Ягодицы Спенни были слишком хороши, чтобы их игнорировать.
ШЛЁП! ШЛЁП!
Эгенир вбивался в неё так, будто пробивал воздух.
Огненный Вихрь члена бесстрашно вращался внутри.
— А-а-а!♡ Я таю от члена моего хозяина-студента!♡ А-а!
Как всегда, Спенни обожала именно запретность.
И ведь играет безупречно, будто «лучшая актриса» уже гарантирована.
Едва они вошли, сама полезла к нему, требуя обращаться с ней как с сучкой.
Эгенир бросил её на кровать и продолжал трахать сзади.
— А-а!♡ Огромный член хозяина!♡
На самом деле у Эгенира член был просто большим, но не каким-то чудовищным.
Если бы одной лишь техникой и размером можно было окончательно сломать Спенни, за предыдущие циклы он давно бы это сделал.
«Огненный член...»
Вот где была настоящая сила.
Огненный вихрь вращался вокруг члена и обрабатывал Спенни изнутри, а сам член одновременно вбивался глубже.
По ощущениям — как если одновременно использовать струю душа и заниматься сексом.
— А-а-а-а!♡
Из Спенни снова хлынула смазка.
«Вот же блядь».
Эгениру стало немного обидно.
Неужели без этой способности он уже не способен довести Спенни до такого состояния?
Он отключил Огненный Вихрь.
— М-м...♡ Эгенир?♡
Спенни задвигала ягодицами.
Эгенир продолжил без огня.
ШЛЁП! ШЛЁП! ШЛЁП!
Она стонала, но сразу стало заметно: громкость и безумие уменьшились.
— М-м...♡ Господин Эгенир...♡
В голосе слышалась просьба.
— Что?
— Ну... м-м...♡
Сам секс ей явно нравился.
Но чего-то не хватало.
Эгенир смотрел на беспокойно двигающиеся ягодицы и чувствовал, как мужская гордость падает ниже пола.
«Что, после Огненного Вихря обычного уже мало?»
Один раз попробовала — и тело будто привыкло к наркотику.
Способность он получил невероятную.
Но если без неё его собственные ощущения и техника теперь казались слабее...
«Сука».
В прошлых циклах Спенни стонала примерно так же, как сейчас.
То есть это и был максимум Эгенира без бонуса.
Женщины жестоки.
— Ах ты сучка!
Эгенир снова включил Огненный Вихрь.
Пламя мгновенно охватило её изнутри.
— А-а-а!♡ Кончаю!♡
Спенни выгнулась и выплеснула смазку.
«Блядь!»
Формально это всё равно его собственная сила.
Но почему тогда так задевает?
Нельзя победить женщину «настоящей мужской мощью» без навыка?
Хотя чем Огненный Вихрь хуже условного гипноза или афродизиака — тоже часть его арсенала.
Эгенир был далеко не маленьким.
И всё же...
Если даже идеальная техника не превосходит его же сверхъестественную способность, значит ли это, что обычный меч слабее «высшего меча» по определению?
«Это и есть...»
Бой с самим собой?
Он вдруг приблизился к какому-то странному озарению.
— А-а-а!♡ Растопите меня членом хозяина!♡
Спенни продолжала двигаться, а Эгенир думал.
Его сила — всё равно его сила.
Почему он вообще сравнивает себя с собой?
Человек существует, чтобы бесконечно сравнивать?
Что изменится, если Спенни стонет тише?
Что изменится, если сейчас сходит с ума от удовольствия?
И всё же он мгновенно сравнивал.
«А».
В конце концов, это борьба с самим собой.
Огненный удар, нанесённый не мечом, а собственным членом.
Он сильнее обычного движения.
Естественно, он доставляет женщине больше удовольствия.
[Что тебя не устраивает?]
Святой внутри сознания Эгенира словно спросил его.
[Выходит, мой обычный меч слаб?]
[Ты так думаешь?]
[Я увидел слабый луч. Силу, которая не обязана быть мечом. Ею может стать моя рука, нога... даже член!]
[Тогда почему ты думаешь так жалко?]
[Если всё решают только высшие техники, что тогда остаётся моему обычному мечу?]
Эгенир, не переставая двигаться внутри Спенни, впал в состояние почти полного отрешения.
[Ответ на вопрос уже в тебе.]
Луч будто исчез.
Эгенир хотел ухватить его ещё раз.
Спенни стонала, а он потянулся к ускользающему ощущению.
— А...
Что-то мелькнуло.
И исчезло.
Подсказка на одно мгновение.
— М-м-м!♡ М-м-м-м!♡
— Ещё раз.
— М-м-м!♡
Он снова двигался.
То отключал Огненный Вихрь и чувствовал раздражение, то включал и сразу получал резкую реакцию Спенни.
Девушка уже едва выдерживала.
— А-а!♡ Хозяин, пожалуйста!♡
— Что?
Эгенир опять выключил огонь.
Спенни выдохнула:
— Вложите в меня... всё своё! Всё, что у вас есть!♡
И тогда пришло озарение.
Всё.
«А».
Перед внутренним взором появился ребёнок, размахивающий мечом.
Он мечтал достичь единства с одним клинком?
Или просто выполнял сегодняшнее задание учителя?
Может, и то и другое.
Сам ребёнок, возможно, поймёт, как изменился, лишь спустя годы.
Главное — мгновение.
А из мгновений складывается всё.
ГУ-У-УН...
