Пожар полностью уничтожил общежитие бедных студентов.
Тот самый корпус, где жили первокурсники-мужчины.
Из шести общежитий одно выгорело подчистую — естественно, слух разошёлся мгновенно.
— Говорят, котёл взорвался?
— И как назло, кроме Эгенира там никого не было. Даже нормально проверить, что случилось, невозможно…
В академии это был корпус низших слоёв.
Никакого отдельного управляющего, который следил бы за таким общежитием, не существовало.
Даже спросить толком не с кого.
— Вот поэтому общежития для бедноты и выглядят так. Тьфу.
— За зданием никто не следит — вот и результат.
Просто ещё одна пачка денег сгорела и улетела в воздух.
Наверное, человек уровня председателя попечителей академии сейчас хватался за голову.
И тут…
— Башня Огня заявила, что частично оплатит восстановление общежития.
— Дом Гейнз тоже выделит средства.
Если бы погибли люди, дело легко превратилось бы в огромный скандал — и финансовый, и политический.
А тут две храбрые ученицы спасли оставшегося в здании Эгенира, да ещё теперь их покровители готовы оплатить восстановление.
Руководство академии немедленно приняло деньги и широко разрекламировало благородный поступок дома Гейнз и Башни Огня.
Мужчины из сгоревшего общежития и остальные студенты теперь одновременно хвалили девушек за спасение человека, а их организации — за богатство и щедрость.
— Всё-таки дом Гейнз — это дом Гейнз.
— Говорили, у Башни Огня денег море. Похоже, правда…
Разумеется, за этими пожертвованиями стояли Элла и Сесилия.
Официально они спасли Эгенира.
На самом деле обе сами были спасены им.
И оставить без жилья человека, который вытащил их из пожара, они не могли.
Обе устроили дома целый скандал и выбили обещание профинансировать стройку.
«Хм… В принципе, неплохо».
Так примерно оценили ситуацию и в Башне Огня, и в доме Гейнз.
Сами девушки формально ничего плохого не сделали.
Между двумя влиятельными структурами появился новый контакт.
Студенты и внешний мир получили хороший образ обоих покровителей.
Если добавить пожертвование, существенного минуса для них вообще не было.
Стройка стоила немало, но хороший имидж среди будущих кандидатов и союзников позволял обойти конкурирующие Башни и дворянские дома.
Обе стороны согласились без колебаний.
Большой ремонт запустили почти мгновенно.
На стройку даже привлекли элитных дварфов.
Рабочих, как говорили, предоставила Башня Огня, а большую часть стоимости материалов и работ оплатил дом Гейнз.
— Здесь кладите мрамор! Да к чёрту, весь пол меняем!
Дварфы развернули капитальную реконструкцию и, пользуясь щедрым финансированием Гейнзов, вскрывали полы чуть ли не до основания.
Пока Эгенир спокойно лежал в больнице, остальные парни из сгоревшего корпуса бедолагами жили в аварийном убежище академии.
Там мог разместиться хоть весь студенческий состав, и теперь они проедали запасы экстренного продовольствия.
«В этой пыльной вонючей дыре им, наверное, весело. Дебилы».
Сам Эгенир хотел остаться в истории жалким парнем, которого спасли девушки, и тихо затеряться.
Но…
— Говорят, ты бегал по корпусу и искал тех, кто мог остаться внутри?
— Всё-таки личный ученик преподавателя Хорфина.
— И преподаватель Спенни, похоже, хорошо его воспитывает.
Для преподавателей история превратилась в красивый пример.
После речи Эгенира во время конфликта магов и мечников учителя и без того относились к нему неплохо, а теперь периодически упоминали на занятиях.
— Даже первокурсник вроде Эгенира обладает чувством справедливости и бросается спасать людей! Вот какое сердце обязаны иметь те, кто мечтает о рыцарстве! Ясно?!
— Да!
Хорфин преподавал у первокурсников, но среди учителей обладал едва ли не лучшими связями и репутацией.
Он просто не принимал взяток.
Другие наставники фехтования, которые с ним почти не пересекались, теперь хвалили Эгенира ещё и для того, чтобы поддержать престиж Хорфина.
Заодно и немного подлизаться.
Они не забывали и о будущем самого первокурсника.
Личный ученик Хорфина наверняка станет высокопоставленным рыцарем, а значит, ругать его без причины никто не собирался.
— Глупость, конечно, но для молодого парня с избытком справедливости вполне естественный поступок.
— Тьфу. Всё равно же сам вырубился и его спасли девчонки. Чего тут великого?
