Воспоминание о работе администратором.
[Хуже некуда.]
Вот же сучка.
[Ужасно.]
Ну…
[От тебя пахнет.]
Шла война с демонами.
Люди были счастливы, если вообще удавалось нормально поесть. Рот пересыхал до сладковатого привкуса, а глоток воды казался лакомством — какой уж там душ.
Военный администратор не должен был жить лучше солдат.
Точнее, Эгенир просто считал, что нельзя тратить ресурсы на собственную роскошь, поэтому получал те же припасы и терпел те же неудобства, что остальные.
Если требовалось, первым поднимал щит против камней, валунов и магии во время массовой атаки демонов.
Когда раненых становилось слишком много, одновременно разбирался с бумагами, таскал камни и строил баррикады.
Не то чтобы он хотел выставить себя великим военным святым.
Просто иначе было нельзя.
Он делал всё, что могло хоть немного замедлить или остановить демонов.
И именно тогда появилась важнейшая причина, по которой Эгенир навсегда зарёкся работать администратором снабжения.
[Эртина де Поуэлл.]
Поначалу ему даже было её жалко: ребёнок, который почти ничего не понимает, оказался на войне.
Да, студенты Академии тоже были детьми по меркам того мира, но относительное сочувствие никто не отменял.
А потом однажды, когда Эгенир разрезал раны бойцам ножом, который толком не удавалось дезинфицировать, или приматывал к сломанным костям ржавые клинки вместо нормальных шин…
[Отправьте этих бесполезных раненых назад и лучше нормально снабжайте рыцарей. Вы просто тратите время.]
Эртина, которая обычно даже близко не подходила из-за грязи, явилась в день прибытия младших подразделений Семи Звёзд и потребовала отдать им больше ресурсов.
Тогда Эгенир впервые заорал на неё.
[Ах ты ебаная сука! Здесь люди умирают, а ты какую хуйню несёшь?!]
Она, видимо, была потрясена и сначала молчала.
А потом всё время смотрела на него с тихой злобой.
В день боя с Эллой…
Да. По её глазам было понятно: Эртина вообще не представляла, что Элла сама обнажила меч, разнесла позиции и убивала людей.
Наверняка считала, что всё сделал Эгенир.
Возможно, даже думала, что демоном стал именно он.
Никто ведь не мог представить, что Героем овладеет демонизация.
А сам Эгенир тогда тоже хотел закончить всё.
Поэтому просто позволил её магии убить себя.
— …
Эртина снова смотрела на него с влажными от злости глазами, и Эгенир невольно вспомнил то время.
— Может, просто уйдёшь?
Он отставил чай, начал заваривать кофе, будто у него появились другие дела.
— Это магический факультет. Почему здесь вообще сидите вы — знаменитый мечник?
— А тебе зачем знать?
— Я слышала, что это «ради единства»? Что вы хотите доказать отсутствие превосходства магии над мечом и наоборот. Разве это не глупость? Так вы никогда не достигнете настоящей вершины ни в одном направлении.
Интересно, какое лицо она сделает, если узнает, что Эгенир уже мастер меча, а из магии огня и молнии при некотором усилии способен пользоваться примерно шестым кругом?
Но он не любил издеваться над детьми просто ради развлечения.
Эгенир налил кофе в кружку и сделал глоток.
— Что вы делаете?
— Что?
— Вы не знаете выражения «сначала леди»? И вообще я гостья.
— Детям кофе вреден. Не вырастешь.
Эртина слегка дёрнулась.
— Хмф! Как можно говорить такое леди? Пошляк.
— Ага.
Пошляк — это ладно.
Зато детей он не трогал.
Точнее, в этом вопросе мог считать себя вполне порядочным человеком.
Эгенир на секунду задумался, давать ли кофе сидящей рядом Спенни, но решил, что её нынешнему маленькому телу он тоже ни к чему, и протянул тарелку с печеньем.
