Огненный меч.
Пылающий клинок.
Эгенир начал соединять магию и меч после истории с Сесилией.
Можно сказать, этот стиль стал совместным произведением Эгенира и чистых намерений Сесилии, которыми он воспользовался.
— Ты ведь прекрасно это знаешь?
Пылающий меч.
Именно Эгенир создал его.
— И в итоге этим же мечом в твоём животе проделали здоровенную дыру.
Если смотреть со стороны, Сесилия была почти убийцей.
Эгенир много раз спрашивал себя, почему она сделала такой выбор.
— Да.
Слияние магии и меча.
Эгенир освоил большую часть секретных техник Огненной Башни Сесилии и благодаря им выиграл немало сражений против демонов.
Если бы не она… наверное, в боях с балрогами его ломали бы бесчисленное количество раз.
Теперь вместо злости на Сесилию за попытку убийства он наконец искал ответ на вопрос: почему она дошла до этого?
— Ответ очевиден. Ты же знаешь? Перегрузка маны.
Ради Эгенира Сесилия раз за разом терпела перегрузки маны и проходила через бесчисленные неудачные эксперименты.
Как в опытах, которые предшествовали нынешнему методу циркуляции маны.
Сейчас Эгенир помнил прошлые циклы и заранее знал, что эксперимент Спенни относительно безопасен, — поэтому всё выглядело не так страшно.
Но сколько людей согласились бы ради одного Эгенира испытывать на себе совершенно непроверенную магию?
— Ты ведь был её первой любовью.
И для Сесилии всё было так же.
Она тоже любила его по-настоящему.
И поэтому…
— Она не выдержала перегрузок маны.
Чудовищные перегрузки всё сильнее разрушали её.
Во время вторжения демонов она продолжала вести магов и оставшихся студентов. Из председателя студсовета стала командиром осадного подразделения сопротивления Академии — и постепенно выгорала.
И всё же стоило Эгениру попросить, как она словно по волшебству приносила новый метод циркуляции, способный объединить меч с магией.
— Как, по-твоему, появлялись эти методы?
— …
— Как в обычных Башнях? Брали удобных магов и ставили эксперименты на людях? Во время войны с демонами у них были лишние кадры, чтобы пускать их на опыты?
Эгенир Огненного меча легонько стукнул себя по голове пылающим клинком, словно предлагая наконец подумать.
— Дебил. Она всё проверяла на собственном теле. Хотя ей вообще не было нужды брать в руки меч.
— …Да.
Приходилось признать: Эгенир опьянел от мысли, что избран.
Он может воскреснуть.
Жертва Сесилии даст ему силу, которая поможет защитить Академию.
Он завернул всё это в красивое слово «любовь» и пользовался ею сколько хотел.
— Теперь понял? Ладно, случай с Эллой и прочее ещё можно списать на невежество или недостаток сил. А это что?
Он знал.
Точнее — намеренно не хотел знать.
Чем больше он использовал принесённые Сесилией техники, тем сильнее становился. А когда наконец начал мстить за Шелтона и остальных ублюдков из бедного общежития, его словно поглотило безумие, которое уже не умело останавливаться.
— Странно же, правда? Я про Сесилию.
— …
Он знал.
— Срыв Сесилии должен был быть связан именно с тем прошлым. Она встречалась с бесполезным парнем без единой особенности и, слыша твоё постоянное нытьё о слабости, экспериментировала на собственном теле, чтобы научить тебя магическому мечу. И в итоге должна была сорваться.
Да.
— Тогда почему Сесилия сорвалась уже на симпатии пятьдесят? «Механика яндере»? Нет ведь. Посмотри на ситуацию нормально, дебил, и перестань всё сваливать на других.
— …
При симпатии пятьдесят Сесилия, кажется, была просто искренней студенткой, которая сказала Эгениру, что любит его.
Почему он это забыл?
Или… просто отрицал?
— Все женщины здесь яндере? Тогда что со Спенни? Не кажется, что исключений слишком много?
Сесилия.
Причина, по которой она сорвалась тогда — и по которой в следующих циклах снова сходила с ума, если дело касалось Эгенира.
— Оно остаётся. То, что ты сделал.
На сердце снова стало тяжело.
— А потом ты не выдержал давления окружающих… Эй, мы ведь один человек. Давай без вранья.
Он не хотел слушать.
— Твоё «я расстался с ней, потому что другие сказали, что так будет лучше» — это ведь просто удачно подвернувшийся повод, да?
— …
— Она постепенно сходит с ума. А демоны вот-вот вторгнутся. Магический меч, который она тебе даёт, тоже почти достиг предела.
— Хватит…
— И тут ты понимаешь уже известную вещь: магические мечники — всего лишь ограниченные недоделки. Значит, это предел? Тогда… Сесилия больше не нужна?
— ХВАТИТ!!!
Сила вокруг Эгенира яростно взметнулась.
— Признай уже, дебил. Ты бросил Сесилию. Женщину, которая ради тебя сжигала собственное тело и доводила себя до срывов.
— …
— Да, потом она проткнула тебя техникой, которую сама же тебе дала. Вот так — раз.
Он рукой изобразил удар кинжалом в живот.
Эгенир почти физически снова ощутил тот момент.
Теперь становилось понятно, почему именно образ Сесилии едва утянул его во внутреннего демона.
— Психика Сесилии разваливалась.
— …
— Из-за одного бесполезного ублюдка без особенности и вершины мастерства. Первая любовь? Если начистоту, ты в основном видел в ней ресурс. Шептал «люблю», а в голове ждал, какой следующий полезный способ развития магического меча она принесёт.
