В каждом цикле нищие студентки получали одно и то же прозвище.
Ядовитые цветы.
Poison Flower.
Звучало так, будто речь о дочери какой-нибудь сычуаньской семьи мастеров ядов из уся-романа. Но здешний «яд» считался куда злее — прозвище было откровенно издевательским.
«Эти бабы готовы намертво вцепиться в первого подходящего мужика.»
Без связей. Без денег. Женщины, попавшие в те жалкие тридцать процентов, которым удавалось выжить.
Конечно, среди них находились и те, кто действительно решил жить и умереть с мечом в руке.
Но коллективный разум работал по-своему. Словно яд, сгущавшийся в горшке с ядовитыми тварями, отчаяние этих тридцати процентов концентрировалось в выживших девушках, и они приходили к одному решению:
[Как угодно подцепить достойного мужика!]
Жена дворянина или богатого торговца. В крайнем случае наложница кого-нибудь из королевской семьи — тоже сойдёт.
Раз уж они поступили в Академию, чтобы изменить жизнь, нужно каким угодно способом затащить мужчину в постель, а потом заставить отвечать.
Если у студентки во время учёбы начинал расти живот, Академия поднимала всю доступную магию и находила того травяного кобеля, что рассеял семена и решил исчезнуть.
[Вот он!]
[Ах ты подонок! Осмелился сделать девушку беременной и бросить?!]
[А-а-а! Моя жизнь закончена! Это сон!!!]
[Идём, похотливая псина!]
В конце концов выясняли, кто именно сделал «хол-ин-уан», и мужчине ничего не оставалось, кроме как взять ответственность за женщину.
С представителями королевского круга было сложнее — у тех имелась такая поддержка, что дело обычно заканчивалось соглашением.
Но и это устраивало.
Королевские семьи ради приличий платили такие суммы, что от одних отступных жизнь могла резко наладиться.
А если виновником оказывался дворянин средней руки или богатый торговый дом, которому королевские отступные не по карману?
[Он обязан отвечать.]
Нечего было размахивать членом где попало.
Раз уж мужчина умудрился залететь точно в цель и испортить дальнейшую жизнь бедной студентке-простолюдинке, у которой нет ни денег, ни связей, ни выгоды, пусть теперь обеспечивает её до конца.
Отсюда и прозвище «Ядовитый цветок»: укусишь — отравишься, и всё, конец.
И вот таких нищих баб Эгенир когда-то счёл лёгкой добычей.
ТАК. ТАК-ТАК. ТАК.
Элла работала рукой не слишком умело, но ритм уже держала.
— Хх!
Тело Эгенира сохраняло стопроцентную свежесть девственника.
Поэтому сколько ни убеждай мозг, тело всё равно готовилось задрожать как мужик, засевший в раскалённой сауне, и сообщало: «Ох, блядь, как же меня прёт».
Момент, когда оно весело крикнет «хи-хи, сейчас польётся!» и выплеснет сперму, становился всё ближе.
И самым опасным фактором здесь были не Элла и не Эгенир.
А третья сторона.
«Сколько же эти безумные нищебродки успели ей рассказать?»
Вот что было главным.
Сколько секретных приёмов успели передать Элле эти Ядовитые цветы, выросшие в настоящем горшке с ядом?
Насколько далеко зашло обучение?
Женщины, готовые использовать собственное тело, лишь бы намертво зацепить мужчину.
Причём это были не обычные дурочки: они на злобе и упорстве прошли вступительный фильтр, который даже мужчинам давался с трудом. Ради единственной цели — удачно вцепиться в мужика — они вкладывались полностью.
В уся такие бабы стали бы элитными куртизанками Хаомэнь и их отправляли бы внедряться в армии, великие семьи и школы боевых искусств.
«Ну дрочка-то ещё куда ни шло!»
Хотя и это уже заставляло задуматься.
Но просто подрочить — это ведь...
Бывает же, когда возбуждённые друзья-мужики сидят рядом и дрочат?
Нет? Так только совсем уж геи делают?
Эгенир отчаянно искал хоть какую-нибудь точку, на которой можно договориться с собственной совестью.
Но стоило ему перевести взгляд, как перед глазами снова оказывались белый зад Эллы, плавная линия её спины и золотые волосы.
«А-а-а-а-а!!!»
Возбуждение било в голову.
