренней муштры усвоили все. Командир стоял перед голографической картой Сектора. Синее мерцание лазеров подчёркивало резкие тени на его лице. Он выглядел так, будто и не было бессонной ночи и яростного конвоирования Селены в свои покои. Безупречен. Смертоносен.
— Сектор «F-4» — это не просто склад памяти, — его голос ровно вибрировал в тишине. — Это живой архив. Каждая капсула защищена персональным кодом доступа и системой нейронного отклика. Ошибка в частоте — и Система сожжёт мозг носителя раньше, чем он успеет осознать провал.
Он вывел на экран схему Центрального узла.
— Группа 1 обеспечивает внешний периметр и отвлекает внимание автоматизированных стражей. М-10, Буйвол — на вас контроль входов. R-5, будешь на подхвате.
М-10 коротко кивнул. Его взгляд был сосредоточен на карте, он больше не искал глазами Селену, полностью уйдя в режим боевой задачи.
— М-4 пойдёт со мной к Ядру, — Кайл наконец перевёл взгляд на девушку.
В зале повисла тяжёлая пауза. Напарники знали, что это означает максимальную близость и риск необратимых последствий. Но после утренней порки никто не посмел даже усмехнуться. Напротив, в глазах парней читалось мрачное понимание: это самоубийственное задание, и только эта сумасшедшая пара может его вытянуть.
— Вопросы? — Кайл обвёл взглядом присутствующих.
— Какое окно для отхода, Командир? — хрипло спросил Буйвол.
— Две минуты сорок секунд. После этого системы безопасности «F-4» инициируют протокол полной очистки Сектора. Кто не успеет к порталу — останется там навсегда в виде цифрового мусора.
Разбор закончился быстро. Кайл отпустил группу, но жестом приказал Селене остаться. Когда дверь за парнями закрылась, мужчина медленно подошёл к ней. Он не сокращал дистанцию, как вчера, но его присутствие всё равно заполняло всё пространство вокруг.
— Ты готова? — спросил он тихо, и в этом вопросе не было командирского тона. Только тревога. — Твой резонанс после утренней нагрузки всё ещё фонит усталостью.
— Я справлюсь, — Селена выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — Ты сам сказал: я сталь. А сталь не устаёт.
— Хорошо, — он едва заметно кивнул, и на мгновение в его глазах промелькнула гордость. — Иди отдыхай. На этот раз — действительно отдыхай.
Селена вышла из зала, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. Завтра они шагнут в самое сердце памяти Системы. Они будут играть в «идеальную пару» перед лицом смерти, и эта роль наконец-то сольётся с их истинными целями. Она шла к своей каюте, и каждый встречный надзиратель невольно уступал ей дорогу — тень Высшего лежала на ней так плотно, что её больше никто не смел называть просто «игрушкой». Она была частью легенды.
Девушка лихорадочно структурировала факты и их план с Кайлом. Зачистка была лишь предлогом, чтобы подключиться к Архиву и попытаться выудить данные. Это было идеальное преступление: Система зафиксирует любое её действие, как вмешательство в структуру, однако, знать детали она не будет. Ей плевать, что именно ты делаешь внутри — она лишь беспристрастно фиксирует сам факт активности. Они уже продумали оправдания для задержки операции. Нестандартный резонанс энергии фигурировал в их отчётах постоянно, и в этот раз он станет их главным щитом. Никто не сможет проверить истинную природу этих колебаний, и это создавало идеальное алиби.
Тот факт, что сейчас Селена была «главной звездой» Сектора, играл им на руку. В глазах обычных оперативников их сокращённая группа в «F-4» выглядела как «мясо», брошенное на произвол судьбы в самое пекло. Никто не удивится, если операция подзадержится из-за «критических перегрузок» или «сопротивления среды». Селена сидела в своей каюте, перепроверяя ментальные триггеры. Она знала, что как только Кайл замкнёт на ней контур, у неё будет всего несколько минут, чтобы нырнуть в архивный поток. Он будет принимать на себя все статические удары защиты, пока она, прикрываясь его мощью, будет грабить память Системы.
— Просто зайти и выйти... — прошептала она, глядя на свои ладони.
Она чувствовала, как 10:23 внутри неё откликается на саму мысль о завтрашнем дне. Это была не просто миссия — это был их единственный шанс узнать, до куда дошла 796-я версия, ведь Кайл о ней ничего не знал. Раз она смогла оставить послание в Архиве, возможно, она, или другая итерация, смогла ещё что-нибудь спрятать в структуре Лабиринта. Риск был запредельным: если Хозяйка почувствует неладное, их сотрут, повинуясь одному её слову. Но после утренней полосы препятствий и вчерашней ночи в его покоях, страх отступил, сменившись холодным, расчётливым азартом. Они были парой, которую Система сама создала для своей защиты, и теперь эта же пара собиралась вскрыть её изнутри.
Она легла на кровать, на этот раз заставляя себя уснуть. Завтра ей понадобится каждая капля концентрации. Впереди был Сектор «F-4», и там, среди миллионов чужих жизней, она должна будет найти свою собственную правду.