— Пожалуй, вам уже пора знать.
Правду об этой проклятой личной жизни Эгенира.
— Со Спенни у меня тоже… такие отношения.
Хорсе, будто заранее понимавшая, к чему всё идёт, чуть повернула голову со своего места в комнате магического факультета.
— И вот с этой Хорсе, в общем, тоже.
— Что?
Во взгляде Сесилии появилось отвращение, будто она смотрела на обезьяну в период гона.
Элла, ещё недавно утверждавшая, что уважает его личную жизнь, смотрела примерно так же.
— Т-тогда… сколько их вообще?..
— Если честно, кроме Спенни почти всё произошло не потому, что я сам этого хотел… но уж как вышло. Если считать тех, с кем я был по собственной воле… выходит, только Спенни?
То есть в споре Сесилии и Эллы за место первой жены, как ни смешно, уже существовал совсем другой победитель.
«Падшая маман Спенни».
Вполне закономерный результат.
Пока остальные вели себя в духе «Ну давай же!!!», только Спенни гладила его по голове и искренне беспокоилась о нём. В сердце Эгенира именно она фактически заняла место первой жены.
— Т-ты всё это время скрывал от нас?
— Она сама не хотела, чтобы об этом говорили.
Раз Спенни не хотела — он и молчал.
Услышав это, Хорсе, сидевшая рядом, тоже будто ощутила сокрушительное поражение.
— Вот как?
Конец фразы у неё подозрительно поднялся вверх. Хорсе медленно отпила чаю.
— Тогда… если Спенни велит тебе отдалиться от нас, ты так и поступишь?
Голос Эллы слегка дрожал.
— Я бы сказал, что нет. Но Спенни вас вообще-то не ненавидит.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что она знает, что я встречаюсь с вами, и всё равно это принимает.
Почти ненормальная широта души.
Элла и Сесилия переглянулись и вспомнили: Спенни действительно давно словно бы замечала, что между ними и Эгениром что-то происходит.
— П-почему?..
Настолько полное отсутствие собственнических требований казалось странным.
Хотя если добавить к этому лёгкую склонность к подглядыванию, всё становилось куда понятнее… просто эти двое ещё не знали деталей.
Есть ведь люди, которые возбуждаются, глядя, как их мужчина занимается сексом с другой женщиной.
Эгенир уже подозревал, что у Спенни вкус примерно такой.
«Вот поэтому».
Лучше уж пусть наверху будет Спенни.
Если поставить первой любую другую из этих женщин, она почти наверняка построит вокруг него свою версию памятника «Не пускать иностранцев» и объявит остальным полный запрет на въезд.
«А Спенни так не сделает».
Он вспомнил, как она возбуждённо ласкала тело Хорсе.
По сравнению с этими тремя прожорливыми хищницами, каждая из которых хотела владеть им одна, куда выгоднее было поставить над ними ещё более страшного хищника.
Даже три тигра, собравшись вместе, всё равно не соперники слону.
Чаша терпения Спенни была огромна — почти как её грудь. И одного её присутствия должно было хватить, чтобы остальные одновременно ощутили и бессилие, и странное облегчение.
— Хорсе, ты ведь понимаешь, почему лучше, чтобы Спенни была главной?
После того как Эгенир и Спенни едва не затрахали её до полной покорности, Хорсе превратилась в тихого ягнёнка.
Да, потом она ещё пыталась выждать момент и снова сожрать Эгенира… но после этого успела в полной мере испытать новые приёмы, которые он освоил вместе с высшей техникой, и её морально размазало окончательно.
— …Не спрашивай… Какое бесстыдство…
Когда рядом находилась Спенни, Хорсе послушно сидела и пила чёрный чай.
И да… у этой истории имелось продолжение.
Когда Эгенир атаковал Хорсе при помощи Третьей Руки, создавая Жаровой и Грозовой «членоветры», Спенни тоже вмешалась и довела принцессу до полного беспомощного состояния.
Её пальцы… точнее, техника пальцев была настолько искусной, что даже Эгениру было не угнаться.
Хорсе не просто текла — из неё буквально вырывались фонтаны.
— Я это не признаю! Думаешь, Спенни внезапно появится и скажет, что теперь она выше нас, а я просто покорно соглашусь?!
