Итак, найдите отличия.
Столкнувшись с этой задачей ровно сейчас, Эгенир внезапно понял совершенно очевидный ответ.
Сесилия — спокойно анализирует причину проблемы, помогает Эгениру, не превращает всё в цирк и ищет рациональное решение.
Эйсиль — стоит перед ним с вывернутыми от ярости глазами и разносит суд.
Раньше в подобной ситуации именно Сесилия первой сорвалась бы и уничтожила полздания.
А теперь всё разнесла не она, а Эйсиль.
Если дело не в характере, оставалось всего одно объяснение.
Настолько простое, что его поймёт даже ребёнок.
«СЕКС, БЛЯДЬ!»
Яндере, которой не прокачали симпатию до ста через секс, оставалась огромным складом пороха, набитым горящими фитилями.
Чёртова бомба, способная рвануть в любой момент.
Дикая лошадь с горящим хвостом, которая несётся восполнять то, чего ей не хватает.
— Уничтожьте всех, кто связан с этим местом!
— Есть!!!
Святые рыцари подняли булавы, молоты и щиты и пошли вперёд.
— Всех, кто не преклонит колени, — казнить!
— Во имя Бога!
Говорили, отряд святых рыцарей ставит приказы святой превыше всего.
И Эйсиль сейчас собиралась наглядно доказать это, устроив международный конфликт такого масштаба, что против Святого Королевства могла сформироваться коалиция государств.
В зале суда из-за известности Эгенира присутствовало множество дворян и членов королевских домов разных стран.
Если здесь сейчас устроят резню, Святое Королевство превратят в пепел.
Ну, не мгновенно.
В военном отношении оно было одним из сильнейших государств, поэтому на уничтожение понадобилось бы время.
Но Эйсиль это совершенно не волновало.
Её взгляд говорил только одно:
«Кто посмел тронуть моего Героя?»
Эгенир цокнул языком.
— А… блядь… серьёзно…
Получается, единственный ответ — превратить Эгенира в мужскую шлюху.
Он должен лично бросаться телом на каждую проблему, чтобы яндере успокаивались.
Эйсиль он до сих пор не трогал по двум причинам.
Во-первых, на этом же процессе уже обсуждали подозрения в домогательствах к святой.
Во-вторых, он думал, что для святой девственность действительно является важным условием.
Да и насильно увеличивать количество женщин вокруг себя он никогда особенно не стремился.
Но этот ебаный мир яндере буквально толкал его в спину.
Можно ли назвать принудительный гарем чистой любовью?
Блядь…
— Господин Эгенир!!!
— Для начала оружие опусти.
— Да!
Хорошая сторона Эйсиль отличалась от большинства яндере: его приказы она слушала почти безоговорочно.
Плохая сторона заключалась в том, что по грубой боевой силе она превосходила почти всех остальных женщин.
Наверное, так чувствует себя человек, который держит на поводке послушную собаку размером больше тигра.
Формально поводок есть.
Но если эта псина по-настоящему рванёт, хозяин просто полетит следом по земле.
— Спокойно. Положи оружие.
Этот молот, блядь, опасен даже для Эгенира.
Подойдёшь слишком близко, а у неё внезапно активируется «яндере-бастер» — «Я всех убью!» — и одним взмахом тело разлетится на куски.
Эгенир вытянул руки, успокаивающе показывая ладони, и медленно двинулся вперёд.
— Хорошо. Медленно положи его.
Люди, которые до этого падали на колени или пытались убежать, уставились на него.
— А-а-а!
— Герой! Это Герой!
Эгенир медленно приближался к обезумевшей святой и успокаивал её.
Эйсиль искренне не понимала, чего все так боятся.
Её лицо было воплощением невинности, чистоты и красоты.
Но за этой красотой стоял молот размером с небольшой памятник.
И Эгенир всё равно шёл к ней ради всех остальных.
Вопросы о том, виновен он в суде или нет, мгновенно исчезли из голов публики.
Прямо сейчас он решал центральную проблему и снова спасал всех присутствующих.
«Блядь, а ведь это вроде как моя вина».
Он прекрасно знал: если не перевести яндере в режим мегадере, рано или поздно будет катастрофа.
И всё же оставил Эйсиль без внимания, потому что «лень» и «она вроде хорошо слушается».
Конечно, понять эту причинно-следственную связь можно было только зная о системе.
Поэтому секрет оставался при Эгенире.
— Ну-ну. Спокойно.
— Позвольте мне немедленно очистить этих дерзких неприкасаемых, оскорбивших господина Героя!
Как можно говорить таким красивым голосом настолько страшные вещи?
