«Как это объяснить, чтобы она поверила…»
Вообще-то людей, которые помимо основной специализации изучали ещё немного магии или меча, было не так уж мало.
Даже магу полезно уметь защититься вблизи, а мечнику — выучить одно-два простых заклинания на крайний случай.
Но всё это оставалось лишь дополнением.
Если человек освоил продвинутую школу вроде Драконьего фехтования, магия почти неизбежно становилась второстепенной.
И вот такой человек заинтересовался новым контуром и даже полез участвовать в эксперименте ради вспомогательной магии?
Для человека без черты это выглядело особенно нелепо. Ему и одного направления мало, чтобы выжить. Уже само владение Драконьим фехтованием было невероятным достижением, а попытка параллельно залезть ещё и в магию смотрелась обычной жадностью.
— Поэтому, Эгенир… Ты только первокурсник, и я не могу решать за тебя, чему именно тебе посвятить себя.
В голосе Спенни появились колючие нотки.
«Ну да. Она решила, что я пришёл к ней как ученик магии, а оказалось, что я мечник».
Между магами и мечниками не было настоящей вражды, но большинство учеников всё равно делилось на лагеря: школа меча или школа магии, почти как красная и синяя команды.
В память о древнем Герое и маге, когда-то убивших дракона, именно эти два направления считались главными, а уже внутри них существовали десятки ветвей и техник.
И академия поощряла тот же подход: как те двое, выбери одно дело и доведи его до совершенства.
«Не могу же я сказать: „Я собираюсь отобрать все ваши черты и потом учить вообще всё — и меч, и магию“».
Магических мечников без черты история тоже не знала.
— Эгенир… Ты случайно не скрываешь свою черту?
В итоге Спенни пришла именно к этому естественному подозрению.
«Да. Иначе она и подумать не могла».
Мы ещё не проходили проверку магическим кристаллом, так что некоторые ученики пока могли врать о своих чертах или приукрашивать их.
Редко, но человек даже мог сказать, что у него нет черты, хотя на самом деле черта у него была.
По лицу Спенни было видно: ей хотелось спросить, зачем мне понадобилась такая ложь. Я тихо вздохнул.
«Значит, она решила, что у меня какая-нибудь черта магического мечника».
Мечник, способный без особых проблем изучать магию.
Наверняка она перебирала варианты и пыталась понять мои мотивы.
— Преподавательница…
Сейчас во мне уже уживались и Драконье фехтование, и магический контур — хотя вместе они работали неэффективно.
«Раз уж я взял Драконье фехтование… без Элементаля нормальной магии мне уже не видать».
Я совершил ошибку, когда вспылил из-за старых воспоминаний об Элле и невольно перешёл на Драконье фехтование.
«Значит, Элементаль нужен ещё сильнее».
Если даже при Драконьем фехтовании у меня будет высокоуровневая магическая черта вроде Элементаля, я рассчитывал сохранить не меньше пятидесяти процентов эффективности магии.
«Никто раньше не совмещал Элементаля с серьёзным фехтованием… но черта мощная. Как-нибудь да потянет».
На старте мне прежде всего нужны две вещи: магическая черта Элементаль и мечная черта Героя.
Я собрал мысли и подстроил ответ под то, что Спенни уже сама предполагала.
— А… разве в том, что я знаю Драконье фехтование, есть что-то настолько необычное?
Оставалось только снова изображать простака.
Точно так же, как при создании контура.
— Мм?
— Я когда-то увидел эту технику в библиотеке и выучил… Это может создать проблемы?
— Если ты её действительно освоил… Нет, подожди…
Спенни сама растерялась.
«Может ли человек с Драконьим фехтованием вообще нормально освоить магический контур?»
— Эгенир. Ты правда владеешь Драконьим фехтованием?
Если у меня нет какой-нибудь чудовищной черты, то, строго говоря, человеку без черты даже сочетать эту школу с магическим контуром не должно было удаваться нормально.
«До сегодняшнего утра так и было».
До получения Драконьего фехтования моя строка навыков выглядела жалко: магия и обычное фехтование.
Сначала я заложил основу магическим контуром и усилил магию, а уже потом добавил Драконье фехтование. Именно поэтому система позволила мне на раннем этапе грубо совместить оба направления.
