Шоттен вложил всё в одну стойку.
Во всё, чему посвятил себя до сих пор.
В простейшее фехтование, двадцать форм которого любой ребёнок, мечтающий стать мечником, способен повторить с закрытыми глазами.
Он шлифовал эти формы до предела.
И оттого особенно странно щемило грудь: человек перед ним, всегда шедший противоположной дорогой, теперь сам показывал ему путь меча.
Возраст, опыт, выбранная дорога — ничего не имело значения.
На арене двоих волновало лишь одно: завершится ли меч Шоттена.
КЛАНГ! КЛАНГ!
Путь постепенно проявлялся.
Шоттен оставлял след за следом и двигался вдоль собственной линии.
Ветровая дорога была тоньше нити. Казалось, стоит отвлечься — отклонишься едва заметно и уже не сумеешь вернуться.
Годы он учился точно идти по ней.
А Эгенир смотрел широко раскрытыми глазами, словно приказывал:
[Ещё сосредоточеннее!]
Он следил именно за мечом Шоттена.
Первая форма.
Вторая.
Третья.
Четвёртая…
Самые известные движения одно за другим.
Нить дрожала. Казалось, ладонь вот-вот отпустит клинок.
Все зрители теперь смотрели только на двадцать базовых форм.
Мечники среднего уровня лишь недоумевали: зачем Эгенир внезапно обучает соперника прямо во время боя?
Но среди действительно высоких мастеров, может быть одного из сотни, кулаки сами сжимались.
Никакой огромной силы.
Никакого взрыва маны.
Только опаснейшее движение по линии толщиной в волос.
Пока обычные зрители ворчали: «Эти психи вообще что делают?», главы мечевых домов и старые мастера дрожали и не могли отвести глаз.
— Тише…
— Что?
Кто-то из молодых удивился словам старого главы.
— Я сказал — тишина!
Тот сам развернул завесу меча, отсекая от арены даже малейший шум.
Ему последовали другие высокоуровневые мечники.
— Ни в коем случае! Никто не должен им помешать!
Шерден и Король наёмников Херина тоже вмешались, заставляя людей вокруг арены замолчать и пресекавая любые помехи.
Ещё недавно все поражались четырём мечам Эгенира.
Поражение Шоттена считали решённым: спорили лишь, сколько он продержится, или вообще отворачивались от предсказуемого боя.
Но когда Шоттен, тяжело дыша, начал проводить двадцать форм, а Эгенир стал точно принимать каждую, мастера сами построили вокруг них защиту.
— Господин глава, но почему…
— Молчи, я сказал!
Теперь даже остальные начали осторожно смотреть внимательнее.
Зачем столько внимания?
Всего двадцать базовых форм, доступных любому.
Но и взгляд Эгенира, и взгляд Шоттена следили лишь за тем, чтобы один-единственный меч завершился.
— Это…
Старые главы и мастера не отрывались от арены.
«А-а».
Точность была словно попасть второй стрелой точно в древко первой.
Держать линию меча неизменной.
Безумие точнее, чем наливать вино в бокал, который дрожит на грани разрушения, но не ломается.
Было видно боль и усилие птенца, пробивающего скорлупу.
И ещё безумнее выглядел Эгенир.
«Как?»
Он не просто махал в ответ.
Он подстраивал собственную траекторию под дыхание и движение Шоттена, входя в полный резонанс.
— …
Арена окончательно стихла.
Остался только звон двух мечей.
КЛА-А-АНГ!
Восемнадцатая форма.
Дыхание Шоттена сбилось, лёгкие будто рвало.
Он едва успел сделать короткий вдох — и в тот же момент меч Эгенира остановился.
— …
Он ждал.
Стоял на ступень выше и протягивал руку: «Поднимись до моего уровня».
«Ещё».
Дави дальше.
Как будто говорил: если довести любой меч до предела, дорога найдётся.
«Если впереди есть тот, кто ведёт…»
В руке Шоттена появилась новая сила.
Эгенир словно помогал нести тяжёлую ношу его пути.
«Иду!»
Ни вопроса, ни ответа больше не требовалось.
Тончайшая ветровая линия всё ещё не порвалась.
По ней пошла девятнадцатая форма.
Некоторые старые мечники шумно выдохнули. Кто-то просто сел прямо на землю от напряжения.
«Да что такого…»
Всего девятнадцатая форма.
Та, которую любой обученный мечник может махнуть десятки раз.
Но здесь клинки соединялись с хирургической точностью. По лбам Эгенира и Шоттена катились крупные капли пота.
Дыхание снова стало тяжёлым.