— …
— Мана копится и в сердце, значит, её можно использовать вместе с маной даньтяня. А подопытная — знаменитая дочь Огненной Башни? Шансы на успех огромные. Вот это удачная встреча, а?!
Эгенир устал.
Нет. Он уже всё это знал — и потому чувствовал бессилие перед собственными словами.
— А потом она стала бесполезной, и тут окружающие говорят расстаться? О! Я расстанусь ради неё! Какой же я хороший человек! Да?
— …
— Тебя бесило, что она уже сломалась, выгорела и стала срываться?
— Да.
— «Простить Сесилию»? «Проблемная психичка, которая постоянно срывается»? Ты ведь знаешь, из-за кого она такой стала. Тогда с какой совестью сделал её первой добычей в новом цикле?
— …
— Хотел снова попользоваться? А потом опять выбросить? Конечно нет!
— …
— Наш великий господин Эгенир сперва вытащит из Сесилии особенность! А потом, если она опять начнёт раздражать срывами, убьёт! И даже не станет разбираться, почему она сходила с ума, почему мучилась и почему убила тебя после того, как ты, словно кусок человеческого мусора, нашёл удобную отговорку и выбросил её!
— …
— Потрясающе! Что? «Внутренний демон»? Послушать — так ты святой, блядь! «Спасти других»? Одного человека использовал до полного уничтожения, а теперь собираешься бороться за общее благо?!
— Я не знал, что всё было настолько…
— Нет.
Он подошёл ближе.
— Знал. Ты видел, как ей тяжело. Видел, как она держалась за горящую грудь и стонала от боли. В ту ночь.
— …
— Но ты отвернулся, ублюдок. Потому что сам становился сильнее. Потому что этой силой можно было спасать людей от демонов. Потому что тебе хотелось отомстить за Шелтона и прочих придурков из бедного общежития так жестоко, чтобы наконец отпустило. Ты исказил всё словом «первая любовь» и пользовался ею. Мразь!
БУХ!
Кулак впечатался Эгениру в щёку.
— Ты ведь понимаешь, какое я «я»?
Тот схватил его за ворот.
— Да.
Кажется, понимал.
Он… ещё один Эгенир…
— Я — ты до того, как начал оправдывать себя, используя Сесилию.
— …
Ощущение первой любви.
Любовь.
Тот Эгенир, который любил Сесилию, когда она беззаботно улыбалась и спокойно брала за руку бесполезного парня без единой особенности — непонятно даже, что она в нём нашла.
— Ты исказил всё, использовал её, довёл до срыва, а потом прикрылся войной: «ничего не поделать, в следующей жизни исправлюсь». А потом что?! УБЛЮДОК ЕБАНЫЙ!!!
Он затряс Эгенира за ворот.
— Поднимешь симпатию, вытащишь особенность и убьёшь?
Тот даже рассмеялся от абсурдности.
— Ты вообще человек?
— …Похоже, нет.
Нет.
Как ни искажай память, он всё равно знал.
Знал, что ей тяжело.
Помнил, как она до конца скрывала боль и улыбалась ему.
Главной причиной её срыва… был Эгенир.
— Ты никогда не снимешь этот ограничитель. Нет, блядь. Я никогда тебя не признаю.
БУХ!
Он отпустил ворот и швырнул Эгенира на землю.
Тот жалко покатился прочь.
— Лучше просто сдохни от моей руки.
— Наверное, так и лучше.
Копия подняла пылающий меч и приготовилась вонзить его точно так же, как Сесилия в первом цикле.
— Сдохни, безнадёжный лицемер.
— …
Эгенир почти согласился.
Может, лучше исчезнуть, чем навсегда остаться запертым в этой искривлённой, неразрешимой обиде.
— Ты… ебаная мразь…
Но лицо другого Эгенира исказилось яростью, а клинок так и не пошёл вперёд.
— Что?
Причина была до боли очевидна.
— Ты правда не понимаешь?..
Сейчас Сесилия улыбалась Эгениру.
Говорила о любви.
Её срывы прекратились, и она упорно шла к своей мечте — посту председателя студсовета.
И тот Эгенир, который любил её, тоже видел всё это.
— Почему она любит такого… такого идиота, как мы?..
— Кто знает.
ЗВЯК!
Он уронил меч.
Больше сказать было нечего.
Оставалось лишь произнести мерзкое, почти недостойное доверия обещание лицемера: дальше он постарается поступать правильно.
— Хорошо хоть не начал нести хуйню про помутнение рассудка или то, что во всём виноваты ограничители.
— Ага.
— Не заставляй Сесилию плакать. Ни одной слезы.
— …Постараюсь. Но, наверное, будет тяжело.
— За честность хочется убить тебя ещё сильнее.
Он начал исчезать.
Мечу он Эгенира не учил.
Но дал другой ответ.
Не забывай своё лицемерие и собственное мерзкое прошлое.
Речь не о том, чтобы никогда не совершать ничего дурного.
Но если Эгенир снова попытается повторить то же самое — взгляд исчезающей копии ясно говорил: тогда лучше повесься и сдохни.
Да.
Всё было именно так.
Он был слаб. Ничего не мог.
И в момент абсолютного бессилия единственной надеждой оставался магический меч, который приносила Сесилия.
Поэтому он игнорировал её боль.
Поэтому загнал её в удобную рамку «яндере» или «сука».
Иначе…
— Ха-а…
— Закончили?
Остался один.
Эгенир с Мятежным королевским мечом смотрел на него без всякого выражения.