— Какой дерзкий взгляд.
Хорсе приподняла бровь, словно говоря: «Ого?»
До сих пор взгляд Эгенира почти всегда был одним и тем же — вспыльчивым, злым, готовым в любой момент осыпать собеседника руганью. К его враждебности она давно привыкла.
Но прежний Эгенир и тот, что сидел перед ней сейчас, казались разными животными.
Тогда — молодой волк. Зубастый, своенравный, но в чём-то даже забавный. Острый клинок хорошей породы: приручи, вырасти — и он признает хозяина, а потом будет верен до конца.
Сейчас ощущение было совсем иным.
— Как я сейчас выгляжу? — спросил Эгенир, сидя на диване.
— Что?
— Ты сказала, что я невежливо ворвался на чаепитие. Так объясни, каким я тебе сейчас кажусь.
У Хорсе перехватило дыхание.
Будто перед ней находилось существо, перед которым женщине почти невозможно не преклонить колени — не из-за титула или магии, а из-за какого-то совершенно животного превосходства.
Лицо Эгенира не изменилось. И всё же взгляд будто стал острее, тот же голос — ниже и объёмнее, а движение кадыка на шее почему-то заставляло сглатывать уже её саму.
«Если прямо сейчас…»
Ей хотелось опуститься перед ним на колени, поклясться в любви и отдать всё.
А намерение Эгенира, спокойно смотревшего на неё с дивана, было куда проще.
Он хотел подавить эту суку.
Только и всего.
Горячая шея, будто одним своим видом способная довести любую женщину до течки; нахмуренные брови человека, который с трудом сдерживает раздражение; холодное дыхание, словно морозом проходящее по коже.
«Я?.. На колени?»
Даже Хорсе чувствовала это давление.
Этот мужчина опасен.
Совсем не тот Эгенир, которого она знала. Если уступить ему сейчас, ей мерещилось, что она мигом превратится в покорную самку, готовую раз за разом беременеть от него и ластиться у его ног.
Из-под кое-как разорванной спортивной одежды выглядывала верхняя часть груди; от неё к шее тянулись толстые вздувшиеся жилы. Взгляд Хорсе предательски сбивался именно туда.
— Кх…
Она заставила себя собраться.
Держать осанку. Хранить достоинство. Заставлять других склоняться первыми.
Так должна вести себя принцесса и будущая правительница великого государства.
Она не имела права преклонить колени перед одним-единственным мужчиной.
Хорсе с силой закинула ногу на ногу.
Сейчас Эгенир был её главным противником.
Подавить человека одной атмосферой?
Она оттачивала это искусство годами. И какой-то желторотый новичок решил применить его против неё?
— Смешно.
Такого поединка у неё ещё не было.
Обычно перед Хорсе люди не могли толком выразить ни гнев, ни собственные желания. Им оставалось только склониться.
Эгенир нравился ей именно потому, что никогда этого не делал. Он упорно сопротивлялся и отчаянно соревновался с ней — по-мужски.
«И теперь он сам бросает мне вызов?»
Она ещё могла понять соперничество в том, что считала собственной гордостью.
Но нынешний Эгенир вообще не воспринимал её давление всерьёз.
Он смотрел на неё так, как сама Хорсе привыкла смотреть почти на всех остальных: с равнодушием существа, уверенного, что находится на вершине пищевой цепи.
— Совсем страх потерял?
— Что?
Бровь Эгенира дёрнулась.
Хорсе невольно вдохнула.
— Фух…
Его грудь поднялась на коротком вдохе. Под тесной тканью тело казалось массивнее любой тяжёлой брони.
Хорсе поймала себя на мысли, что хотела бы увидеть, как спортивная одежда наконец не выдержит и порвётся окончательно.
«Что это вообще такое?..»
Давление было сильнее обычного.
Она не собиралась проигрывать. Медленно провела ладонью по скрещённому бедру, возвращая в движение привычную, выверенную соблазнительность.
«Ну как?»
Эгенир посмотрел на её ногу.
Чёрные туфли, чёрные подвязки и форменный мундир — тот самый образ, который он когда-то сам назвал ей подходящим.
«Давай. Расслабься.»
Как обычный мужчина.
Как любой самый заурядный самец.
Его расплывшееся от соблазна лицо тоже было бы по-своему милым. Но прежде Хорсе хотела стереть это нынешнее равнодушие и хорошенько объяснить, кто из них стоит выше.
— Вы… пить не хотите? — негромко спросила Эйсиль рядом и предложила уже остывший чай.
— Фух… Хочу.
Горло пересохло.
Эгенир сразу забрал чашку из её рук. Даже обычно невозмутимая Эйсиль издала сдавленное «хэ?!».
Он поднял чашку и выпил её одним глотком.
— Ого…
Восхищённый звук вырвался не только у Хорсе. Эйсиль рядом и Сесилия, в стороне занимавшаяся исследованием препарата, тоже смотрели на него.
Крупный кадык Эгенира заметно двигался, пока тот жадно пил.
Одной чашки оказалось мало. Он схватил стоявший рядом большой кувшин и припал к нему так, словно зверь перегрызал добыче горло.
Сердце всё ещё горело как вулкан, и жажда казалась бесконечной.
«Голодный зверь…»
Причём такой, которого невозможно приручить: покажи ему добычу — и он возьмёт её с большей жадностью, чем кто-либо другой.
— Фух… Теперь лучше.