«Но оба станут посредственными».
Если никакой черты я так и не получу — именно так всё и закончится.
Для первокурсника Драконье фехтование первого уровня делало меня сильнее большинства.
Но через несколько лет другие ученики спокойно освоят ту же школу и продолжат расти, а я застряну на месте и проживу очередной мрачный восьмой цикл.
«Для меня это тоже ставка».
Всё строилось на раннем билде до получения черт.
«Сначала контур и продвинутая школа меча».
Контур уже ограничил дальнейший рост фехтования.
Поэтому я просто добавил Драконье фехтование и поставил всё на Элементаля Спенни и Героя Эллы.
«Если получится — сорву джекпот».
Если нет — начну сначала.
— Преподавательница. Это техника, которую я когда-то учил… Я правда не знал, что она настолько сильная.
Прошлое Эгенира идеально подходило для такой легенды: никаких нормальных учебных заведений, захудалый баронский дом.
— Эгенир, послушай внимательно. Я редко вижу случаи вроде твоего, но среди магических мечников иногда встречались люди, которые совмещали продвинутое фехтование с контурами маны.
Теперь Спенни говорила уже как настоящий преподаватель — искренне пытаясь помочь.
— У них были специальные черты, но… итог всегда оказывался одинаковым.
— Каким?
— Ни один магический мечник не смог овладеть высшей техникой ни меча, ни магии.
Высшая техника проявлялась, когда навык доводили до предела.
Например, Элла благодаря черте Героя изучит множество школ меча и в итоге получит Валькирию.
К тому же её выберет бог и даст святую силу, поэтому Валькирия станет почти настоящей техникой божественного посланника.
И именно ей мой прошлый бой с Эллой закончился провалом.
«До сих пор живот ноет от одного воспоминания».
Стоило подумать об Элле того времени, и по спине пробегал холод.
Я давил на неё алхимией, мечом, ловушками — всем, что только можно придумать.
«Если обладатель черты достаточно развивает навык, хотя бы одна высшая техника у него обычно появляется».
Иными словами, это была привилегия местных, которой у меня за все циклы не было ни разу.
— Но люди без черты ведь всё равно не могут освоить высшую технику, верно?
— …Верно.
С этим не поспоришь.
Большинство людей без черты, независимо от происхождения, в итоге становились слугами или оказывались на самом дне общества.
Мне как сыну барона ещё можно было тихо прожить спокойную жизнь.
Но само существование в теле, которому навсегда закрыты высшие техники, было чертовски обидным.
— Меня это не пугает. Я хочу помогать вам… и закончить исследование этого контура.
Брови Спенни едва заметно дрогнули.
«Наверняка думает: „Если ты уже знаешь Драконье фехтование, зачем вообще начинаешь с магии?“»
Перед ней был нелепый ученик: ему бы Драконье фехтование с утра до ночи оттачивать — и то времени мало, а он зачем-то решил с нуля изучать ещё и магию.
Спенни явно не понимала, отговорить меня или взять ответственность на себя.
«Бля… Я хотел нормальный, безопасный билд».
Подозрение мага — настоящий яд.
Спенни уже начала сомневаться в моих словах, потом подозревать мотивы, а дальше неизбежно оттолкнула бы меня.
«Чувствую».
Система этого не показывала, но я почти физически ощущал: стоит дать малейший повод — и симпатия обвалится разом.
Спенни скрестила руки, закинула ногу на ногу и теперь рассматривала меня сверху вниз, будто проверяя каждую деталь.
Раз уж всё и так идёт к пиздецу, оставалось только сглотнуть и начать говорить.
— Преподавательница.
У Эгенира остался один вариант — ускорить билд.
Включить режим «вот оно как».
— Мм?
— Я с детства мечтал стать магом.
Спенни посмотрела без особого интереса.
Что-то вроде: «И что дальше?»
— Вот как? Но…
— Как вы думаете, чему должен учиться человек без черты, если хочет хотя бы выжить?
Спенни родилась с первоклассным Элементалем. Подобный вопрос ей, вероятно, даже в голову не приходил.
На эту слепую зону я и надавил.
Что учить человеку без черты, чтобы выжить?
Да откуда мне знать. Просто несу что получится.
