— Аппееерко-о-от!
Эгенир вложил плечо в удар снизу вверх.
Лысый стиснул зубы, но удар оказался настолько чудовищным, что сознание едва не выключилось, а тело подбросило в воздух.
На мгновение он действительно увидел небо.
— Соккер-кик!
Следующим Эгенир обработал бедро парня в кепке футбольным ударом.
— Ух!
Тот сложился на землю.
— Так. Высокий. Илюком.
— Что?
— Сюда иди. Илю-com.
— А.
Тот послушно подошёл.
Эгениру даже хотелось похлопать им за то, что они уже поняли: бежать бессмысленно.
Он схватил высокого за волосы и расправил ладонь.
— Зубы стисни. Если выбьешь — потом намучаешься.
— М-м!
— Эх. И зачем вообще в такую профессию лезть? Надо было нормальную работу выбирать.
ШЛЁ-Ё-ЁП!
Ладонь красиво впечаталась ему в лицо.
По губам потекла кровь — похоже, дёсны лопнули.
— Нормально?
Троица валялась на земле.
Эгенир присел рядом на корточки и с заботливым видом посмотрел на них.
— Эй, вам ещё по пять-шесть раз получать. Чего вы легли после одного удара?
— П-простите…
Лысый поднялся, держась за кружащуюся голову.
— Хорошо. Почему выбрали такую работу?
— Что?
— Почему. Без слезливой истории. Хочу услышать амбицию в духе: «Я выбрал это дело и стану вот кем!»
Эгенир поинтересовался, не заключили ли они трое свой вариант клятвы в персиковом саду: мол, вместе ограбим всю Поднебесную.
— Просто… другой работы не было…
— Наёмники же есть?
— Для них у нас характеристики слабоваты…
— В F-ранг вроде почти всех принимают?
— Мы пробовали… доход маленький…
— А-а. То есть зарплата на прошлой работе не устроила, поэтому решили перейти в эту отрасль?
— Да…
— Эх. Мир и так опасный. Откуда знаете, когда нарвётесь на сильного ублюдка? А?
— …
— Вам ещё повезло, что встретили меня. Обычно сильные парни начинают орать про восстановление справедливости и реально пытаются вас искоренить. Понимаете?
— Да…
— Понимаем…
— Простите…
Трое встали на колени и приняли позу внимательных учеников.
«Вот! Правильно!»
Они отлично понимают свою профессию.
Сильных бояться, слабых давить.
— Талант к этой работе у вас, похоже, врождённый. Но я, если подумать, тоже человек на стороне справедливости. Поэтому не могу просто смотреть, как вы продолжаете так жить.
— И… что тогда?
— Давайте я сломаю вам ноги в нескольких местах. Тогда точно больше не сможете.
— П-пощадите!
— Больше никогда!
— Эй, кто вас убивать собрался? Просто вместо такой работы даже с хромой ногой можно найти транспортный бизнес… или простую наёмничью работу. Разве нет?
— Если однажды вылетел из наёмников, обратно не берут! Пожалуйста, проявите милосердие!
— Если ноги потеряем, нам правда нигде работы не дадут! Только побираться останется!
— О? Теперь ещё и профессию нищего унижаете?
— Ч-что?
— Вы вообще понимаете, насколько тяжёлая это отрасль? Совсем недооцениваете.
Троица посмотрела на него так, будто он несёт полный бред.
— Для хорошего попрошайничества сначала нужно жалостливое лицо. Потом постоянно воюешь с другими нищими за место. А ещё это огромная сфера услуг: ты даёшь людям ощущение, что они сделали доброе дело. Нищие высшего класса умеют понравиться дворянину и за один раз заработать золотую монету.
— …
— И самое важное в такой услуге — сторителлинг. Сторителлинг! Видишь человека: он хромает или очень молодой. Взгляд сам цепляется, рука тянется к кошельку. Я вам новую профессию предлагаю, а вы отказываетесь? Это уже попытка со мной спорить.
— Н-нет!
— Н-но ноги, пожалуйста!
— Умоляем! Лучше уж руку…
Стоило одному сказать «руку», остальные тут же посмотрели на него с ненавистью.
Руки они тоже терять не хотели.
— То есть вы хотите сохранить и руки, и ноги, да ещё легко зарабатывать? Предлагаю профессию — не нравится. Даю шанс подчеркнуть трагическую судьбу хромотой и стать мастерами сферы услуг — тоже не нравится. И чего мне с вами делать?
Они просили простить.
Но сумасшедший перед ними уже не слушал.
Эгенир просто играл с тремя забавными жертвами.
— Тогда компромисс: каждому по одной руке. Окей?
— Н-не окей!
— Нот окей!
— Эй, решайте быстрее. Лысый, ты ведь правша?
— Да!
— Эту руку уже дорого лечить после того, как я её провернул. Давайте просто добьём полностью.
— Н-нельзя! Это моя драгоценная правая рука!
Лысый в ужасе начал кланяться так отчаянно, будто совершал чудо.
Когда он опустил голову, лысина отлично поймала солнечный свет и ударила Эгениру в глаза.
— Мама! Простите меня!
— Чего мать зовёшь? Я тебе хорошую профессию предлагаю.
— Родители будут против такой профессии!
— А хулиганом работать им нравилось?
Эгенир широко улыбнулся.
Троица задрожала и переглянулась.
— Ну ладно. Давайте совсем помягче — договоримся на несколько зубов?
— Да!
— Исключительно мудрое решение!
— Огромное спасибо! Как нам отплатить за такую милость!
— Да ладно, чего так льстить.
Эгенир с улыбкой раскрыл ладонь и показал жестом: стиснуть зубы.
Они мгновенно подчинились.
— Бить буду так, чтобы зубы вылетели. Какие именно — случайность. Если передние уйдут, не жалуйтесь, хорошо?
