Я расслабился.
Не учёл, что существует Хорфин — горячий преподаватель, который с добрыми намерениями способен устроить лютый проёб.
До сих пор я никогда одновременно не изучал Драконье фехтование и магические контуры, поэтому эта переменная просто не существовала в моих расчётах.
«Чуть не пиздец».
Проскочил по самому краю.
И то только благодаря бафу «только что поступивший первокурсник». Без него моя история ни за что бы не сработала.
Ребёнок, который только пришёл в академию и ничего толком не знает, вполне может жадно хвататься за всё подряд.
Никогда не думал, что условие «без черты» однажды так меня порадует.
До сих пор я проклинал весь мир именно за отсутствие черты. А теперь это вдруг оказалось полезным для раннего билда.
«Тогда…»
Я задумался: может, стоит немного оттянуть момент, когда мои новые черты станут известны?
Эгенир Талфон.
Сын захудалого дворянского дома Талфон. Стать сильным для него — почти выиграть в лотерею. В академию он якобы пришёл хотя бы завести связи и не дать фамилии окончательно превратиться в пустой звук.
Поэтому жадность Эгенира, у которого нет черты, хватающегося сразу за несколько навыков, выглядела правдоподобно.
Спенни как преподавателю это могло не нравиться, но…
— Преподавательница, тогда ещё один вопрос…
Я снова заговорил с ней о контурах маны.
Разумеется, задавал те самые вопросы, которые появятся в её статье только на втором курсе.
Стоило один за другим попадать точно в основы её будущей теории, как лицо Спенни засияло.
Наверное, так опытный игрок смотрит на новичка, который вдруг начинает спрашивать именно о его любимой механике.
Да ещё и в её собственной области, о тех аргументах исследования, которые она всегда мечтала кому-нибудь вывалить.
Спенни заговорила с настоящим восторгом.
— Самое важное — циркуляция четырёх основных стихий и баланс. За это могут отвечать отдельные мелкие контуры. По крупным путям мы переносим основную ману, а по боковым — циркулирует мана, определяющая остальные стихии.
— А-а. Поэтому вы сделали столько мелких ответвлений?
— Именно. Стихии могут отталкиваться друг от друга или, наоборот, входить в такую сильную синергию, что начинается неконтролируемый выброс. Конечно, огонь и ветер или вода и электричество способны усиливать друг друга. Но множество магов двух стихий просто бездумно смешивали потоки и погибали от перегрузки.
Лекция Спенни неслась без остановки.
Первый учебный день уже закончился, пора было возвращаться в общежитие.
На стойке академии висели указания, где находятся корпуса. Толпы учеников забирали вещи и носились по территории в поисках своих комнат.
Но…
«Я и так всё знаю».
Мне не нужны были никакие указатели.
Я шёл за Спенни, слушая лекцию вполуха, и вдоволь глазел, как при ходьбе покачиваются её грудь и задница.
[Вы посетили занятие Спенни.]
[Эффект индивидуального обучения Спенни: скорость развития навыка «Магия» значительно повышена.]
[Навык «Магия» повышен до уровня 3.]
[Вы можете освоить базовое заклинание «Стрела маны».]
[Вы освоили «Стрелу маны».]
[Вероятность получения черты «Элементаль» от Спенни повышена.]
Одни эти уведомления согревали душу.
Симпатия Сесилии уже слишком быстро перевалила за тридцать семь.
У Спенни сейчас был двадцать один.
Симпатия росла от лекции, уровень магии тоже полз вверх — Эгенир едва не чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.
[Симпатия Спенни повысилась на 8.]
[Вы полностью прослушали лекцию Спенни по контурам маны.]
[Уровень навыка «Магия» повышен.]
[Навык «Магия» повышен до уровня 4.]
[Вы хотите выбрать стихию магии?]
«Нет».
[Стихия не выбрана. Новые заклинания недоступны. Выберите стихию и повторите попытку.]
Спенни не знала, что для меня это уже пройденная дорога.
Даже если бы я просто повторял всё сам, скорость роста была бы чудовищной. А сейчас одного её метода хватило, чтобы вернуть магию на четвёртый уровень.
Но с четвёртого уровня появлялся тот самый сраный выбор.