— Вы двое пока ешьте это.
— Кстати, самый важный вопрос: ты кто такая?
— Я?
Теперь Эртина переключилась на спокойно сидевшую Спенни.
— Я думала, что в Академии единственная настолько юная студентка — я. Кто ты?
— Я…
Спенни явно не знала, что ответить.
— Племянница госпожи Спенни.
Вмешался Эгенир.
— Племянница?
— Да.
Врать — один из старейших инструментов Эгенира.
Эртина посмотрела с сомнением.
— Я видела госпожу Спенни издалека… Действительно, что-то похожее есть.
— Вот видишь.
— Но даже преподаватель не может просто так приводить родственников в Академию. Надо официально пожаловаться…
— Считай это ознакомительной экскурсией.
— Хм… Ладно. А тебе сколько лет?
— Два… тринадцать.
— Правда? Тогда мы ровесницы.
Эртина посмотрела на неё свысока.
— Я в тринадцать уже первокурсница Академии благодаря досрочному поступлению, а ты в том же возрасте только пришла на экскурсию. Наверное, поступишь сюда, когда я уже давно выпущусь.
Перед ней вообще-то сидела женщина, которая уже окончила Академию, успела поработать в Башне и теперь преподаёт здесь.
— А имя?
— Сп…
— Спепани.
— Спепани? Странное имя. И почему вы всё время отвечаете вместо неё?
— Она застенчивая.
— Хм. Вы близки с такой маленькой девочкой?
Сама-то тоже маленькая.
Точнее, единственный настоящий ребёнок в этой комнате — ты.
— Держи молоко.
Вот это подойдёт лучше.
К счастью, из-за характера Спенни на факультете всегда было много еды и напитков.
Эгенир налил два стакана молока и вернулся к школьной газете, прикидывая, сколько ещё ждать ухода Эртины.
— Итак, Спепани. Какое у тебя направление?
— М-магия…
— Магия? Ха! Тогда у тебя один-два круга? Наверняка даже нормальный круг ещё не сформирован — простолюдинка.
— …
Перед ней сидел человек без основного атрибута, но способный использовать почти любую стихию минимум на уровне шестого круга.
Спенни сильно помогала Эгениру и во времена его работы администратором.
И именно она поддерживала его, когда тот выматывался.
Если подумать, тогда-то он и начал внутренне тянуться к ней как к мамочке.
Следи за знатью.
Ублажай королевскую семью.
Помогай солдатам.
Веди снабжение.
Не спи.
И среди всего этого именно Спенни была для него местом, где можно перевести дух.
— Дай-ка посмотрю.
Эртина протянула руку.
Спенни поспешно убрала свою.
— Ты сейчас отвергла мою добрую волю?
Можно ли назвать принуждение доброй волей?
— Она не хочет.
— Ха! Неужели из-за гордости? Думаю, получить магическую диагностику от такой благородной и одарённой кровью девушки, как я, было бы полезно. Я наверняка лучше многих взрослых, включая госпожу Спенни.
— Не в этом дело…
Спенни пробормотала и попыталась спрятаться за Эгениром.
— Что вы делаете с ребёнком?!
— Это она сама ко мне полезла!
— И-извращенец! Пошляк! Лоликон!
— Блядь!
Со вчерашней ночи он слышал это мерзкое слово уже слишком часто.
Теперь даже настоящий ребёнок назвал его так.
— И такого извращенца ещё называют восходящей звездой Академии. Хотела бы я, чтобы остальные увидели эту картину!
Странно, но по тону было понятно: распространять слух она всё же не собирается.
Эртина торопливо выпила молоко.
«Хочешь вырасти, да?»
— Дай ей руку.
На слова Эгенира Спенни посмотрела: «Ты что задумал?»
А на лице самого Эгенира уже появилось озорное выражение.
«Пора показать ей, что мир не крутится вокруг неё».
Эртина почти обладала абсолютной защитой наглого ребёнка.