— Нее-е-е!
Стиснув зубы, они уже не могли нормально произнести «да».
ШЛЁП-ШЛЁП-ШЛЁП!
Три головы синхронно мотнуло в сторону.
Зубы посыпались, как кукурузные зёрна.
— О-хо. У двоих передние вылетели.
Эгенир специально бил по передним.
Третий в последний момент отвернул голову — у него чисто выбило соседние.
— Ну что, профессию хулигана поменяете?
— Да!
— Будем жить честно!
— Будем почитать родителей и никогда больше не выберем странную работу!
— Правда?
Эгенир поднялся.
— Тогда если я снова услышу, что возле этого парка бесчинствуют трое беззубых хулиганов, просто найду вас, скажу: «Ах вы ублюдки, обещание нарушили», — и приду убивать. Нормально?
— …
Троица застыла.
По лицам было видно: этот вариант они вообще не просчитали.
— Чего такие лица? Нищими быть не хотите. Но без передних зубов всё ещё можно найти другую работу, верно? Или нет? Может, всё-таки ноги надо было ломать?
— Нет!
— Нам зубы нравятся!
— Да! Разумеется!
— Тогда валите. И не думайте что-нибудь провернуть, спрятавшись от глаз. Я вроде как на стороне справедливости… но знакомых у меня много. Если считаете, что вру, попробуйте.
— Нет!
— Мы уже можем удалиться? Кажется, мы слишком сильно помешали вашему времени вдвоём!
— Да! Немедленно уйдём!
— Валите.
Настроение стало лучше.
Справедливость восстановлена.
Эгенир смотрел, как парень в кепке, которому прилетел соккер-кик, висит на плечах товарищей, а те тащат его прочь.
«Хоть верность друг другу есть».
— Нормально жить будут. Я им отличный жизненный урок дал.
Эгенир был доволен.
Он не знал, чем они займутся дальше, но хулиганами — вряд ли.
— Пойдём?
Эртина оценила его восстановление справедливости так:
— По-моему… ты псих.
— М? Мы же рационально поговорили.
Эртина решила, что у него неправильно определено само слово «рационально».
И ещё поняла кое-что.
«Вот каким он становится, когда реально злится».
Эгенир не из тех, кто просто орёт «А-А-А-А!» от гнева.
Он скорее думает: «Как бы поэффективнее уничтожить этого ублюдка?»
Просто бесконечное отчаяние Академии много раз доводило его до чистой, мгновенной ярости.
По природе же он был не настолько вспыльчив.
Скорее немного подлый… а если хочется сказать приятнее — экономный? Рациональный? Умеющий соизмерять последствия?
Даже окружающие смотрели с выражением «это уже перебор».
Возможно, если бы он просто разрубил их мечом, впечатление было бы даже лучше.
— Надо было убить.
— Ох, какие люди жестокие. Как можно так легко убивать человека?
Эртина всерьёз задумалась, не было бы это гуманнее.
— Эртина, ты ведь в будущем будешь участвовать в политике дома Поуэлл?
— Ну да.
— Там нельзя каждого наглеца открыто убивать. Но давить тех, кто продолжает борзеть, придётся. И при этом надо говорить вещи, которые хорошо звучат для публики. Разве не лучше делать примерно как я?
— О-хо.
Эгенир начал учить ребёнка весьма сомнительным вещам.
Апперкот, соккер-кик и пощёчины заметно улучшили его настроение и породили философию жизни.
— Есть поговорка: если уж карать, истреби девять колен рода. Но зачем жить настолько жестоко? Создаёшь человеку полное отчаяние, оставляешь одну щель для побега — и он будет ползти через неё, благодарить и кланяться.
— Оппа, а он потом не отомстит? Тогда зря отпустили.
— Это если ты недостаточно сильна.
— А-а!
— Если абсолютный сильнейший или человек, которого он больше никогда не сможет тронуть, оставляет путь к жизни, большинство поблагодарит, убежит и больше не покажется. Никого не убил, морально выгнал. Чисто же.
— Понятно!
— Представь, сколько проблем было бы у садовников, если бы я их прикончил. Кровь, трупы — кто всё убирать будет?
— Оппа, ты правда умнее, чем я думала!
— Естественно.
Эртина по-дружески повисла у него на руке и начала раскачивать.
Похоже, она ещё пыталась прижаться грудью, но Эгенир был в хорошем настроении и решил не обращать внимания.
— А прогулки в парке, оказывается, отличная вещь. Надо иногда выходить и проверять, нет ли ещё хулиганов.
— Оппа! Тогда бери меня тоже.
— Это уже лишнее.
— Пф.
Эгенир мгновенно пришёл в себя и включил режим «госпожа клиентка, что вы себе позволяете?».
Эртина выглядела разочарованной.
— Всё! Больше не могу терпеть!
Сесилия бросилась к ним.
Эгенир знал, что она наблюдает неподалёку.
Но чтобы она решилась атаковать племянницу дома Поуэлл?..
— Пей!
Флакон втиснули Эртине в рот.
— Это противоядие к тому препарату, который ты так искала! Быстро выпей, Эртина!
Эртина ошеломлённо распахнула глаза.
А затем, стоило ей понять смысл слов, тут же выплюнула флакон.
ДЗЫНЬ!
— А?
Теперь уже растерялся Эгенир.
Растерялись и остальные женщины, которые собирались помогать держать Эртину, и сама Сесилия, только что пытавшаяся силой залить средство ей в рот.
— Не хочу!
Эртина закричала.
А затем…
— Я хочу ещё играть с оппой! Нет! Хочу дальше ходить на свидания! Хочу так жить дальше!
Её глаза постепенно приобретали знакомый яндере-блеск.
Вот чёрт.