Чистота тембра — будто по стеклу катятся жемчужины.
Ну да.
Святая.
— И сейчас же заставить их встать на колени, судить уже их самих, отрубить головы, выставить их на всеобщее обозрение, переломать конечности и скормить тела собакам!
Жемчужины всё ещё катились.
Только теперь казалось, что это глазные яблоки.
Почему гротеск должен звучать так красиво?
— А если я скажу прекратить?
— У-у-у…
Эйсиль заскулила, как щенок, которому показывают лакомство, но не дают.
Можно было бы поддаться на такую милоту.
Но тогда начнётся мировая война.
— В мире есть законы.
— Над законами стоит Бог!
Ну да.
А сам Эгенир как раз был тем идиотом, которого эксплуатировал этот бог, система или какая-то ещё хрень.
«Да пошло оно всё».
Оставалось поверить в одно.
Уровень симпатии.
И пойти напролом.
— Если продолжишь так капризничать, я разозлюсь.
— Что?
— Разозлюсь.
Эгенир нахмурился.
— В-вы… разозлитесь?
— Ага.
— Тогда какое испытание вы даруете мне…
Грудь Эйсиль заметно поднялась.
Испытание?
Сам господин Герой лично ниспошлёт ей испытание?
Для неё это будет слаще любого счастья.
Если прикажет босиком пройти по терновнику — пройдёт.
Если прикажет танцевать в огне — она ещё и вальс исполнит.
— Запру тебя в одиночной камере. Не сможешь молиться, не сможешь славить Бога, не сможешь видеть меня и даже разговаривать со мной.
— ХА!
Глаза Эйсиль округлились.
Так вот почему взрослым нравится дразнить маленьких детей?
Она смотрела так, будто услышала самое ужасное наказание в мире.
— И всё равно продолжишь?
— У-у-у…
Внутри святой шла титаническая борьба.
— Но если потерпишь…
Эгенир погладил её по голове.
Плевать, кто смотрит.
Других вариантов всё равно не осталось.
Главное — стабилизировать эту бомбу.
— Я научу тебя вместе со мной прославлять Бога.
— КЬЯ-А-А-А!!!
Она взвизгнула как школьница, внезапно встретившая любимого айдола.
— ПРАВДА?!
— …Ага.
Можно ли вообще так радоваться?
Но… если «способом славить Бога» окажется секс, это нормально?
Не объявят ли его еретиком и не убьют?
Хотя сама Эйсиль слишком сильная.
Ещё одна проблема: а вдруг во время секса она зажмёт член бёдрами и просто переломает его?
Но сперва надо было предотвратить мировую войну.
Если окажется совсем страшно, можно будет сказать, что любимый способ молитвы Эгенира — молиться голыми.
Как-нибудь выкрутится.
— Всем отступить!
— Есть!
Отряд святых рыцарей мгновенно исчез.
— Фух…
Первый пожар потушен.
Теперь как закончить этот цирк?
В такие моменты нужны хитрость и способность выкручиваться из ситуации.
А у Эгенира оставался только язык, натренированный годами общения с яндере.
— Сейчас я сыграю сцену. Сначала упади.
Он прошептал это Эйсиль.
— Упасть… говорите?
— Ага.
— Как прикажете.
Она моментально рухнула, словно Белоснежка после отравленного яблока.
Эгенир подхватил её на руки и отчаянно закричал:
— СВЯТАЯ!!!
Все вокруг замерли.
— Ч-что случилось?
— Почему святая вдруг упала?!
— Что происходит?!
Пришло время спектакля Эгенира.
— СВЯТАЯ!!! Неужели демоническая энергия всё ещё отравляет ваш разум?! Неужели вы до сих пор думаете, что сражаетесь с демонами?!
Ложь была щедро покрыта специями.
Люди реагировали примерно одинаково:
«А?»
«Что?»
«Так вот оно что?»
— Что с ней произошло?
Несколько смелых людей всё-таки приблизились.
— Когда мы сражались с демонами, святая на короткое время попала под ментальную атаку трусливого лича. Она молилась, пытаясь исцелиться, но чёрная магия, усиленная жертвой собственной жизни мага, не поддалась даже святой силе. Похоже, она снова решила, будто вокруг продолжается война!
— Боже!
— Так вот почему!
Нужно вложить душу.
Чем трагичнее — тем лучше.
Все годы, когда Эгенир изображал несчастного перед яндере и умолял их остановиться, наконец окупались.
Он умел выглядеть настолько жалким и измученным, что даже Эйсиль, спокойно притворявшаяся без сознания, превращалась в трагическую героиню.
