Эйсиль казалось, будто она снова получила спасение из самого ада.
Одной мысли, что связанный сейчас Эгенир в безопасности, хватало, чтобы тело наполнялось силой.
Сердце оживало, словно молодые ростки весной.
«Почему я такая?»
Соперников было бесчисленное множество.
Наверняка среди священнослужителей, попавших не в ту фракцию и уничтоженных как политические противники, встречались искренне благородные люди.
Эйсиль не чувствовала вины.
Если они действительно были настолько чистыми верующими, им стоило молиться и проповедовать где-нибудь в храме, а не карабкаться на вершину шпиля власти.
В таком месте тебя в любой миг могут принести в жертву политике.
И тот, кто туда поднялся, каким бы чистым ни выглядел, едва ли оставался совершенно незапятнанным — так же, как сама Эйсиль давно стала чудовищем.
«А господин Эгенир…»
Его чистота.
Он проливал бесконечное количество крови, но никогда не причинял вред невиновному только ради собственной выгоды.
И при этом сам принимал сожаление и боль.
Поэтому первым образом, который Эйсиль увидела внутри него, был ребёнок.
Человек, постоянно считающий выгоду и потери, не может оставаться ребёнком.
А он продолжал жить, испытывая боль каждый раз, когда совесть будто прокалывала кожу.
Чем больше Эйсиль наблюдала за ним, тем сильнее хотела защищать — уже не как святая, а как другое чудовище.
Почему он терпит столько боли?
Ответа она не знала.
Но стоило подумать, через что прошёл Эгенир, и разум начинал исчезать.
Его нельзя оставлять одного.
Внутри решение уже сформировалось окончательно: любыми средствами защитить Эгенира и навечно поселить в безопасном месте, где он будет счастлив.
«Теперь… вам больше не придётся страдать».
Всё тяжёлое Эйсиль возьмёт на себя.
Если он — ребёнок, который мучается, потому что не хочет причинять вред другим, она сама будет действовать вместо него.
И теперь Эгенир впервые сказал, что хочет попросить её о помощи.
Что может быть прекраснее, счастливее и ближе к спасению?
.
ВУ-У-УХ!!!
Ветер бил по холму.
Стоило Эгениру сформулировать просьбу, как система будто только этого и ждала.
«То есть надо было самому начать действовать?»
Они вышли за крепостные стены Дипломаси — второго столичного города королевства Поуэлл, где располагалась Академия.
Само название означало что-то вроде «центр дипломатии».
Дипломаси был местом активного обмена между королевствами и торговыми объединениями.
Наверное, именно поэтому трусливый королевский дом Поуэлл не сделал его главной столицей: мало ли какие убийцы могут проникнуть в город, где постоянно толпятся иностранцы.
Теперь Эгенир вместе с Эйсиль и отрядом святых рыцарей пришёл к пути, по которому демоны проходили в каждом цикле.
«Я реально смог выйти из Академии…»
Просто встретить вторжение заранее.
Он попросил Эйсиль в духе «сходи и разнеси их» — и перед глазами внезапно развернулось величественное окно задания.
«Так квесты всё это время существовали?!»
Эгенир едва не взвыл.
Похоже, этому чёртовому Стартруму, системе или чему там ещё понравилось, что он наконец сам начал действовать, и механизм задания запустился автоматически.
«Но важную подсказку я получил».
Этот сраный иной мир до сих пор был игрой, где тебе выдавали только то, что прямо подсовывали, — никаких квестов.
Лет двадцать?
Примерно столько Эгенир мучился здесь и не получил ни одного нормального задания.
Зато в этом цикле наконец собрал достаточно новых подсказок.
[Путь Героя — 1
Поздравляем.
Вы разблокировали первое задание.
Условие разблокировки: самостоятельно выступить, чтобы остановить вторжение балрогов.
На время задания снимается наказание за выход за пределы Академии.
Вместе со святой Эйсиль и отрядом святых рыцарей её Святого ордена остановите вторжение балрогов заранее.
Успех: получение высшей техники.
Провал: смерть.]
Наказание, как всегда, — смерть.
И ведь даже умереть нормально не дадут: снова запустят эту грёбаную регрессию и продолжат крутить.
То, что абсолютно негероический Эгенир впервые получил настоящий квест, можно было считать историческим событием.
Когда он попросил Эйсиль заранее уничтожить балрогов, уже приготовил примерно семьдесят семь оправданий на вопрос: «А почему балроги вообще идут к Академии?»
И чуть не свалился от удивления, когда окно задания появилось само.
За исключением новых черт этого цикла, раньше система показывала ему в основном «невозможно» или «предусмотрено наказание».
Теперь он наконец понял: вот самый правильный и эффективный путь к выпуску из этой проклятой Академии.
«Самостоятельное действие?»
Чтобы получить квест, надо проявить некоторую инициативу.
Никаких подсказок система не давала.
Эгенир и раньше вроде бы пытался действовать сам: например, предлагал Элле «давай в группу, я помогу драться» — и десятки раз получал отказ.
Только после получения этой грёбаной черты Падшего Героя он понял правило.
После прокачки симпатии нужно самому становиться Героем и добровольно идти по мучительному пути Героя.
Тогда система даст квест и награду.
Сука.
— О чём вы так задумались?
Эйсиль обратилась к нему, пока он молча проклинал устройство мира.
Турнир?
Да плевать.
Какая разница, кто там займёт первое место, если большинство этих высокородных идиотов всё равно погибнет в войне?
Даже победа Эгенира и разбитая гордость аристократов ни на шаг не приближали его к выпуску.
