Эртина хотела сбить спесь с этого наглого баронского выскочки.
С самого раннего детства она слишком часто видела одно и то же.
Люди старше неё, но ничем не выдающиеся, завидовали таланту и пытались хоть как-нибудь унизить её.
Этот человек казался примерно таким же.
Прятался за спинами женщин и вёл себя скользко.
И чтобы при этом ещё обладал настоящим мастерством?
Эртина такого не видела и по собственным расчётам считала невозможным.
— И на что будем спорить?
Спросила она с явным раздражением.
— Ничего особенного. Если выигрываю я, ты навсегда отказываешься от вступления на магический факультет. Если выигрываешь ты — вступаешь.
— Вы предлагаете мне спор ради такой мелочи?
— А?
А, понятно.
Поскольку её положение высоко, на детские ставки она не согласна?
— Тогда чего хочешь?
Эгенир спросил мягко, будто просто подыгрывал ребёнку — пусть и ужасно раздражающему.
— Если проиграете, уйдите из Академии. Одно ваше присутствие рядом портит мне настроение.
— То есть вступить сюда ты хочешь… но сам факт, что здесь буду я, тебя не устраивает?
— Разумеется. Я знаю, что вы известный мечник. Но если у вас есть хоть капля такта, вы должны понимать: здесь вообще-то собралось женское общество.
Что за новая логика?
— По моему плану здесь прекрасно смотрелись бы госпожа Элла, госпожа Сесилия, госпожа Хорсе и Святая Эйсиль. Госпожа Спенни не так высока по происхождению, но она способна и наверняка понимает правила приличия.
— А-а. То есть ты хочешь превратить факультет в салон женщин королевского уровня и выше?
— Именно. И мне неприятно, что какой-то пошлый мужчина ведёт себя так, будто он здесь хозяин, и превращает всё в мутную лужу. Уйдите сами. Даже если вы дружите с ними, вам следовало бы понимать: для леди нашего возраста постоянное присутствие мужчины может породить неприятные слухи.
— Уходить из Академии — перебор. Вот выйти из магического факультета ещё можно обсуждать.
— Вы шутите? Вы уже давно здесь торчите и создали все возможные поводы для слухов. Поэтому добровольно уйти из Академии и очистить репутацию леди — пожалуй, единственное хоть сколько-нибудь достойное дело, на которое вы способны.
— А-а, теперь понял. Да, такая логика тоже существует.
Эгенир широко улыбнулся.
— Только чтобы всё это имело смысл, тебе сначала надо выиграть спор. Ты ведь понимаешь?
— Разумеется. Если уж хотите спорить со мной, ставка должна быть хотя бы такого уровня.
Теперь он испугается.
Эртина выдвинула максимально жёсткое условие и ожидала, что Эгенир сейчас рухнет лбом в пол с криком: «Простите!»
— Хм. А мне тогда чего потребовать…
Он всерьёз задумался.
— Давай ты тоже уйдёшь из Академии?
— Что?
— Добровольно. Обычно спорят, ставя примерно равноценные вещи.
Заодно, если наглая, но всё-таки маленькая Эртина уйдёт, она не попадёт на войну с демонами и не будет бесконечно мучить окружающих требованиями.
Сейчас она возненавидит его, но когда-нибудь, возможно, даже поблагодарит.
— Вы шутите? Как можно ставить на одну доску ваше исключение и моё?!
— Хм… Значит, не уверена в себе.
— Дело не в уверенности! Вы — мужчина из какого-то баронского дома. Я — племянница короля, дочь главы рыцарского ордена и внучка бывшего главы магического ордена. Вы хотите сказать, что мы должны нести одинаковый риск?
— Ну да, одинаковый статус у нас будет только если ты выиграешь.
— То есть вы прекратите лаять только после моего выигрыша?
— Именно.
— Но сам спор неравный. У вас почти нечего терять — какой-то баронский дом, едва носящий дворянское имя. А я — гордость королевского дома Поуэлл…
— Тогда уменьшим риск. Просто больше не попадайся нам на глаза в Академии.
Раз уж сама не хочет уходить, зачем заставлять?
Пусть просто не появляется рядом и перестанет бесконечно чего-то требовать.
— Нагло. И невероятно невоспитанно и низко.
— Азартные споры всегда такие. Этикет — это то, что проигравший показывает победителю после результата.
— Говорить красиво умеете. Хорошо. Кто будет свидетелем?
Златовласая девочка скрестила руки и нахмурилась.
— Даже не знаю… Людей здесь ты всё равно посчитаешь моими.
— Тогда, может, я подойду?
Рэд Клифф.
Эгенир посмотрел на появившегося ровно вовремя мага с недоверием.
— Вы что, подслушивающее устройство поставили?
— Что за глупости. Я просто пришёл утром поздороваться, госпожи Спенни не увидел и уже собирался уходить. Но услышал интересный разговор и решил поучаствовать.