Если взрослый слабее неё, она говорила что-то вроде: «Вы взрослый и всё равно слабее? Может, просто утопитесь в тарелке и исчезнете? Даже отсюда пахнет неудачником».
Если взрослый сильнее — кроме Эллы — отвечала: «Вы взрослый, разве это не естественно? Идите займитесь делом. Жалкий неудачник, который повышает самооценку на ребёнке».
Но если соперница ровесница?
— …
Спенни нехотя протянула руку.
Эртина взялась за запястье и начала считывать поток маны.
— …
Её лицо постепенно менялось.
— Ч-что?!
Она почувствовала.
Минимум шестой круг.
Шесть прочных кругов вокруг сердца Спенни.
— Поняла?
Эгенир ухмыльнулся.
— Над небом всегда есть ещё одно небо.
Сам Эгенир много раз усваивал эту истину в процессе роста — ценой многочисленных смертей.
И какое же удовольствие подарить такое бесценное знание самоуверенному ребёнку!
— Невозможно! Как?! Как тринадцатилетняя может иметь шестой круг?! По моим расчётам, даже я достигну шестого минимум к двадцати!
— А, правда? Сесилия.
Сесилия тут же появилась с лицом: «Звал?»
— Шестой круг только к двадцати — это нормально?
После всех событий с Эгениром Сесилия уже поднялась до седьмого круга.
Если её реальный уровень станет публичным, она вполне способна отобрать у Рэд Клиффа место главы Башни.
В отличие от Спенни, она не владела всеми стихиями, но имела двойной атрибут.
А с особенностями S-ранга «Взрыв» и «Электричество» была чудовищным гением атакующей магии.
Эртина поспешно схватила её за запястье.
И отчаяние на лице стало ещё глубже.
— К-как?!
— …Что вы вообще делаете?
«Что-что. Учим ребёнка реальности».
— Почему… все… сильнее меня…
Наверное, сейчас у Эртины был только ранний пятый круг.
Если по её собственным расчётам шестой придёт к двадцати годам, среди обычных магов это и правда бешеная скорость.
Но здесь Эгенир уже превратил пространство в сборище монстров над монстрами.
Спенни — специалист поддержки с шестым кругом и всеми стихиями.
Сесилия — атакующий гений, приближающийся к вершине седьмого.
— Старайся. К двадцати обязательно получишь шестой.
— Хмф! Мечник с мышцами вместо мозга говорит так, будто это легко! Госпожа Сесилия — выдающаяся дочь Башни! А эта Спепани — племянница Спенни, откуда мне знать, какие усиления ей дали! Настоящий уровень мага видно только в самом конце!
Она всё ещё отказывалась проигрывать и скрипела зубами.
— Да? Тогда сколько кругов, по-твоему, у меня?
— Хватит… орабони.
Спенни пыталась остановить его.
Но Эгенир уже слишком увлёкся воспитанием наглого ребёнка.
— Ну? Давай.
— Самый высокий известный уровень среди магических мечников — четвёртый круг. Значит, у вас максимум третий! Тем более вы здесь всего лишь временно заменяете госпожу Спенни. Очевидно же! Лоликон! Извращенец! Мелочный тип, который пытается победить ребёнка чужими достижениями! Идите лучше получите общественное уничтожение, магический браслет преступника и умрите с клеймом извращенца!
— А если у меня выше пятого?
— Что?
— Если я выше тебя — что сделаешь?
Лицо Эртины говорило, что она не верит ни единому слову.
— Ха! Теперь ещё и блефуете? Храбрость уровня простолюдина, который умеет только рисковать в дешёвых азартных играх!
— Не веришь.
Спенни продолжала тянуть его за рукав, прося остановиться.
Но воспоминания прошлых циклов только сильнее подзадоривали Эгенира.
— Тогда поспорим?
— Поспорим?
Он задел её соревновательный азарт.
И поднял палец, словно предлагая самую простую сделку.