— Согласно переданной нам информации, на этом процессе рассматриваются следующие обвинения: самовольное оставление Академии, участие в военных действиях без официального подтверждения, возможные домогательства к святой, нарушение сословной иерархии, нарушение общественной нравственности и незаконное частное преподавание. Я хотел бы уточнить, верно ли я — и вся сторона защиты — получили список обвинений, уважаемый судья?
— Ошибок… нет.
— Хорошо. Тогда начнём. Клянусь по совести говорить правду, ничего не скрывая и не добавляя, и принять наказание за лжесвидетельство, если солгу. Итак… первым ходатайством прошу исключить из дела пункт о возможных домогательствах к святой.
БАХ!
— Речь идёт о возможном дипломатическом конфликте! Это произошло из-за студента Академии, как же можно…
— Представляю в качестве доказательства благодарственное письмо святой Эйсиль, адресованное Эгениру Талфону.
Один из адвокатов неспешно подошёл к судье и передал документ.
— Это официальное благодарственное письмо действующей святой, представляющей Святое Королевство. Подлинность документа подтверждена. Более того, здесь сказано, что благодаря Эгениру Талфону святая и Святое Королевство смогли провести уничтожение демонов и намерены направить официальную благодарность не только королевскому дому Сорде, но и самой Академии.
— …Вот как?
— Следовательно, никакого дипломатического конфликта нет. Значит, обвинение, связанное с возможным сексуальным скандалом вокруг святой, не имеет основания. Напротив, действия Эгенира повысили престиж Академии и укрепили благоприятное отношение Святого Королевства. Прошу зафиксировать это не как преступление, а как заслугу.
Судья украдкой посмотрел на сторону обвинения и медленно заговорил.
Как бы силён ни был прокурор и кто бы ни стоял у него за спиной, если сама святая официально заявляет обратное…
— Принимается. Пункт о возможных домогательствах к святой исключается из обвинения.
— Уважаемый судья!
— Если убрать культурный контекст, это вопрос личной жизни мужчины и женщины. Суд не считает правильным рассуждать о наличии или отсутствии интимных отношений без прямых оснований.
— Благодарю. Следующий пункт — нарушение сословной иерархии. Здесь есть одна странность.
Адвокат поднял копию правил Академии.
— Представляю доказательство: пункт 4 статьи 1, принятый ещё при основании первой Академии. Он прямо устанавливает, что внутри Академии не должно существовать различия между высшими и низшими сословиями.
— Это устаревший прецедент…
— Вы сказали «устаревший прецедент»?
Защита окончательно перешла в режим драки в грязи.
А уж отвечать тем же стилем или нет — право адвокатов.
— Тогда, раз обвинение предлагает забыть старые прецеденты, посмотрим на материалы с учётом вашей позиции.
На экран вывели запись.
Эгенир стоял на колене перед Хорсе.
— Эта запись прекрасно показывает, кому именно Эгенир Талфон признаёт обязанность служить. Известно, что он верен королевскому дому и принцессе собственного королевства. Можно ли утверждать, что человек, действующий так, разрушает сословную иерархию?
— Верность одному человеку не доказывает правильного отношения ко всей системе сословий.
— А если я скажу, что все действия Эгенира Талфона совершались по приказу госпожи Хорсе?
— Э…
Прокурор мгновенно замолчал.
— Вы хотите заявить, что приказ принцессы королевского дома Сорде ниже приказов высокопоставленных дворян других государств? Это позиция обвинения?
— Н-нет…
Приказ принцессы, особенно такой принцессы из такого королевского дома, имел чудовищную юридическую силу.
Грубо говоря, даже если какой-нибудь простолюдин влепил бы пощёчину сыну герцога и сказал: «Это был приказ принцессы», в суде сам факт приказа могли признать достаточным основанием.
Конечно, если принцесса потом не станет его защищать, сын герцога когда-нибудь может лично отрубить ему голову.
Но это уже не судебное дело, а частная месть.
— Эгенир Талфон, рыцарь принцессы Сорде, исполнял приказ госпожи Хорсе: не ставить никого выше себя только из-за происхождения. Это касалось даже самой принцессы. Именно поэтому на турнире Эгенир победил госпожу Хорсе честной силой и тем самым исполнил рыцарскую клятву.