Он посмотрел на Эртину с мягкой улыбкой старика, наблюдающего за ребёнком.
— Ну как? Я достаточно весомый свидетель? Да, мы с Эгениром немного знакомы, но клянусь своим именем: результат подтвержу честно.
Свидетель — глава Огненной Башни.
Эртина ошеломлённо моргнула.
— Если не будете объективны… оставите пост главы Башни?
— Разумеется. Я не могу позволить своей пока ещё обучающейся дочери занять это место раньше времени, поэтому победителя определю совершенно честно.
Спор состоялся.
Трое посмотрели друг на друга: девочка, молодой мужчина и пожилой маг — все совершенно разных поколений.
— Протяните руки.
Эгениру и Эртине нужно было соприкоснуться.
Она скривилась так, словно ей предлагали потрогать насекомое.
— Фу.
Но всё-таки взялась за запястье Эгенира и начала сканировать его ману.
Рэд Клифф как свидетель положил ладонь поверх их рук и тоже погрузился в считывание потоков.
«Что это?»
Мана внутри Эгенира точно была.
Но… что-то выглядело совершенно неправильно.
«Что это вообще такое?!»
В человеческом теле есть кровеносные пути и определённые контуры, по которым течёт мана.
Эртина знала, что Эгенир развивает даньтянь через медитацию, поэтому допускала некоторую необычность.
Но это было совсем не похоже ни на плотный, камнеподобный ком маны рыцарей, ни на гармоничные магические контуры магов.
«Что же…»
Любопытство взяло верх.
Хотелось проникнуть глубже и понять.
Что это?
«Это вообще можно назвать человеческим телом?!»
Подходящего сравнения не существовало.
Равновесие было, но не человеческое.
Собранные энергии не вторгались в территории друг друга, а спокойно вращались вокруг себя и друг друга, удерживая огромное давление.
У сердца находился центр пылающей энергии, от которого расходились потоки маны.
Но это была не та прекрасная гармония обычного сердца, которая когда-то заставила Эртину полюбить магию.
«Как вообще…»
Закружилась голова.
И всё же структура была устойчивой.
Эртина погружалась всё глубже, пытаясь распознать принцип этого равновесия.
«Что это за хрень?!»
Она даже не могла посчитать, сколько контуров и способностей переплетено в этой структуре.
И тут заметила число путей рядом с сердцем.
«Шесть…?»
Шесть кругов.
Уровень, доступный только выдающимся магам.
Но можно ли вообще называть эти образования обычными магическими кругами?
Формально — шестой круг.
При этом мана резонировала между контурами, соединяя их красивыми нитями, похожими на орбиты спутников.
— Что это такое?!
Эртина резко открыла глаза.
— Что?
— Это невозможно!
— Что именно?
— Как это вообще… Нет, как это описать?!
Она растерялась.
— Итак. У меня шестой круг. А у тебя…
Эгенир растопырил пять пальцев.
— Пятый.
Зрачки Эртины задрожали.
Эгенир наконец хорошенько её поддел и теперь радовался победе почти так же по-детски, как когда-то Шерден радовался возможности хоть в чём-то победить его.
— Кто проиграл?
— Л-ложь…
Она только начала возвращаться от магического потрясения к реальности.
Наверняка хотела крикнуть, что его тело ненормальное или что это фокус.
Но Эгенир давил простой логикой: шестой круг есть шестой круг.
Рэд Клифф долго держал глаза закрытыми, затем открыл и сказал:
— Верно.
Контрольный выстрел от свидетеля.
Всё.
По условиям спора эта наглая девчонка должна была исчезнуть из их поля зрения на весь текущий цикл.
— И всё-таки удивительно. Мастер Ме… кхм! Можно мне потом ещё немного проанализировать…
— Даже не мечтайте, старик.
— Да я просто посмотреть…
Рэд Клифф редко лез вперёд без выгоды.
Теперь стало ясно, зачем он поставил на кон даже должность главы Башни: просто хотел получить шанс просканировать новое тело Эгенира.
И всё равно выглядел ужасно расстроенным, когда тот поспешно отдёрнул руку.
Эгениру неприятно было чувство, будто кто-то роется у него внутри.
— Ну? На чём остановились?
Глаза Эртины наполнились слезами.
— Может, выйдешь? Мы немного заняты.
Тон прозвучал примерно как «иди поиграй с детьми».
Губы Эртины задрожали.
«А?»
Эгенир смотрел на неё с лицом человека, который впервые увидел подобную реакцию.
— Кх…
— Подожди…
Это ведь…
По щеке покатилась слеза.
Эртина быстро подняла руку, пытаясь её вытереть, но…
— Вот же…
— А-А-А-А-А-А-А!!!
Она разревелась.
Натворил дел…
Рэд Клифф мгновенно попятился с выражением «я ничего не знаю» и поспешно исчез.