— Не знаю…
— Как думаете, что вероятнее: человек без черты научится чувствовать ману или хотя бы немного овладеет мечом?
Ответ очевиден — мечом.
— Чтобы снова поднять наш дом, мне пришлось выбирать путь, где шанс успеха хоть немного выше.
Я опустил голову и надавил на её слабое место — желание опекать.
«Давай. Клюй».
Словно рыбак в полной темноте, я спокойно ждал малейшего движения поплавка.
И очень медленно потянул наживку дальше.
— Но ведь у человека всё равно есть мечта.
Я сжал кулак.
— Я родился без черты. А потом смог почувствовать ману — выполнил минимальное условие для поступления в академию. Какую надежду, по-вашему, я мог увидеть в этом?..
— А.
Минимальным требованием для поступления было умение обращаться с маной.
Даже мечники должны понимать её и уметь циркулировать, только вместо магических контуров они используют медитацию маны и с её помощью развивают фехтование.
— Можно было просто укреплять меч медитацией. Но… если я всю жизнь мечтал о магии и вдруг увидел хоть крошечную надежду… разве плохо потянуться к ней?
С моего подбородка упала маленькая слеза, и выражение Спенни смягчилось.
— Наверное… нет.
Само по себе владение Драконьим фехтованием вовсе не делало меня опасным человеком или лжецом.
С учётом возраста Эгенира, чтобы получить этот навык сейчас, ему действительно пришлось бы с самого детства до упаду долбить одно только Драконье фехтование.
Всего лишь старший сын сельского барона, который нашёл в библиотеке книгу по Драконьему фехтованию и наивно решил с её помощью поднять семейный дом.
И вот такой мальчик вдруг затеял какую-то хитрую схему, чтобы с новым контуром обмануть Спенни?
Я посмотрел на неё такими печальными глазами, что Спенни стало стыдно уже за саму эту мысль.
— Пожалуйста… примите меня своим учеником. Я правда прошу.
Я даже опустился на колени.
Спенни растерялась.
«Должно сработать…»
Переживёт ли мамочка Спенни такой удар?
Хотя она уже начала меня подозревать… Сердце колотилось так, будто я сам сделал ставку на рулетке.
[Симпатия Спенни повысилась на 12.]
«Получилось!»
Эффект мог оказаться временным, но если сейчас правильно добить репликой, получится отличный билд.
Такой момент нельзя упускать — только педаль в пол.
«Если ошибусь, назад уже не отыграть…»
Это была не безопасная прокачка, а настоящая ставка на то, чтобы вернуть уже подозревающую меня Спенни.
— Преподавательница… Как я говорил раньше… с самой первой встречи вы…
Я напомнил историю о том, что в её лице мне будто бы почудилась моя мать.
Спенни тут же захлебнулась чувством вины за собственные подозрения.
— А…
Посмотрите на это лицо: ей неловко, она хочет хоть чем-нибудь помочь.
Красота. Можно миску риса без всякой закуски доесть.
— Нет, простите. Наверное, я просто взваливаю на вас странную ответственность…
Я опустил плечи и медленно поднялся.
— Я ведь всего лишь человек без черты, который слишком многого хочет…
— Эгенир!
— Да?
Не выдержав моих самоуничижительных слов, Спенни схватила меня за руку.
«Бля, повезло. Если бы не схватила — на этом всё и закончилось бы».
Без симпатии, накопленной в прошлых циклах, она, скорее всего, просто решила бы: «Ну, бывает», — а всплеск нынешнего показателя постепенно сошёл бы на нет.
— Не говори так!
— Почему?
— Потому что!..
Спенни сама явно не знала, что сейчас скажет.
Похоже, ей просто хотелось хоть чем-то утешить стоящего перед ней ученика.
— Потому что теперь ты мой ученик!
— А…
Пришлось изо всех сил удерживать роль наивного ребёнка.
Не дать уголкам губ поползти вверх. Показать удивление, благодарность, немного слёз…
— Преподавательница!
Я бросился к ней и крепко обнял, будто не смог сдержать чувств.
Получилась идеальная сцена из молодёжной драмы.
«Ха… не зря мучился».
Чувствуя, как упругая грудь Спенни мягко прижимается к моей щеке, я довольно улыбнулся.