Его драгоценное девственное тело плевало на крики мозга «не смей из-за этого сходить с ума!» Джуниор словно уже начал отсчёт перед стартом космического корабля:
«Пошёл ты, придурок. Хи-хи, сейчас полетим!»
В голове Эгенира будто уже гремело: «На Марс летим!»
— П-подожди! Стой!
А Эллу научили заранее:
[Если мужчина говорит «подожди», ни в коем случае не останавливайся. Наоборот, ускорься.]
Уроки Ядовитых цветов были безупречны.
ТАК! ТАК! ТАК! ТАК! ТАК!
Рука Эллы заработала быстрее.
— А-а-а-а!!!
Сейчас кончит.
Неизбежно.
Вода всегда течёт вниз, а вот этот ёбаный орган, несмотря на лежащее тело, победил гравитацию и торчал вверх, будто готовился к запуску.
«Вот же сука... Ххх!»
Эгенир дёргался, сколько мог, но аппетитный белый зад Эллы намертво прижимал его грудь.
— А-а! Кончаю!
Элла придавила его ещё сильнее.
Сквозь мучительное ощущение близкого выброса Эгенир изо всех сил попытался остановить Джуниора.
«Нет! Не уходи!»
Но этот предатель, словно подонок, который кончил и сбежал, проигнорировал волю хозяина и выпустил сперму.
Мол, кому пора — тот уходит, а оставшиеся пусть живут дальше.
ПШИК!
Ни порнухи, ни эротической манги, ни даже книжки с картинками.
Сперма, годами сидевшая под замком из-за девственности, отсутствия мастурбации, одержимости мечом и вечных ранних смертей, наконец вырвалась наружу, будто бандит, которому открыли ворота тюрьмы:
«Ебать! Свобода!»
— Хм!
Струя попала Элле в лицо.
Эгенир всё это время смотрел только на её зад и сперва не понял, что произошло. Но когда Элла замерла, его пробрал холодок.
«Н-неужели...»
— Ха-а...
Она выдохнула и медленно провела ладонью по лицу.
— А...
Это молодое девственное тело адепта меча с тремя кругами маны и освоенным методом контуров маны умножило и объём спермы, и силу выброса.
Лицо Эллы оказалось залито так, словно организм уверенно заявлял: если всё это окажется внутри, беременность гарантирована на сто процентов.
«Нет. Не может быть. Не может!»
Какими бы отравленными ни были Ядовитые цветы, не могли же они обучить её вообще всем постельным техникам?
Эгенир с ужасом смотрел на замершую Эллу.
ЧУП.
Короткий влажный звук.
Головку Джуниора обдало теплом.
Что-то накрыло её.
А Элла опустила голову.
— Ты совсем ебанулась?!
Чему эти психопатки научили девственницу Эллу?
После дрочки ещё и «уборочный» минет?!
— Ах вы ебанутые суки!!!
Ругал он не Эллу, а её учительниц.
ЧУП... Ха-а... ЧУП. Чмок.
Языком Элла собирала остатки спермы с всё ещё напряжённого члена, который будто великий воин кричал: «Я ещё могу! Давай дальше!»
Её рот продолжал двигаться.
— Эй-эй! Стой!
Пока всё ещё можно считать нормальным.
Ну конечно. Обычные друзья разного пола иногда очищают испачканный член минетом!
Бывает же такое?!
Вот представь: парень и девушка идут по горам, змея кусает Джуниора, и подруга отсасывает яд.
Обычная первая помощь!
Почти одно и то же!
— Остановись!
Он кричал и Джуниору, и Элле.
В ответ Элла вспомнила ещё один урок Ядовитых цветов:
[Это значит, что он просит продолжать.]
[Понятно.]
«Почему эта баба, которая постоянно прогуливает занятия ради плаца, настолько внимательно слушала именно эти уроки?!»
Талант выводить мужчину из себя у её преподавательниц был за гранью мастерства.
— Эгенир... ммм... я... возбудилась...
— Ххх!!!
Секретный приём раздражения мужчины:
делать минет и сообщить, что сама уже возбуждена.
Голос Эллы оставался невозмутимым, но Джуниор исповедовал философию мудрого министра Хван Хи: «И твои слова справедливы». Услышав её деревянную реплику, он стал ещё твёрже.
«Придётся, блядь, отрезать себе член.»