— Вообще-то со Спенни я сблизился раньше, чем с тобой.
— ЧТО?!!
Вот и разрушился мир Сесилии, которая до сих пор была уверена, что пришла первой.
— А потом ты, Сесилия, ворвалась ко мне в общежитие, чтобы меня изнасиловать.
— ……
— Элла, ты тоже помнишь, что сама делала?
— ……
— И всё это простила Спенни. Так что не мне претензии предъявляйте. Лучше скажите ей спасибо.
Эгенир сделал глоток холодного пива и наслаждённо почувствовал свежесть.
Причём дело было не в температуре напитка.
Просто впервые за всё это время он наконец мог позволить себе такие слова в лицо своим яндере — теперь у него были и сила, и моральное право.
«Ка-а-айф».
Подумать только, он способен сказать им такое.
Вырос, Эгенир!
Да. Теперь у него была высшая техника, он стал чёртовски сильным и наконец получил оправдание, чтобы взять всё под контроль.
И вдобавок за спиной стояла падшая маман Спенни, почти уровня мирового древа.
— Тогда…
Сесилия снова надулась.
Включился её цундере-режим «я не проиграю»?
— Значит, мы для тебя вообще непривлекательны? Мы просто силой тебя взяли, и ты теперь терпишь нас из вежливости?
— Я не это сказал.
— Да какая разница, что ты сказал! По смыслу выходит именно так!
— Успокойся, Сесилия.
— Тебе самой разве не обидно? Да, мы ошибались! Но потом мы для Эгенира делали всё! Я участвовала в эксперименте по пересадке метода контуров маны, мы вместе пошли спасать его, когда эта психопатка его похитила!
Сесилия ткнула пальцем в Хорсе, перечисляя всё, что они сделали.
Хм… не слишком ли он её загазлайтил?
К тому же жалоба Сесилии на вынужденный «игнор-плей» отчасти была справедливой.
— Тогда, если бы Спенни нам не разрешила, мы бы…
Продолжение даже представлять не хотелось.
Нас бы бросили.
Да, именно Спенни приняла их существование, но ведь тогда выходило, что сами они — всего лишь второстепенные женщины Эгенира для секса.
И в нынешнем состоянии, похоже, их уже не убедило бы простое «нет, это не так».
«Хотя если посмотреть с другой стороны… в этом есть доля правды».
Если вспомнить секс, больше всего спокойствия Эгенир чувствовал именно со Спенни — и сильнее всего рос тоже после ночей с ней.
С Сесилией, Эллой и Хорсе его развитие чаще происходило от мести, стресса или очередного буйства Мятежного священного меча.
А когда он узнавал новую сторону Спенни или просто получал рядом с ней душевный отдых, то становился сильнее именно потому, что наконец мог остановиться и привести себя в порядок.
У него уже три женщины, от которых в любой момент можно ждать похищения, заточения и полного «выжимания».
Спенни же давала чувство безопасности.
Если выбирать…
— Почему… ты молчишь?
Голос Сесилии задрожал.
Эгенир очнулся и понял, что Элла и Хорсе тоже напряжённо ждут ответа.
Спенни — или мы трое.
Почуяв угрозу, три женщины совершенно естественно объединились.
Будто тигры, каждый из которых в одиночку способен перекусать кого угодно, вдруг встретили опасность покрупнее и сбились в стаю.
«Хм».
Эгенир даже подумал, не пора ли бежать.
Но снаружи сохранил совершенно спокойный вид: закинул ногу на ногу и продолжил пить пиво.
— Ну… я благодарен вам. Если вспомнить всё, что вы для меня сделали.
Поскольку к большинству перечисленного Хорсе отношения не имела, она тихо пробормотала: «Я вообще-то собираюсь помогать с подготовкой к войне с демонами…» — и незаметно придвинулась ближе к Элле и Сесилии.
Теперь три женщины спорили уже не о том, кто из них лучше, а о другом: Спенни или они вместе.
Если выразить слова Эгенира предельно прямо, разрыв между Спенни и каждой из них казался настолько огромным, что даже сравнивать было неловко.