— …Но мы в Академии…
— Тогда задам вопрос. Только что обвинение утверждало, что речь выходит за рамки Академии и затрагивает сословную систему вообще, поэтому нарушение особенно тяжкое. Теперь вы говорите, что это «всего лишь вопрос Академии». Какой версии нам придерживаться?
Прокурор замолчал, будто проглотил язык.
— Следующее обвинение: нарушение общественной нравственности. В академическом уставе действительно есть такой пункт. Однако нигде не сказано, что близкое общение между людьми разного пола само по себе образует нарушение.
— Хм-м…
Судья посмотрел на прокурора, которого методично разделывали, и тяжело вздохнул.
— Принимается.
— Следовательно, этот пункт также не может оставаться обвинением. Пока Эгенир Талфон не совершал перед другими студентами чрезмерных публичных интимных действий — например, поцелуев в губы или имитации полового акта, — состава нарушения нет. Более того, дальнейшее расследование слухов о его личной жизни будет уже чрезмерным и насильственным вмешательством в частную жизнь студентов.
Адвокат смотрел не на судью, а прямо на прокурора.
Тот застонал сквозь зубы.
Обычно он без труда размазывал словами деревенских дворян и простолюдинов.
Но сейчас не успевал даже понять, как каждый его аргумент по одному превращается в мусор.
Лягушка в колодце.
Вот как он выглядел со стороны.
— Переходим к обвинению в незаконном преподавании. Действующие правила Академии не содержат обязательных для всех учебных курсов. Напротив, студентам рекомендуется развивать способности через различные кружки и совместную деятельность.
— Верно…
Судья говорил уже голосом человека, который сдался.
Да делайте что хотите.
Он взял ещё одну пачку доказательств, забитую документами до краёв, бегло просмотрел страницы и кивнул.
— Да. Тогда в части состава нарушения… Суд не усматривает в действиях Эгенира Талфона и так называемых жителей общежития простолюдинов преступления. Они развивались через кружковую деятельность, а их уровень был достаточно доказан на турнире. Скорее можно считать, что они добросовестно исполняли рекомендованные Академией практики.
— Это несанкционированный насильственный кружок!
— Тогда прошу обвинение показать, какие другие кружки Академии вообще получают отдельное официальное разрешение на существование.
— …
Большинство не получало ничего.
— Кроме того, ответственными наставниками этого кружка являются преподаватель Спенни и преподаватель Хорфин. За всё время существования группы не зафиксировано незаконного насилия, изнасилований, домогательств или иных нарушений академического устава.
— Нет! Возражаю!
Прокурор отчаянно вытащил собранный материал.
— У нас есть сведения о пьянках без ответственного наставника и даже о присутствии женщин в зоне, куда вход женщинам запрещён!
— Хм-м…
Прокурор сразу оживился.
Вот оно.
Наконец что-то серьёзное.
— Эгенир Талфон фактически выступает главой общежития простолюдинов. Нельзя наказать всех его жителей, поэтому необходимо наказать лидера и через него напомнить остальным об их вине! За незаконное употребление алкоголя и незаконное посещение женских общежитий!
— Представляю материалы по незаконному распитию алкоголя и незаконному проникновению в женские общежития в других жилых корпусах.
— Ч-что?!
Адвокат перешёл в режим «тогда умрём все вместе».
БАХ!
На стол судьи рухнули сотни страниц доказательств, собранных мечниками семьи Гейнц в дворянских и королевских общежитиях.
— Э-это всё…
— Сведения о происходившем в других общежитиях. И, судя по материалам, там регулярно встречаются куда более тяжёлые вещи: наркотики, изнасилования, убийства.
— Это не имеет отношения к нынешнему делу! Уважаемый судья!
— Разумеется, не имеет. Тогда вопрос к обвинению.
Адвокат поправил очки.
— Вы утверждаете, что не следует наказывать всех, достаточно наказать лидера. Где доказательство того, что Эгенир Талфон является лидером общежития?
— Э-э…
— Уважаемый судья, прошу вызвать в качестве свидетеля Шелтона.
— Р-разрешаю.
Шелтон вышел вперёд.
— Шелтон, вы являетесь соседом Эгенира Талфона по комнате. Верно?
— Да. А, точно. Мне сначала клятву говорить?