Эгенир сидел на коленях среди обломков стены и держал святую на руках — точь-в-точь герой, потерявший любимую.
«Блядь. До чего я докатился…»
Толпа зашепталась.
— Но такой ущерб…
— Тсс! Сказали же, это последствия атаки демонов. Она получила их, сражаясь ради нас.
— Верно… Святая тоже ставила жизнь на кон.
— Насколько же страшной была битва, если он так страдает.
— Ох, святая… Защищала нас и попала под чёрную магию… И до сих пор не очнулась полностью…
В искусстве униженно и жалостливо играть Эгенир был чемпионом.
Его спектакль заразил публику.
Даже люди, которые вроде бы понимали, что ситуация странная, смотрели на разворачивающуюся трагедию и вытирали слёзы.
— Её можно вылечить?
— Лечение идёт. Но когда со мной случается что-то серьёзное, эта ментальная чёрная магия вновь активируется. Проклятие ещё не снято окончательно, поэтому ей тяжело.
— Какая беда…
И тогда все взгляды повернулись к прокурору и судье.
— Э… э…
— Эгенир и так страдает из-за святой, а святая всё ещё не оправилась от чёрной магии демонов — и вы притащили их в суд?!
— Вы совсем ебанулись?!
Стрела всегда должна куда-то прилететь.
Прокурор, который ещё минуту назад искал последний шанс на победу, теперь смотрел с лицом:
«Э-э, блядь, что происходит?!»
— Убить их, блядь!
— Точно! Посмотрим, что сильнее: ваш закон или наш бунт!
— Тише! Т-тише! Соблюдайте порядок!
— А-А-А-А!!!
Прокурора схватили за руки и куда-то потащили.
Судья мгновенно оценил направление ветра и забарабанил молотком.
— ЭГЕНИР НЕВИНОВЕН! НЕВИНОВЕН! Настоящим объявляю: я никогда не получал никакой дурной информации об Эгенире Талфоне и лишь вынужденно председательствовал на процессе в соответствии с законом! Я ни в чём не виноват! А-а-а! Не хватайте за волосы! Подождите! Вы мне по кости попали! Стойте! П-помогите!
Не помогло.
Судью тоже утащили.
— Кто заставил измученную святую и будущего Героя пройти через это?!
Толпа полезла к документам суда и начала искать подписи.
— Ректор! Этот ублюдок-ректор отправил требование явиться!
— Притащить его сюда и убить!
— Вперёд!
— ВПЕРЁ-Ё-ЁД!!!
Разъярённые люди зажгли факелы и огромной толпой рванули к кабинету ректора — мстить за святую и Эгенира, которые пожертвовали собой ради них.
— …
— Уже… закончилось?
Эйсиль чуть приоткрыла один глаз.
— Э… нет… Хотя… наверное, да? Или нет… Кажется, да…
— Эгенир…
Сесилия медленно подошла.
— А?
— Ты вообще что только что сделал?..
Услышать такое от Сесилии.
Вот уж правда, если долго жить, увидишь всё.
— Сам не знаю…
Он всего-то хотел разыграть: «У святой обострился ПТСР после чёрной магии», — и тихо замять разрушение суда.
Но толпа уже сама начала плодить слухи.
Теперь люди двигались выискивать прокурора, судью, всех причастных и самого ректора, чтобы разнести их к чёрту.
К первоначальным эмоциям добавилось простое:
«Мы всё равно должны были умереть от демонов. Нас спасли, а эти сволочи теперь мучают наших спасителей!»
Толпа быстро выросла из тысяч в десятки тысяч.
Остановить её стало практически невозможно.
— А-А-А! Блядь, что это?!
Ректор как раз думал, бежать ли после результата суда или остаться на должности и продолжать жрать взятки.
Он посмотрел в окно и увидел море разъярённых людей.
— Ректор, выходи и отвечай за свои преступления!
ДЗЫНЬ!
В окно полетели камни.
— А-А-А-А! СПАСИТЕ!!!
Он как раз вызвал проститутку и собирался хорошенько развлечься после долгого перерыва, поэтому стоял в одних трусах.
И теперь, как когда-то Эгенир на одном из судебных заседаний, ректора вытащили наружу буквально в нижнем белье.
Перед ним уже лежали в крови прокурор и судья — старые знакомые, с которыми он не раз делил взятки и вместе развлекался с девушками на закрытых приёмах.
Их глаза говорили всё.
Прокурор:
«Ублюдок, кого ты вообще решил тронуть?»
Судья:
«Ох, блядь. Ну всё. Жизнь закончена».
Прекрасный финал судебного дня.