По вздувшейся шее и верхней части груди стекали капли воды. Эгенир вытер рот рукой.
И Хорсе вдруг поняла, что тщательно создаваемая ею атмосфера ленивого соблазна просто рассыпалась.
— Ну?
— Д-да?.. — вырвалось у неё непроизвольно.
Вежливо.
Она сама не понимала, почему заговорила с ним таким тоном.
Внутри уже появлялось другое желание — прямо сейчас забраться к нему на колени, хотя он лишь безразлично развалился на диване.
— Хотела заняться этим?
Сердце сжалось.
«Ха-а…»
Эйсиль, наблюдавшая сбоку, сняла повязку и посмотрела на Эгенира белыми глазами.
— Маленький ангел…
Теперь он скорее напоминал архангела, пришедшего карать.
От одного этого давления становилось трудно дышать.
— Если сейчас начнём… — протянул Эгенир. — Может выйти паршиво.
Он задумался, будто только это и заставляло его медлить.
Стоило перестать обращать внимание на последствия — и Хорсе почти физически чувствовала: он набросится на неё так же ненасытно, как только что на кувшин с водой.
Эгенир подпёр подбородок ладонью.
— Тело сейчас какое-то странное…
Низкий, резонирующий голос заставил её бёдра непроизвольно напрячься.
«Это уже ненормально.»
Словно в нём действительно было нечто, способное развратить женщину одним присутствием.
Будто всё, что прежде было наглухо заперто, разом вырвалось наружу и теперь сводило с ума всех вокруг.
И Хорсе была уверена: полезешь к нему легкомысленно — довольно скоро потеряешь всякое достоинство и начнёшь просить пощады.
«Но…»
Ей этого хотелось.
Хотелось подставить шею губам, из которых выходил этот низкий голос, и позволить потоку унести себя целиком.
«Да что со мной…»
Обычно таким давлением занималась сама Хорсе.
Даже взрослые мужчины рядом с ней теряли голову, опускались на колени и смотрели с восхищением, не способные толком вдохнуть под её харизмой.
Такова должна быть сила человека, которому суждено занять трон.
Но перед нынешним Эгениром её собственная аура ощущалась жалкой горсткой пыли.
«И она тоже…»
Эйсиль.
Святая пришла сюда, чтобы вместе с Хорсе завершить договор между Священным королевством и Сорде, а Сесилия — будущая глава новой Башни Молнии — должна была засвидетельствовать соглашение.
До появления Эгенира Эйсиль уверенно держалась напротив Хорсе: мягко отклоняла спорные требования, спокойно пила чай и противопоставляла её жёсткому давлению красоту, которая казалась нежной, но совершенно непробиваемой.
Теперь же даже она тяжело дышала и буквально размякала на месте.
— Поэтому, если сейчас сделать это… — Эгенир чуть нахмурился. — Может быть слишком…
Во взгляде впервые мелькнула настоящая обеспокоенность.
— Вас просто разнесёт.
Спенни, Бланка и Элла до сих пор лежали пластом, не способные толком подняться.
Голос Эгенира отдавался прямо в груди и ниже живота.
Если Хорсе скажет «можно», не покажется ли это слишком дешёвым?
Она боялась именно этого — выглядеть перед ним доступной женщиной.
А тело уже кричало: «Разреши ему прямо сейчас!» — и мысленно само прижималось к его груди.
Хотелось оказаться на этой широкой груди, быть уложенной на кровать и доведённой им до полного изнеможения.
— Ха… ха…
Дыхание Хорсе становилось всё горячее и тяжелее.
Нет.
Так не победить.
«Неужели мы изначально были несопоставимы?..»
Это уже лежало за пределами обычного человеческого превосходства.
И тем более не имело ничего общего с властью трона.
— Ты думаешь… я проиграю?
Теперь её сопротивление казалось почти милым.
Но это был предел, до которого Хорсе могла отступить, пытаясь одновременно получить желаемое и не потерять гордость.
Почти цундэрэ-реплика.
— Тогда попробуй.
Эгенир едва заметно улыбнулся, словно находил её упрямство забавным.
Нагло. Развязно. До ужасного притягательно.
— А…
Из Хорсе вырвался короткий звук.
Она совершенно отчётливо почувствовала, как рвётся последняя нить самообладания.
Ноги ослабли настолько, что она уже не могла подняться с дивана.
— Тогда…
Эгенир посмотрел на Сесилию.
Обычно скрытая спальня Башни Молнии открывалась только для самой Сесилии и Эгенира.
Сесилия из последних сил попыталась воспротивиться его молчаливому требованию.
— Открой.
Ш-ш-ш.
Стена отъехала, словно дверь тайной комнаты.
За ней показалась большая двуспальная кровать.
— Пойдём? — спросил Эгенир.
Хорсе попыталась встать как ни в чём не бывало.
И тут же поняла, что ноги не держат.
— Хм…
Эгенир посмотрел на её дрожащие колени, обхватил Хорсе за талию и без труда поднял.
— А-а!
Он понёс её так, будто какой-то бесцеремонный мачо просто забрал женщину, которую уже считал своей.
Хорсе издала настолько женственный вскрик, что в обычном состоянии сама бы себе не поверила.
— А-а…
Эйсиль могла лишь смотреть ему вслед.
Эгенир обернулся и улыбнулся.
— Хотите — идите следом.
Эйсиль и Сесилия остались молча смотреть на него, совершенно потеряв дар речи.