Двадцатая форма — самая сложная, восходящий меч, который должен вернуть цикл к первой.
Эгенир приготовил ответный нисходящий удар, похожий на первую форму.
— Ха… ха…
В полной тишине арены дыхание Шоттена звучало на весь стадион.
«Дитя…»
Все мечники смотрели, как один молодой мастер пробивает оболочку.
Последний шаг.
Совершенно точная двадцатая форма после девятнадцати идеальных попаданий.
Завершит ли это его базовое фехтование?
Ветровой меч ещё существовал.
Эгенир перед ним не позволил себе даже одного лишнего вдоха.
«Иду!»
Клинок Шоттена мягко описал полукруг и пошёл вверх, словно возносящийся дракон.
«Говорили, что Драконье фехтование родилось из основы…»
В этом движении действительно будто мелькнуло происхождение всех мечевых школ.
Клинок плавно, но мощно поднялся по ветровой линии.
«Столкновение».
Эгенир опустил свой меч.
Ради одного удара, в котором почти не было силы, он ответил всем, что имел.
Жаровой и Грозовой мечные ветры переполняли клинок. Красная энергия Алого Клинка текла по лезвию. Поверх всего вспыхнула Пурпурная аура, будто удар собирался расколоть гору и само небо.
БА-А-АХ!
От центра арены земля треснула ровной линией.
Поднялось облако пыли.
Меч Эгенира точно встретился с мечом Шоттена.
Не угол лезвия, не случайная точка — из-за абсолютного резонанса соприкоснулись всей плоскостью.
— …
Но всё ещё не закончилось.
Никто не закричал от восторга. Никто не объявил успех.
Мастера сами вытянули руки, заставляя остальных молчать, и не отводили глаз.
ШИНГ.
Звук ножен.
Пыль осела. Эгенир убирал Мятежный демонический меч.
— Неужели…
Чей-то шёпот.
ТУК.
Он выдернул из земли остальные Мятежные мечи и тоже убрал их.
— Как…
Даже Шерден и Херина не могли отвести взгляд.
Нельзя назвать этот меч великим по масштабу.
Но он был настолько совершенным, что всем хотелось знать продолжение.
СА-АНГ!
Раздался новый свист.
Люди, которых можно было назвать одержимыми мечом, сразу поняли, что это.
— Псих. Настоящий псих.
Эгенир усмехнулся.
Шоттен…
СА-АНГ!
Вторая форма.
СА-АНГ!
Третья.
Он закрыл глаза и совершенно точно следовал уже завершённой ветровой линии.
Забыл, что находится на турнире.
Просто вплавлял новое прозрение в тело и прямо на арене доводил свой меч до завершения.
— П-получилось?
Шерден не выдержал и спросил — грубо, но все его понимали.
Все взгляды тут же повернулись к Эгениру.
— Если самому нравится, значит получилось.
— Я спрашиваю, получилось или нет, ублюдок?!
— Да получилось, наверное.
Эгенир ковырнул ухо и довольно улыбнулся.
— Таких ебанутых я ещё не встречал.
— Охренеть… Блядь! Получилось же?!
— Да получилось! Чего орёшь?!
— УА-А-А!
Шерден закричал от восторга.
Другие мастера тоже сжали кулаки: «Получилось!» Кто-то сел на землю, а один старик вообще потерял сознание.
— Старейшина! Старейшина!
Шоттен тем временем уже дошёл до пятнадцатой формы.
Потом до двадцатой.
И снова связал её с первой.
— Безумие… это безумие. Вот это…
Даже Херина потеряла слова.
Шоттен ещё раз завершил двадцать форм, затем медленно поднял меч и убрал в ножны.
— Фу…
Теперь дыхание шло намного спокойнее.
Он открыл глаза и посмотрел на Эгенира, который уже стоял скрестив руки, с четырьмя мечами на поясе.
— Что? Ещё раз подраться хочешь?
Улыбка Шоттена стала широкой.
— Я проиграл!
Он объявил поражение с самым довольным лицом на свете.
Результат вышел почти смешно будничным.
Но кто-то из мечников первым захлопал.
ХЛОП. ХЛОП. ХЛОП.
Следом присоединились остальные.
Вместо криков и ругани арена наполнилась торжественными аплодисментами.
— Фу-у, тяжело было.
Эгенир уже шёл к ребятам из бедного общежития, чтобы похвастаться.
Те всё ещё смотрели на арену с открытыми ртами.
— Ну как? Видели?
— Э…
— Э?
— Нас…
— Нас?
— У нас инструктора NTR-нули…
— Что за бред…
Их способность описывать эмоции по-прежнему оставалась на уровне бедного общежития.