Воспоминания о том, сколько раз в прошлых циклах его пыряли из-за неправильного использования этого органа, оживали одно за другим.
И всё же каждый раз после завершения дела Джуниор бессильно обмякал, словно раскаиваясь. Ну как после такого взять и отрезать?
Вся нынешняя катастрофа в конечном счёте...
«Ладно! Я, сука, виноват! Только прекратите...»
Это было суровое воспитание, заставившее Эгенира наконец раскаяться.
Может, вся система с самого начала запускала долгосрочный проект «Наш ребёнок изменился», чтобы уложить на лопатки того, кто каждый день орал: «Какого хрена я сделал, ублюдки?!»
«Система! Система! Я во всём виноват! Но это уже перебор, суки!»
Да, приятно.
Но стоит представить будущее...
Что решит Академия, если он тронет дочь дома Гейнз и у неё начнёт расти живот?
[Сжечь этого ёбаного ублюдка!]
Инструкторы по фехтованию и охрана, для которых Элла почти богиня дома Гейнз, наверняка поставят Эгенира на пылающий костёр.
Элла его защитит?
Даже если да — какой станет его жизнь в Академии?
[Вон идёт ублюдок ядовитее всех Ядовитых цветов.]
[Осторожно. Этот мудак ради успеха насилует женщин.]
Вообще-то звучало не совсем неправдоподобно.
Эгенир и правда много циклов строил отношения с женщинами ради прокачки симпатии. Не насиловал, конечно, но подводил ситуацию к нужному результату.
Только одно дело — делать это тайком, другое — когда весь мир узнает.
Самое обидное было в другом.
Сейчас насиловали именно Эгенира.
Но мир всё равно будет ругать его.
[Что? Элла его изнасиловала? Не смеши. Ради дома Гейнз я бы сам на коленях полз.]
[Точно. Это Эгенир из жалости распустил слух, будто Элла сама его тронула.]
[Убейте ублюдка! Пользуется женской жалостью, жалкое дерьмо!]
[Ну и размахивает членом, сволочь!]
[Я верила студенту Эгениру... Отныне вы исключены с факультета магии... Простите, Эгенир.]
Перед глазами возник мерзкий, разочарованный взгляд Спенни, симпатию которой он ещё даже не довёл до пятидесяти.
А затем Хорфин.
[Ослепнуть из-за женщины! Я разочарован, Эгенир!]
Это, пожалуй, ещё можно пережить.
[Хм. Один раз не туда сунул — и расплатился кровью?]
Хорсе.
Вот этот ублюдок наверняка будет ухмыляться.
[Теперь ты лишён возможности касаться женщин, господин Эгенир. Ничего.]
Полностью сломленный Эгенир склоняет голову. Хорсе кладёт ладони ему на плечи.
Самодовольный и подозрительно масляный Хорсе неторопливо продолжает:
[Если женщины закрыты, всегда можно узнать что-то новое. Я покажу тебе иной путь.]
— А-А-А-А-А-А!!!
Почему последней мыслью оказался именно Хорсе?
Наверное, потому что эта ебаная постановка была самой мерзкой.
Пока Элла делала ему минет, Эгенир пытался думать о худшем, лишь бы не кончить.
И финальной точкой ветки абсолютного пиздеца стала судьба, в которой он отдаётся этому ёбаному гею Хорсе.
— Чу-уп! Ха-а...
Элла старалась, хотя по неопытности иногда задевала член зубами.
— Нельзя!!!
Эгенир собрал все силы.
Как адмирал Ли Сунсин, которому ещё оставалось двенадцать кораблей, он мобилизовал всё до последней капли.
«Пусть это всего лишь тренировочные верёвки!!!»
Они были крепче большинства обычных канатов и стягивали его так, словно перекрывали сам кислород.
Пламя Саламандры начало разгораться.
А затем...
— АКТИВАЦИЯ ОГНЕННЫХ ЯИЦ!!!
Яйца.
Теперь это были буквально огненные яйца.
Сила Саламандры вошла в них.
— А?
Элла коротко растерялась.
— Вперёд! Пламенный Джуниор!!!
Если нет меча — значит, в бой пойдёт член.
Настоящий мужской меч окутался пламенем.
— Я не позволю! Я не отдам Хорсе свою задницу!!!
Почему вывод снова именно такой?