ТРЕСК...
Лежавшие рядом Мятежный демонический и Мятежный священный мечи отозвались.
— Х-хозяин?♡
Эгенир всё ещё двигался внутри Спенни, но Огненного Вихря не было.
Она обернулась.
Только теперь увидела его взгляд.
В глазах Эгенира будто разгорался свет.
— Э-это...
Иногда во время тренировки мечник или маг чудом входит в состояние прозрения.
Один миг — и человек поднимается на целую ступень.
— П-почему именно сейчас?!
Эгенир всё ещё механически продолжал движение.
Прерывать повторяющийся ритм было нельзя.
Спенни, поняв это, изо всех сил застыла, цепляясь за простыню.
Но тело всё равно реагировало.
— А-а-а! М-м!♡
— Бинд!
Она наложила связывающее заклинание на саму себя.
Любое вмешательство могло разрушить прозрение Эгенира.
Он смотрел сквозь неё, будто светился изнутри, а сознание уходило всё глубже.
[А.]
Он увидел себя самого.
Вот Эгенир удовлетворяет Спенни Огненным Вихрем.
Вот без него ищет чистое физическое удовольствие.
Образы сменяют друг друга.
[Всё было... мгновением.]
Мгновение.
Неважно, как он держит меч.
Неважно, использует высшую технику или машет рукой без клинка.
Неважно, мечник он сейчас или обычный мальчишка.
Можно размахивать оружием неумело, как ребёнок.
Можно превратиться в призрачного мечника и рубить всё вокруг.
«Всё это...»
Он.
Когда он сражался с аватаром Короля демонов, ему оторвало левую руку.
Стойка развалилась, но меч продолжал двигаться.
Он вспомнил нелепый первый взмах.
И чудесный клинок, которым когда-то противостоял Элле.
Все версии самого себя сливались, разделялись и снова становились одним человеком.
Внутренний мир дрогнул.
Эгенир медленно поднял меч.
Как его образы соединялись и расходились, так и движения становились свободными.
Каждый прожитый опыт превращался в учителя.
Он шёл за ними, как ребёнок, делающий первые шаги.
Призрачный меч, созданный ради последнего боя с Королём демонов.
Предельно прямой меч, которым он сражался с Эллой.
Сам Эгенир, впервые державший оружие и слушавший советы Шелтона.
Тот Эгенир, который однажды дошёл до «один меч — одно тело» и мог вложить удар хоть в руку, хоть в ногу, хоть в член.
[Я...]
Всё это был он.
Перед глазами прошли разделённые прошлые жизни.
[Ублюдки!!!]
Ничтожные студенты нулевого цикла умирали под ударами балрога.
Тогда его меч рухнул с первого же столкновения.
[Ещё будешь сопротивляться?]
Аватар Короля демонов.
Тело Эгенира рвали руками — вместе с левой рукой уходила часть груди.
[Знаешь, зачем я дошёл до сюда?]
[Если это последние слова — выслушаю.]
[Чтобы выпуститься, сука!!!]
Он примотал меч к правой руке, чтобы оружие не выпало, и бился как призрак.
Тогда родился меч, в который он вложил жизнь и желание хотя бы умереть вместе с врагом.
[Может быть, мой единственный ответ — убить тебя.]
[Понимаю.]
Элла смотрела тем же спокойным лицом.
В тот раз всё было наоборот.
Тогда именно Эгенир учился Драконьему фехтованию у Эллы.
Он дошёл до края прямого меча, который она ему дала.
В бою с ней он всё равно бы погиб.
Другая женщина вмешалась и убила его раньше, но даже без этого Эгенир вскоре захлебнулся бы кровью.
У него не было ни Валькирии Эллы, ни черты Героя.
Он вытягивал силу жизни ради техник, созданных для предела Драконьего фехтования.
Так появился прямой меч.
[Все они...]
Горькие.
Отвратительные.
Проклятые.
Но каждое мгновение сложилось во всё.
Призрачный меч.
Прямой меч.
Нелепые траектории новичка.
Всё растворилось друг в друге.
СВЕТ!
Внутренний мир исчез.
Мана внутри Эгенира резко уплотнилась.
Она поднялась от даньтяня и разошлась по всему телу.
Этого хватило, чтобы понять: его прежняя сила вернулась.
Нет.
Сейчас его меч был сильнее, чем в любом из прошлых циклов.
Эгенир стал экспертом меча.
.
Глаза медленно открылись.
Спенни тут же поднялась и крепко обняла его.
— Не плачь.
Так же мягко, как всегда утешала уставшего Эгенира.
Может, часть её поведения была игрой.
Но сейчас он действительно плакал, вспоминая все прошлые жизни, и её объятие оказалось настоящим утешением.
Когда сознание ушло во внутренний мир, тело постепенно остановилось.
В глазах всё ещё был свет, по щекам текли слёзы.
Теперь свет угас.
Спенни просто обнимала стоящего и плачущего Эгенира.
— А...
Она всегда ловила его, когда он уставал и был готов рухнуть.
Эгенир всегда требовал от неё запретных игр.
Спенни принимала их без жалоб — и всё равно потом вот так держала его.
В груди стало тепло.
ПШИК!
— Ой...
И именно в этот момент вместе со слезами «заплакала» и нижняя часть тела, испачкав поднятую юбку и рубашку Спенни.
«Вот же... блядь».
У его члена совершенно не было чувства момента.