Поэтому они решили, что сойдёт любая помощь, хоть кошачья лапка, сцепили руки и уставились на него втроём.
«Ого».
Три женщины, каждая по-своему похищавшая, запиравшая и выжимавшая Эгенира, объединились.
Один их вид заставлял подозревать, что сейчас они сообща придумают, как его сожрать.
Сесилия, уже применившая тактику «кто первый заплакал — тот победил», встала по центру и требовательно ждала ответа.
— Ну…
— Не говори!
Сесилия сама же закричала, будто теперь не хотела ничего слышать.
Что за психопатка…
— Лучше вообще ничего не говори. Ты ведь сам сказал: главное — что мы будем делать дальше. Если мы станем для тебя лучше, чем Спенни, тогда всё нормально, разве нет?
— Н-ну… наверное?
Хотя существовал ли вообще человек, способный победить маман Спенни?
— Тогда приготовься. Мы прямо сейчас сделаем так, что ты от нас уже точно никуда не уйдёшь.
— Что ты задумала, Сесилия?
Сесилия посмотрела на Эллу.
В глазах ещё стояли слёзы, но решение уже было принято. Она обняла Эллу и Хорсе за плечи, и троица сбилась в тесный круг, будто футбольная команда после первого тайма.
— …В этом есть смысл.
— Нет, мне кажется, это плохая идея…
Неожиданно Хорсе заняла отрицательную позицию.
— Почему? Ты не будешь участвовать?
— Дело не в этом. Просто против нынешнего Эгенира это уже…
Хорсе слишком хорошо прочувствовала, насколько он недавно усилился. Её слова звучали примерно как трусливое: «Мы всё равно проиграем».
— Тогда будешь поддержкой.
— А вот это уже другое дело.
Хорсе заговорила так, словно участие в принципе не обсуждалось: «Ну нет, совсем пропустить такое тоже нельзя».
Операция по спасению Эгенира — это одно.
А секс — другое.
Стоило вспомнить недавнее, и между ног уже медленно становилось влажно.
«Охренеть. Я даже отсюда понимаю, о чём они шепчутся».
Эгенир всё понял.
— Итак.
Сесилия резко стянула верх, и остальные последовали её примеру.
В воздухе появилась мрачная решимость игрока, который уже бросил кости и теперь идёт ва-банк.
— Возможно, мы хуже Спенни! Но терпеть, что нас называют «второстепенными», я точно не стану.
— Согласна, Сесилия.
После недавнего поцелуя Элла и Сесилия, похоже, неожиданно хорошо нашли общий язык.
— По-моему, нас сейчас уничтожат…
Хорсе пробормотала это с тревогой.
Три женщины двинулись к Эгениру, сидевшему на диване.
— А, значит, решили выяснить всё вот так?
Эгенир довольно улыбнулся, разглядывая три пары грудей в красивых бюстгальтерах.
— Серьёзно?
Элла и Сесилия смотрели так, будто уже всё решили, а вот Хорсе одна тихо икнула.
Тр-р-ресь!
За спиной Эгенира вспыхнула высшая техника Третья Рука.
— А…
Элла и Сесилия ещё не знали, что Эгенир недавно серьёзно обновил свою высшую технику.
И теперь форма «Третьей Руки», возникшей у него за спиной…
— М-может, сначала отступим? — предложила Хорсе.
— Д-да, думаю, это разумно!
Элла и Сесилия уже начали медленно пятиться.
Но Эгенир зло усмехнулся и сам двинулся к ним.
— А что такое? Вы же играть хотели.
За его спиной, словно крылья Красной Птицы, раскрылись Жаровой и Грозовой «членоветры», создавая множество фаллических отростков.
Именно этой новой техникой он сумел сделать Хорсе послушной.
Манъчхонхвау (萬天火雨) — «Огненный дождь десяти тысяч небес».
От этого названия Эгенир породил собственное… Манъчхончхору (萬天凸雨) — «Выпуклый дождь десяти тысяч небес».
Для «выпуклого» он даже подобрал иероглиф 凸, настолько же неприлично выглядящий, насколько и сама техника.
Эгенир, самопровозглашённый Король Секса, бросился на трёх тигриц, мгновенно превратившихся в перепуганных кошек.