— Да.
— Эм… Блядь, как там было… А. «Клянусь по совести говорить правду, ничего не скрывая и не добавляя, и принять наказание за лжесвидетельство, если солгу».
Шелтон прочитал фразу прямо с ладони.
— Благодарю. Тогда первый вопрос. Эгенир Талфон часто бывал в общежитии?
— Не-а. Постоянно где-то шлялся.
— Понятно. А каким человеком вы считаете Эгенира Талфона?
— Старым душнилой.
Эгенир спокойно сидел на месте, но почувствовал, как на лбу набухает вена.
— Почему?
— Потому что, когда мы отдыхаем, он орёт: «Не делайте этого». Когда выпиваем — ругается и заставляет утром всё убрать. Сам в общежитии почти не бывает, а если мы устраиваем вечеринку, приходит и говорит всем валить к чёрту.
— Спасибо за ценное свидетельство.
— Ага.
Шелтон отошёл.
— Вы слышали?
— Он может лжесвидетельствовать! Уважаемый судья!
— Тогда вызвать остальных свидетелей?
Адвокат показал длинный список.
— Обвинение может допрашивать их самостоятельно.
— Отлично!
Прокурор воодушевился.
Перед ним один за другим встали жители бедного общежития.
— Свидетель! Эгенир Талфон принуждал вас к чему-либо?!
— Не-а. Орать орёт, но обычно говорит: «Да делайте что хотите, ублюдки». И сам потом ворчит, что мы его всё равно не слушаем.
— Кхм! А когда он учил вас насильственным навыкам, говорил бить людей высокого происхождения?!
— Говорил поступать как считаю нужным.
— Вот! Уважаемый судья! «Как считаешь нужным»! Значит, он без всякого уважения к высокородным поощрял насилие и беззаконную самостоятельность…
— Возражение. Фраза «поступай как считаешь нужным» не означает «избивай высокородных». Кроме того, вопрос о сословной иерархии уже снят с рассмотрения.
— Нет! Речь шла о том, что Эгенир Талфон действует по приказу принцессы Сорде…
— Свидетель, если Эгенир Талфон прикажет вам без причины избить высокородного, вы выполните приказ?
— Да пусть сам дохнет на месте, если ему надо. Я свалю.
— Благодарю за ценное свидетельство. На основании показаний отмечу: каждый студент Академии обладает самостоятельным правом принимать решения. Эгенир Талфон лишь помогал другим развиваться как мечникам в рамках деятельности, прямо поощряемой правилами Академии. Он не является главой преступного кружка. Более того, показания указывают, что именно Эгенир Талфон до сих пор сдерживал склонность жителей общежития простолюдинов к нарушениям.
— Разве я только что не допрашивал свидетеля?!
— Странно. Мне казалось, когда ранее выступала сторона защиты, кто-то тоже постоянно вмешивался без разрешения.
— Вы издеваетесь над судом?!
— Ни в коем случае. Уважаемый судья, прошу вашего решения.
Судья тяжело вздохнул.
— Поскольку реплика была сделана в форме возражения, она принимается. Но далее и защита, и обвинение обязаны ждать разрешения суда перед выступлением.
— Разумеется, уважаемый судья.
— …Понял, уважаемый судья…
Прокурор скрипел зубами.
— Суд объявляет десятиминутный перерыв. После него заседание продолжится.
Их разнесли к чёрту.
Другого вывода у обвинения не было.
«Ещё не всё».
Оставались два главных пункта: самовольное оставление Академии и участие в войне без официального подтверждения.
Пока у них на руках есть эти карты, всё ещё можно победить.
«Они специально оставили первые два обвинения напоследок».
Значит, именно здесь у защиты слабое место.
Прокурор яростно жевал сигарету и кивнул сам себе.
«Как смеют эти адвокатишки, пропитанные магическим зельем, трогать настоящего судебного прокурора!»
Чтобы работать на уровне Дипломаси, ему пришлось выучить больше десяти правовых систем разных государств.
Он был элитой элит.
Да, о юридических фирмах при Башнях магов ходили страшные слухи.
Но победит всё равно он.
Как всегда.
«Я заставлю вас пожалеть, магические ублюдки».
Он с силой затушил сигарету и резко вернулся в зал суда.