Даже люди, настроенные к нему плохо, не могли всерьёз осуждать попытку спасать других.
Полуправда Эллы сработала.
А когда дом Гейнз ещё и публично подтвердил эту историю, среди мечников говорить об Эгенире совсем плохо стало неудобно.
— Может, вам стоит научить его магии воды?
К Спенни, которая естественным образом оказалась в соперничестве с Хорфином, начали подходить преподаватели магии.
Кто-то приносил кофе, кто-то просто садился поговорить — и советы сыпались один за другим.
— После пожара Эгенир наверняка почувствовал необходимость в водной магии и заклинаниях тушения. Сейчас интерес к водной стихии у него должен быть особенно высоким.
— А… да.
— Преподаватель Спенни. Мечники слишком шумят вокруг Эгенира. Но вы ведь тоже наставник, которому он доверяет.
Слух, что Эгенир мечтает стать магическим мечником, уже разошёлся по академии.
Поэтому маги теперь объединились вокруг Спенни, чтобы не позволить ему окончательно уйти к мечникам.
И ожидания от неё самой тоже резко выросли.
— Обязательно покажите ему, что магу мало одной смелости.
Даже пожилой преподаватель практики третьего курса, который обычно сидел в лаборатории и почти не показывался, специально вышел и дал Спенни совет.
Старое соперничество с мечниками, которое годами существовало фоном, сумело поднять со стула даже старого мага.
«Но…»
На занятиях Спенни говорила с Эгениром только о последних вопросах своей статьи по контурам маны.
Он сам не спрашивал о стихиях, и Спенни не навязывала ему следующую магическую специализацию.
«Похоже, он этого не хочет…»
Можно сказать, Спенни почти отпустила Эгенира.
«Да. Наверное, меч подходит ему больше магии…»
На тренировках Хорфина мальчик показывал невероятную волю.
Спенни не хотела, чтобы из-за её желания удержать его на магическом пути такой талант испортил себе будущее.
— Преподаватель?
Эгенир всё ещё лежал в больнице, нога была туго забинтована.
Он посмотрел на неё.
— А? Ты что-то сказал?
— Да. Мы ведь говорили о методе контуров маны. Об эффективности магии… точнее, о взрывной мощности.
Эгенир обходными словами спрашивал о том, почему Огненная стена смогла хотя бы ненадолго задержать Игнис.
— А, точно. Ты говорил, что усиление будто ниже, чем у других способов?
— Да. Зато стабильность очевидна…
Метод контуров маны Спенни помог сдержать буйство Саламандры.
Стабильность системы уже была доказана.
Она стала настоящим волнорезом, удерживающим ярость раскалённого сердца.
«А если научить этому Сесилию?..»
Разговор постепенно пошёл именно туда.
Они обсуждали, можно ли естественно соединить метод Спенни с теми контурами, которыми уже пользовались Сесилия и другие маги.
Изначальный план Эгенира был прост: не обращать внимания на воспоминания прошлых циклов и рано или поздно убить Сесилию.
Но…
[Активирован синергетический эффект черты «Саламандра».]
[Саламандра (2): эффективность огненной магии дополнительно повышена. Урон +150%.]
Такое усиление игнорировать было невозможно.
Эгенир вспомнил мощность, которую на миг увидел, когда использовал Огненную стену.
Тогда сообщение мелькнуло и исчезло слишком быстро, и он почти забыл.
«Вот почему я полез её спасать».
Воспоминания прошлого цикла.
И синергия черт.
Эгенир, который почти всегда пытался играть в одиночку, ненавидел саму идею подобных бонусов.
«Блядь! Я же не могу их всех просто убить!»
Система будто специально говорила: опасных яндере придётся тащить с собой, потому что забрать одинаковую черту и устранить оригинального владельца — невыгодно.
«Значит…»
Сесилия срывается из-за Саламандры.
А Эгенир не срывается сейчас благодаря методу контуров маны Спенни.
«Если научить Сесилию нынешнему методу Спенни…»
Получится очень мощный усилитель огненной магии.
И ещё.
«Сесилия наверняка тоже получила эту синергию».
Теперь стало ясно: первокурсница шестого уровня не могла просто так Игнисом взорвать целое общежитие.
Каким бы читерным ни был её талант, разрушительная сила тогда достигала уровня как минимум среднего демона.
«То есть рядом со мной и она становится сильнее…»
Наконец Эгенир понял логику этой ебаной системы.
«Это же изначально игра под пати…»
В тот момент его вынужденная одиночная жизнь ради спасения от яндере официально превратилась в обязательную групповую игру.