Перед уходом он просто сказал организатору: «Я снимаюсь».
Тот раскрыл рот и попытался остановить, попросив подождать, но Эгенир уже убежал.
Наручники всё ещё были на нём.
И всё же сейчас он чувствовал себя спокойнее, чем когда-либо.
— Да так, анализирую силы.
— Ну что вы. Даже на прогулке со мной продолжаете думать о работе?
Это прогулка?
В ущелье, где ветер настолько сильный, что корову с человеком может унести?
Мана Эгенира была запечатана, поэтому Эйсиль окружила его плотным щитом святой силы.
И благодаря её чудовищным возможностям Эгенир расслабился так, будто проглотил целую упаковку успокоительного.
Демоническая энергия позволяла быстро становиться сильнее, но несла чудовищные риски: безумие, потерю контроля, убийства, каннибализм, насилие или просто смерть от собственной силы.
А святая сила была её естественным противовесом.
И рядом находилась Эйсиль — ходячий естественный враг почти любого демона.
Вторжение балрогов?
Разрушение половины Академии?
Он собирался пройти этот учебный сценарий без единой потери, почти как лёгкий туториал.
— Палатки готовы.
Святой рыцарь опустился на колено и доложил.
— Спасибо за труд.
Эйсиль сразу взяла Эгенира за запястье и повела внутрь.
— Сейчас право командования принадлежит Герою, которому я служу, господину Эгениру. Мы всего лишь ваши руки и ноги. Прикажите — и мы войдём даже в огонь.
Похоже, с самими рыцарями она эту формулировку заранее не обсуждала.
Но при системе власти святой её слово практически было законом.
— Если обрушить дно ущелья, ты сама выживешь?
— Что?
Эйсиль удивилась внезапному вопросу.
— В этой операции…
Эгенир знал будущее.
И впервые мог применить бесчисленные планы, которые раньше оставались невозможными из-за запрета покидать Академию.
От предвкушения плечи сами начали двигаться.
А рядом — сверхсильная святая, которая выполнит его приказ в первую очередь.
Если с такими картами он всё равно не сможет идеально закрыть жалкое вторжение балрогов — это будет оскорблением всех восьми циклов Эгенира.
.
— Вперёд!
Армия балрогов шла в отличном настроении.
Люди только бежали, погибали и позволяли себя резать.
Численность чудовищ почти не уменьшилась, никакая стратегия им не требовалась, и каждый шаг подтверждал: достойного врага в этом мире нет.
— Скоро прибудем в Дипломаси, где находится Академия.
— Мне нет дела до свиных названий, придуманных людьми.
Демон со свиной головой рядом сделал лицо «ну вот это уже обидно», но повелитель балрогов Бормон не заметил.
Он вёл армию через торговый путь на дне ущелья.
— Здесь могут устроить засаду… Может, отправим разведку?
Лич в чёрном плаще, один из немногих штабных умов отряда, спросил с мерцающими глазами.
— Слабые прячутся! Чтобы внушить им настоящий страх, нужно идти открыто, не сгибаясь!
«Идиот».
Бормон вообще не строил стратегий.
Демон силы, глава балрогов, состоял почти из одних мышц.
Низший лич, поставленный анализировать поле боя, не мог открыто противоречить командиру.
Вот стратегическая точка, где враг сверху одним заклинанием может обрушить склон и похоронить огромную армию.
А эти болваны идут туда без единой проверки.
«Не нравится — получи повышение».
Вспомнились слова старших личей.
От обиды хотелось плакать.
Он ещё даже не архилич, а уже сослан начальником штаба к безмозглым балрогам.
Что ни скажи, ответ один: «Вот потому ты всего лишь лич».
Оставалось молиться, чтобы ничего не случилось.
Если всё пойдёт хорошо, Бормон присвоит заслуги себе.
Если плохо — виноват штаб, и голову новичка-лича просто снесут.
— А-А-А!!!
Кто-то из демонов закричал.
Вся орда подняла головы.
— Что-то… падает…
Предмет был огромным.
Почти с повозку.
Громадная металлическая масса летела вниз, а над ней виднелась фигура, будто державшая её.
— Женщина!
— Женщина!
Большинство демонов и монстров, для которых насилие и людоедство были обычным развлечением, раскрыли пасти и руки, радуясь подарку с небес.
Ближе.
Ещё ближе.
И вдруг давление от её тела взорвалось.
— СВЯТАЯ СИЛА!!!
Крик лича стал его последним предупреждением.
Гигантский молот ударил с такой силой, что в первый миг пропал даже звук.
Демоны, бросившиеся первыми за человеческой плотью, оказались прямо под головкой оружия и разлетелись в кровавую кашу.
А затем…
[Землетрясение.]
Абсолютный удар Эйсиль, который Эгенир уже видел собственными глазами.
Против Сесилии, Эллы, Спенни и Хорсе она сдерживалась, потому что они люди.
Но при виде демонов в её глазах вспыхнуло желание убивать — здесь никакой пощады не было.
БАБАХ!!!!!
Взрыв был настолько сильным, что начал разрушать сами склоны ущелья.
Местность буквально застонала от силы, способной менять рельеф.
— Получилось.
Эгенир удовлетворённо улыбнулся, глядя на демонов, которых теперь разрывали снизу.
Операция только началась.
Главное — он может выйти.
Одно это условие уже позволило его хитрому мозгу переписать десятки старых стратегий.
«Теперь…»
Пора к следующему этапу.
Эгенир подошёл к святым рыцарям, которые всё ещё смотрели вниз, потрясённые силой своей святой.