«Что бы я ни выбрал…»
Человек без черты не способен освоить высшую технику.
Без Саламандры Сесилии — или хотя бы любой более простой огненной черты — мне не получить высшую технику огня.
Вот почему Элементаль Спенни был так важен.
С этой чертой можно было осваивать высшие техники всех стихий.
— Преподавательница Спенни, спасибо.
Она выглядела так, будто наконец выговорила всё, что годами держала внутри.
Да, за эту лекцию мы подробно разобрали всего один метод контуров.
Но ей, похоже, уже было достаточно того, что появился человек, с которым можно обсуждать основы будущего крупнейшего достижения.
Как в истории про царя с ослиными ушами: иногда просто невозможно дальше держать секрет внутри.
«Ну да».
Я понимал её нетерпение, словно она только что выиграла в лотерею.
Создать магический метод, который будут называть твоим именем.
Для учёного это примерно как получить Нобелевскую премию, а потом увидеть своё имя в названии закона или формулы.
Если рядом есть человек, с которым можно поделиться таким секретом, он неизбежно становится ближе большинства других магов.
[Симпатия Спенни повысилась на 3.]
«Вот это рай. Бля, как же хорошо».
Теперь симпатия Спенни — тридцать один.
До Сесилии ещё не дотягивает, но тут ничего не поделать: чем моложе человек, тем проще обычно идёт прокачка.
Спенни успела пожить среди хитрых старых магов и была куда взрослее, а значит — подойти к ней труднее.
Если всерьёз взяться за Сесилию или за эту сраную Эллу, которой предстоит стать Героем, с Эллой будет чуть тяжелее, но обе всё равно поднимутся быстрее Спенни.
«Если бы я сейчас не носил титул ничего не понимающего ученика, это бы ни за что не сработало».
Будь я просто каким-нибудь магом, Спенни никогда не стала бы так свободно говорить о своих наработках — слишком велик был риск, что у неё украдут статью.
А сейчас секреты, накопленные годами, лились наружу словно вода из прорванной плотины.
От одной мысли, что скоро я расстегну её лифчик-орудие убийства и трусики, а потом вволю полапаю эти ещё более роскошные сиськи и задницу, у меня уже слюнки текли…
— Эгенир.
— Да?
— Я скоро собираюсь представить новый метод контуров миру.
Я всё ждал, когда она наконец скажет это.
«Так и знал».
Спенни считала, что получила от меня помощь.
А значит, было очевидно, о чём она ломает голову.
«Соавтор».
Вписать имя Эгенира или не вписывать?
Она явно перебирала этот вопрос снова и снова.
— О, поздравляю, преподавательница!
Я решил воспользоваться шансом и снова сделать акцент на доверии.
Схватил её за обе руки и изо всех сил изображал ребёнка.
— Тогда вы станете по-настоящему знаменитой, да?!
— Ч-что? З-знаменитой?
— Конечно! Очень знаменитой!
Я смотрел на неё сияющими глазами, используя своё молодое, открытое лицо на полную.
«Прямо ангелочек».
Для Спенни красивый юный ученик, помогший завершить метод, который войдёт в её статью, выглядел почти как подарок с небес.
Если бы Эгенир сейчас сказал, что бог послал его, пожалев её многолетние усилия, она, наверное, всерьёз задумалась бы о религии.
— Поэтому я и хотела спросить… Эгенир, как ты отнесёшься к тому, чтобы стать моим соавтором?
Она спрашивала не потому, что жадно хотела присвоить исследование.
Её тревожило другое: Эгенира могли начать травить.
«Переживает за меня».
Внутри я ухмыльнулся, а снаружи сделал вид, что задумался.
Эгенир из сраного захудалого баронского дома — равноправный соавтор Спенни?
Да ученики-маги сразу решат, что я дал взятку, и начнут смотреть как на грязь.
Большинство тех, кто пришёл в академию ради магии, мечтали получить предложение о спонсорстве от какой-нибудь Башни.
У дворян уже была своя земля и положение, но одна запись о приглашении от Башни могла заметно поднять их статус.
И дворяне, и простолюдины должны были получать предложения, соответствующие своему месту в обществе.
Стоило кому-то выстрелить слишком высоко, как связанные фракциями дворянские дома начинали делать всё, чтобы уронить выскочку обратно вниз.
Так здесь работала академия.
«Поэтому я чаще всего и учился всему один».
Одна рекомендация известного алхимика или чьё-нибудь громкое имя рядом — и число спонсорских предложений уже превосходит то, что положено жалкому барону.
А дальше сформированные на первом, втором и третьем курсах кружки устраивают травлю, которая по факту мало отличается от коллективного избиения.
Для Эгенира это означало одно: полный пиздец.
Именно этого и боялась Спенни — тревога читалась у неё на лице.
Я дал ей ответ, который давно приготовил.
* * *
— Что за?..
Стоило открыть дверь комнаты, как я увидел на нижней кровати парня с детским лицом и совершенно не детскими, крепко набитыми мышцами.
— Ты мой сосед?
Этот ученик мог оказаться полезным в будущем. А мог и не оказаться.
Но его имя я помнил.
— Привет. Я Эгенир. Эгенир Талфон.
— А, слышал.
Он уже знал обо мне.
— Говорят, ты нехило сцепился с дворянами королевского двора?
Похоже, слух о том, как я материл жирдяя и изображал психа, уже разошёлся.
Первокурсникам естественно интересоваться новыми людьми. А тут ещё в момент формирования придворной фракции какой-то сын захудалого барона умудрился подружиться со знаменитой Сесилией, показать Драконье фехтование и потом устроить безумную сцену одному дворянину.
Неудивительно, что обо мне говорила вся параллель.
— Я люблю интересных людей.
Он сам шёл по пути меча.
Звали его…
— Шелтон. И, несмотря на вид, я простолюдин.
Он поступил благодаря фехтованию и надеялся выбиться в люди или получить приглашение от сильной организации.
Обычно комнаты распределяли примерно по статусу.
«То есть дом Талфон уже почти ничем не отличается от простолюдинов».
Я легко пожал Шелтону руку.
* * *
[Блядь…]
Я помнил его почти мёртвым — и всё равно первым поднявшим меч, чтобы остановить врага.
Я орал ему бежать.
А этот ебаный ублюдок до самого конца стоял перед жутким балрогом с клинком в руках и заорал:
[Давай!..]
Психованный ублюдок.
Этот ублюдок и правда был психом.
Даже в тот день, когда мы все вместе легли там трупами.
* * *
— Рад знакомству.
— Ага. Давай, раз оба мечники, держаться вместе.
Сегодня я использовал Драконье фехтование на глазах у толпы.
Слух о спарринге Эллы, которой предстоит стать Героем, и Эгенира — оба показали фехтование совсем не уровня первого курса — наверняка уже стал главной темой среди любителей меча.
— А почему ты так поздно?
— Да вопросы появились, вот и задержался.
— Как и ожидалось. Даже после Драконьего фехтования ты ещё продолжил заниматься фехтованием?
Рассказывать про контур Спенни не хотелось, поэтому я просто неопределённо кивнул и забрался на верхнюю кровать.
— Будем друзьями!
Раньше я никогда не показывал Драконье фехтование так рано и не становился главным событием урока фехтования.
Поэтому впервые видел Шелтона таким дружелюбным при первой встрече.
«В большинстве циклов он смотрел на меня настороженно, да?»
Простолюдина поселили в одну комнату с бароном, пусть и захудалым. Сам Шелтон почти всё время занимался своими делами, а я в прошлых циклах редко возвращался в общежитие, поэтому мы постепенно отдалялись.
Но теперь один за другим произошли два ивента.
Драконье фехтование и конфликт с придворной знатью.
Похоже, для простолюдина Шелтона оба сильно повысили мою привлекательность как союзника.
Проверить цифру я не мог — он же мужик, бля, и шкала симпатии для него не показывалась.
Но если уже считает меня своим, то…
«Скоро ко мне потянется кружок мечников-простолюдинов».
В первую неделю будет куча событий с разными кружками. Простолюдины и провинциальные дворяне обязательно начнут искать контакт.
«Сесилия».
Она тоже станет лидером такой коалиции.
«Надо быть осторожнее».
Я уткнулся лицом в подушку и решил, что первый день всё-таки прошёл весьма продуктивно.
В этой адской академии я впервые за долгое время засыпал с чувством облегчения.